Константин Романов – Портрет Ласточки (страница 36)
— Если только по дружбе.
— Шутник, — усмехнулась она.
Юстициары, когда Лёдериц покинула их, закончили подготовку к путешествию. На этот раз сопровождать одну из лучших выпускниц архимаг поручил второму заместителю. Хольбериц, пусть и был выше Илеса, но всё же явно не доставал до стремян, потому использовал специальные приспособления, прикреплённые к бокам лошади, чтобы управлять ею.
— Сколько нам ехать до границы? — спросил полурослик.
— Три дня, если не будет метелей. Если повезёт, можем добраться за два с половиной дня, — сказал командир юстициаров. — Если будут вопросы, обращайтесь ко мне, атессира Овроллия и мессир Илес, — он оглянулся и убедился, что подчинённые не подслушивают их. — Можете потревожить моего дядю, однако помните, что никто не должен знать о нашем кровном родстве. Никто, друзья.
Кирицас отъехал в сторону, провожаемый угрюмыми взглядами двух друзей. Илес сказал:
— Мне кажется, или у него улыбка… неискренняя что ли?
— Что ты, очередные догадки, — серьёзно проговорила Ови. — Пока мы не уехали, запомни, дорогой друг, что этот без сомнения красноречивый юстициар будет пытаться выудить у нас информацию касательно расследования.
— Я почти ничего не знаю и…
— Главное, чтобы он не знал о мозаике, — прервала Ласточка. — Мы должны скрытно раздобыть её и скрытно вернуть в академию. Когда картина будет собрана, никто уже не помешает нам в разгадке этого дела.
— Интуиция подсказывает? — усмехнулся полурослик из-за спины.
— Нет. Все карты будут выложены на стол.
Кирицас взмахом фонаря дал сигнал к выступлению. Юстициары и големы проверили каждого из восьми всадников, содержимое их наплечных и седельных сумок, особо заострив внимание на клетке с иллюзорной птицей Овроллии, после чего дали разрешение на выход из стен академии. Когда ворота открылись и отряд тронулся под своды надвратной башни, Ови оглянулась. Взглядами её провожали и наставник Кенциль, и старшина юстициаров Лёдериц, и тот самый профессор с обожжённым лицом, который помог спасти брата Илеса от смерти.
— Так и не поговорила с наставником, — проговорила девушка тихо.
— Наговоритесь после выпуска, — серьёзно сказал полурослик, крепче схватившись за пояс наездницы.
Впереди их ждал долгий путь.
Три дня отряд ехал на юг, в сторону пограничных земель. Постоялые дворы на пути ломились от местных, и чем дальше академики с ополчением приближались к нужному месту, тем больше в тавернах и придорожных гостиницах было военных. Когда до границы оставалось несколько часов пути, а над трактом воцарилась метель, старший юстициар скомандовал возвращаться назад, к ближайшему постоялому двору.
Загнав лошадей в огромный амбар, в котором едва успел спрятаться конюший, ополченцы и чародеи с полуросликом зашли внутрь трёхэтажного каменного здания. Внутри царила атмосфера мира и спокойствия, несмотря на десятки прислонённых к стенам гизарм, топоров, арбалетов и то, что за окнами бушевала непогода. Своим завыванием ветер, стучащий по стеклу, будто требовал от спрятавшихся людей, гномов и полуросликов выйти на разговор, на что те в ответ упивались алкоголем.
Увидев герб одного из северных городов, кто-то из гномов, подняв кружку пива, воскликнул:
— Ставлю по пинте светлого каждому нашему другу из города Квольцетар! Ох, прошу прощения! Среди них затесалась девушка! Подруге — две пинты!
Зал разразился гулким смехом. Юстициары осмотрелись и, согнав с места двух пьяных гномов из числа слуг, а не военных, уселись рядом с дверями. Командир отряда жестом приказал академикам стоять на месте и отправился к тавернщинку. Илес, осматривая пьянчуг, спросил вполголоса:
— Эти-то нас и защищают? Да у нас если в академии хоть чарку вина у кого-нибудь найдут, сразу за шкирку и вон!
— «Эти» находятся на заслуженных выходных, — процедил холодным тоном магистр Хольбериц. — «Эти» стерегут границу от некромантов, чьи мёртвые мозги могут подсказать им, будто пограничный купол возможно пробить. Не суди о человеке по первому взгляду, юноша. Даже если он не человек.
Овроллия осмотрела друга. Кажется, он начинал жалеть о своей симпатии к незнакомому магистру.
Ночь провели в относительном покое. Иногда Ови просыпалась из-за криков на первом этаже. Полурослики и гномы горланили так, будто отправлялись завтра на последний бой в своей жизни, но большую часть времени она спала, справляясь с нахлынувшими мыслями.
Когда девушка встала с постели и подошла к окну, вьюга всё ещё бушевала, заметая козырьки пристроек и крыши. Ни одного фонаря снаружи не было, пространство вокруг таверны освещалось только светом из её окон. На сердце большим комом воцарилось чувство одиночества.
