— Ласточка выучила последний урок.
Молчание прервали грузные шаги укутанного в меховую накидку, как медведь, извозчика. Он произнёс необычайно весёлым для акадари голосом с лёгким акцентом:
— Атессира чародейка, пока не началась пурга, лучше двинуться в дорогу сейчас. Я погружу ваши сумки на сани, и мы стремглав помчимся за уходящим солнцем!.. Пусть здесь солнца и не видать!
— Конечно, — через силу улыбнулась она, — я готова отбыть.
Когда медведь погрузил на плечи все сумки, вернулся полурослик. Он сказал:
— Ох уж эти лодвинге… Я сначала и не понял, что он из переселенцев с юга, то-то он говорливый такой! А что здесь происходит?..
— Я уезжаю, Илес, — сказала она, взглянув в глаза архимага и наставника. Те выглядели абсолютно равнодушными, но царящее между ними напряжение, казалось, висело на волоске. — Прощайте, мессир наставник, нессир архимаг, — последнее вызвало у Илеса скрытое удивление. — Надеюсь, вы не будете сжигать мои письма.
— Когда начинаются грозы, ласточки спасаются от снегов на юге, — процитировал её Паристо. — Я не держу на тебя зла, Ласточка. Лети, надеюсь, твой путь приведёт тебя к чему-то великому. Прощай.
— Прощай, девочка, — без улыбки сказал Кенциль. — Ты была не цветком, но блестящим самоцветом на короне, именуемой академией Белого Пергамента. Надеюсь, твоя магия будет защищать королевство Вайндуол.
Она обнялась с обоими, не чувствуя их ладоней на своей спине, и вышла прочь, сопровождаемая полуросликом. К двери как раз подъехали сани, запряжённые двумя сивками в попонах. На них изображались какие-то незнакомые цветы, и Ови сразу же вспомнила о гербовой печати на своём письме.
— Меня ждёт герцогство снежной розы, — произнесла она. — Прощай, любезный друг. Я буду слать тебе письма. В первом письме будет ответный адресат, не волнуйся, ты всегда сможешь написать мне.
— Жаль, что всё заканчивается именно так… Желаю всех благ, любезная Ласточка.
Друзья обнялись. Овроллия ещё раз напомнила об оставленных вещах, и Илес пообещал, что сообщит её друзьям. Девушка забралась в сани, подняла козырёк и улыбнулась провожающему. Когда архимаг и наставник вышли и встали по обе стороны от полурослика, она нашла в себе силы улыбнуться и им. Извозчик, взмахнув хлыстом, скомандовал лошадям:
— Поехали!
ЭПИЛОГ
После полудня, когда профессор Кенциль вёл факультативное занятие, по окнам яростно застучала непогода. Один из первокурсников, оставшихся на каникулы в стенах академии, указал куда-то под потолок, но преподаватель призвал его к порядку и стал рассказывать о предмете дальше.
Когда школяры разошлись, Кенциль уселся в лекторское кресло и взглянул на последние рисунки, которые вывел мелом на доске. Трансмутация одного камня в другой всегда нравилась детям, и сам профессор находил это простое, но нужное для мануфактур и производств дело в чём-то эстетическим и приносящим наслаждение.
По одному из окон вновь раздалась барабанная дробь. Профессор повернулся и обратил внимание, что непогоды за окном не было. Он подошёл к окну и, осмотрев внутренний двор академии, открыл ставни.
Над головой пронёсся ураганный вихрь, преподаватель даже не успел среагировать. Закрыв ставни, он повернулся и увидел на одном из столов иллюзорную птицу, напоминающую, однако, лишь тень красоты обитающей в подземелье ласточки.
— Профессор, вам письмо! — мелодично пропела причудливая птица, больше напоминающая сойку или сороку. Под её лапами был маленький кожаный свёрток, завязанный на узелок.
— Чудесное создание! — удивился Кенциль. — Неужели твоя хозяйка создала ещё одного фамильяра?..
Люминесцирующая голубым сойка не напоминала ласточку Овроллии не только внешним видом, но и поведением. Казалось, будто птица была начисто лишена интеллекта и не умела ничего, кроме исполнения воли творца.
— Что ж, наверное, мне стоит прочесть письмо, я прав? — спросил профессор.
Пернатая ничего не сказала и продолжала наблюдать за ним. Он размотал узелок, развернул кожу и достал свёрнутое пополам письмо. Почерк своей последней воспитанницы Кенциль не перепутал бы ни с чьим другим.
Достопочтенному профессору Кенцилю, преподавателю кафедры трансмутации материи
Весь путь от Квольцетара до порта Арцерле я размышляла. Прекрасный северный край очаровал меня с того момента, как я, будучи семилетней девочкой, взглянула на горизонт с борта корабля. Мы прибыли затемно, и полярное сияние во всей своей красе встретило меня и обернуло в свои объятья, как всякий отец накидывает плащ на дрожащее от холода дитя. Когда я попала к вам на первое занятие на первом курсе основного уровня, задолго до распределения по специальностям и факультетам, то и подумать не могла о том, что именно вы станете тем, кто проводит меня в жизнь. Тем, кто даст необходимые знания для того, чтобы сотворить и созерцать прекрасное. Тем, кто поможет мне очистить доброе имя от тех невзгод, в которые я впутывалась сама на протяжении последующих семи лет обучения.
Говорят, акадари повинуются голосу разума, тому, что диктует ваш высокий интеллект. Вы — народ прагматиков, творцов и консерваторов, и настоящий порядок, который провозглашён на гербах всех пятнадцати префектур золотыми весами, не терпит рядом с собой сумасбродства, новизны и свободы. Подчинение для вас — это жёсткий закон, и всё остальное вторично по отношению к нему. Ваша великая страна, сама академия, сами вы, профессор, — всё это огромный механизм, шестерня и масло, благодаря которому работает эта система. Я чувствовала, что под опекой ваших холодных взглядов не смогу найти себя, не смогу по-настоящему повзрослеть. Вы доживаете до двухсот лет, и видите мир по-другому, почти как бессмертные эльфы или ангелы. Я же остаюсь обычным человеком, и если Всеотец и Вари, его дочь, богиня магии и таинств, смилостивятся надо мной, то доживу до восьмидесяти.
Я не могла смотреть, как страдают мои близкие, и уверена, вы бы справедливо заметили, что в родном королевстве мне придётся вынести несравненно больше. Но то, что сотворят магия со всяким гением, обескураживает меня, заставляет бояться. Чем сильнее ты развиваешь своё волшебство, тем сильнее оно забирает тебя в свои объятья. Однако у всего есть предел. Мера необходимости. Жаль, что мастер Алериц, владелец завода големов Царвель и архимаг Паристо не поняли этого. Поняла я, и, да будут благословенны боги, вовремя. Та закулисная игра, которая ведётся столь гениальными людьми, чужда мне. Магия должна быть вне политики, но, к глубочайшему сожалению вашей верной воспитанницы, это правило распространяется не везде.
Диадема знаний — это величайшая ложь, с которой я столкнулась за годы обучения. Консерптон архимагов Акадар Фрадура и ему подобные объединения используют подобные артефакты как наживки, подманивая к себе молодых чародеев для использования их силы во имя своего блага. Я вывела теории, согласно которой ваш доминион будет жить не пока жива магия, а пока живы сильные и талантливые чародеи. Вы живёте долго не из-за вечной мерзлоты и летнего снега, а из-за поглощения своей молодёжи, конечно, не в буквальном смысле. Никогда правящие круги народа акадари вроде Консерптона архимагов не примут к себе мессиров и мессир. Прошу, не путайте это с дворянской преемственностью, которая вовсю существует в моём королевстве.
Знания, которые должна давать диадема, — это ложь. Вы убедитесь в этом, когда попросите Винесцору или мастера Тункве, если моя бывшая староста всё же отказалась от награды, показать вам реликторий и сравнить хранящиеся там драгоценности с сапфиром, украшающим диадему. Смею заметить, что похожий сапфир был замечен мною на самой верхней полке книжного шкафа в кабинете чиновника от префектуры Ницеара. Кажется, считая, что пыль отпугнёт потенциальных сыщиков, он спрятал ценную реликвию в самом неприметном месте. Однако не буду провоцировать вас к действию, руководствуйтесь здравым смыслом, как и всегда.
Всю свою сознательную жизнь, взрослея, я гонялась за какими-то знаками, и даже мой фамильяр стал олицетворением моей сущности. Магия всегда была и остаётся моим жизненным предназначением, и я приложу усилия, чтобы попытаться наладить контакт между Акадар Фрадуром и королевством Вайндуол. Мы воевали друг с другом на протяжении эпох, и лишь общее горе — воцарение между нашими державами опустошённых войной земель мёртвых — смогло прекратить большие ссоры. Я верю, что однажды Вайндуол сможет воспитать столь же великих волшебников, какими были, остаются и будут вы, профессора Жерацир, Хадецик, Альцира, архимаг Паристо, выпускники Винесцора, Кресци, Нундар, Рицент, Фирца и многие другие, чьи имена не вместят эти строки. Я верю, что однажды Акадар Фрадур и зависимое от него Мранкирское царство заключат с Вайндуолом и его южными союзниками перемирие.
Верю, что когда-нибудь мы вместе защитим этот мир. Верю, что однажды пройдут грозы. Верю, что однажды Ласточка вернётся домой. Никто и никогда не запретит ей иметь два дома.
Пишу эти строки, осознавая, кому они предназначены, осознавая, о чём стоит задумываться, осознавая, что ни одна догадка не стоит хоть капли увиденного своими глазами.
Искренне ваша,
Овроллия Киртан, выпускница академии Белого Пергамента, баронесса замка Ардао, графство Сэгидар, герцогство Нортирар, королевство Вайндуол