Из глубоких раздумий её вырвал стук в дверь. Она позволила войти, и внутри оказался командир отряда в рубахе и штанах. Прислонившись к двери, Кирицас сказал:
— Лучше поговорить до того, как проснутся остальные.
Овроллия почти не видела черт его лица, поскольку свечи горели только на прикроватной тумбе. Ответила не сразу:
— Нам не о чем беседовать, мессир старший юстициар.
— Вы недовольны тем, что Лёдериц повысила меня почти до своего звания?
— Мне не очень понятно, за какие заслуги, — Ласточка продолжала глядеть в окно. — Вы ничего не сделали, находясь в стенах академии. Кроме того, что изъяли часть нашего имущества и устроили бессмысленные допросы множества студентов и преподавателей. О преступлении узнали все, и вся академия теперь косится на меня.
— Я не ожидаю, будто вы что-то понимаете в нашем деле, но послушайте вот что… Мы нашли важную ниточку, которая ведёт к злодею. Знаете, каким образом? — спросил он. Девушка молчала. — Мы опросили собственных юстициаров, тех, кто первыми ворвался в главный корпус.
— Вы ожидаете, что я буду благодарна за ваши подсказки? — поинтересовалась Ови.
— Рассчитываю, что за мою помощь вы вспомните меня.
— Вы хотите построить карьеру, — догадалась она, опёршись ладонями о подоконник. — Подсидеть Лёдериц с её места, возможно, даже отправить её на заслуженный отдых. Люди вроде вас быстро набирают популярность в управленческих кругах, хотя не думаю, будто вы хотели бы работать в префектуре.
Кирицас молчал. В отражении стекла девушке показалось, будто он слегка улыбнулся. Вновь вернулось то странное чувство после знакомства с ним. Словно его в чём-то красивое и притягательное лицо превратилось в лицо дряхлого старика, который выглядел хуже самого архимага Паристо.
— Допустим, — прервала она тишину, — я не против сотрудничества. Ваши условия?
— Показания против академии, — заявил он. — Мы осмотрели место преступления, и наши лучшие ищейки уверены в одном — в реликтории не было настоящих артефактов и драгоценностей, только бутафория. Я не знаю, в курсе ли архимаг, что из-под его носа пропадают ценности, но уверен, что он может покрывать тех, в чьей невиновности сам до конца не уверен.
— Уверенность тождественна догадке, мессир юстициар, — обернулась Овроллия. — Без доказательств ваши слова пусты.
— Доказательства будут, когда в кабинете вашего ректора появится коннерат Вильтеар, — с лёгкой иронией сказал Кирицас. — Поверьте, он добудет их. И в зависимости от ваших действий будет решаться судьба академии.
— Если я приму вашу помощь, то вы уничтожите доказательства, я смогу выпуститься, а академия будет жить, как прежде?
В отражении окна вновь показался кивок. Девушка покрутила головой и спросила:
— В противном случае вы натравливаете верховного юстициара, и он уничтожает академию возрастом под тысячу лет? Я молчу о том, что она построена на руинах чего-то ещё более древнего. И многие сходятся на другой академии.
— И вас никто не будет защищать, — серьёзно проговорил он. — Подумайте, Овроллия. Вы неместная, южанка, отдали одиннадцать лет ради… Диадемы знаний.
— Если бы вы знали, ради чего, думаю, покинули бы мою комнату, не прощаясь, — процедила девушка. — Прошу вас, оставьте меня. Мне становится плохо, когда в мои мысли впутываются интриганы и политиканы. Я — человек науки.
— До возвращения в академию ещё несколько дней, буду ждать, атессира, — на этих словах Ови услышала, как закрылась дверь.
Под накидкой послышалось остервенелое щебетание. Овроллия сняла накидку и увидела, насколько взъерошена птица.
— Это заходит слишком далеко! — пропела она. — Хозяйка, когда вернёмся домой, этого мальчишку отдадим тому самому юстициару! Не нужно уничтожать труды целых поколений! Не нужно!
— Успокойся, — ответила чародейка, — на словах я всегда буду говорить одно, но судить нужно — по поступкам. Нас с тобой по возвращении тоже ожидает долгий разговор, а пока не мешай мне, прошу.
Ласточка опустила голову и умолкла. Девушка вновь подошла к окну и стала ждать, когда пройдёт метель.
Глава 5.2 Купол на границе
До рассвета погода успокоилась. Отряд, забрав лошадей из амбара и перекинувшись парой лестных слов с военными, отправился по занесённой дороге дальше на юг. Чем дальше к границе, помнила Овроллия, тем меньше признаков цивилизации на пути, потому тракты, ведущие на юг, не поддерживались с помощью сложных механических устройств, основанных на воздействии магии и природы. Дорогу занесло, и лошади с трудом прорывались сквозь снег по щиколотку.
После двух привалов, миновав ещё один постоялый двор и леса по обе стороны от дороги, юстициары и академики выехали на открытое пространство. Ни слева, ни справа не было никаких признаков растительности, только голые камни и занесённые снегом указатели. Впереди они увидели первый признак того, что цель их пути — близко. Овроллия слышала за спиной сдавленное удивление Илеса, который, дёргая её за рукав, будто просил поведать об увиденном.