Константин Романов – Портрет Ласточки (страница 33)
Он нехотя отдал ей книженцию. Овроллия выцепила глазами то, что нужно, и указала Альцире:
— «Девушка не старше восемнадцати лет. Всё время молчала, будто лишена дара речи, но в то же время плакала. Тихая, будто скромность — это единственное, что осталось ей от умерших родителей. Сама страшно изувечена. Хотя лицо она и скрывала под капюшоном, однако нижнюю часть лица всё равно удалось разглядеть. Или измазано смазкой, или обожжено, но тон кожи не принадлежит человеку. Осталась на ночь, так как в письме, которое она передала от друга, дом родителей сгорел. Утром исчезла, стража не видела, через какой выход она покинула мануфактуру», — процитировала магистресса, а девушка спросила:
— Мастер, как вы объясните это?
— Как это связано? — спросил он. — Ваш чёртов осколок и мои личные отношения с друзьями?
— Скорее всего, это она принесла осколок! — повысила тон юная чародейка, но магистресса схватила её за запястье с взглядом приказала вести себя тише. — Прощения, мессира… Мастер Царвель, от какого друга приходила девушка? Как его зовут?
— У него дом в Бласимэре, бывает тут иногда, — заявил тот. — Приютил дочь своего брата. Она немая, причину не объяснил… Если вы считаете, что я лгу, то дерзайте. Прочитайте мои мысли. Но я скажу лишь то, что видел собственными глазами.
— Как зовут того друга? — продолжала допрос Ови.
— Он постоянно меняет имена, в этом городе у него одно имя, в Квольцетаре — другое, — казалось, хозяин завода начал расслабляться, поэтому позволил себе развалиться в кресле. — Я же всю жизнь буду помнить его как Алукирта, любимого мужа собирательницы кристаллов Люрции.
— Женское имя мне незнакомо, — спокойно произнесла магистресса. — Алукирт — это не акадарское имя, как он выглядит?
— Как все акадари. Высокий, светловолосый, ясноглазый. Удивительно, как сильно мы похожи друг на друга, — Царвель погладил лысину, будто усмехался сам над собой. — Возможно, если бы у вас была возможность притащить меня в город, я бы и указал на него. Но я и с места не сдвинусь, пока сюда не прибудет стража Бласимэра. Вся городская ратуша греется у моего очага, и вы очень скоро пожалеете о том, что сделали и…
— Архимаг входит в совет префектуры, а вы нет, — отрезала Альцира. — Если девочка найдёт убийцу, и след приведёт сюда, вы пойдёте как соучастник. Префектура скупит завод за бесценок, и големы будут поставляться в армию без посредников.
Глаза гиганта выражали едкую усмешку, словно он не верил сказанному. Овроллия подумала, будто связи мастера над големами выходят за пределы понимания дамы-профессора. Мысли поглотили её и, казалось, Альциру настолько, что они не слышали звенящих по галереям шагов снаружи.
— Могу дать подсказку, — в голос хозяина завода вернулась игривость, как при знакомстве. — Мой друг вечно ходит с обожжённой рукой. Последний год он занимался кузнечным ремеслом, которое ему чуждо, а было это, кажется… Ох, ну где-то на западе Акадар Фрадура. Да, к своему кузнецу я бы не допустил постороннего, можете перелистать весь журнал посещений.
— Овроллия, раз мы вне стен академии, — заявила магистресса, — то я разрешаю тебе…
— Что вы разрешаете, мессира? — раздался ледяной голос старшины юстициаров. — Что за разгром здесь произошёл, и почему рабочие путаются в показаниях?
— Несчастный случай, — заявила Ови. — Госпожа Лёдериц, мы общались с мастером над големами и владельцем этого завода в одном лице. Он хотел бы передать важную информацию в…
— Мы не подчиняемся городу Бласимэр, Овроллия Киртан, — ледяная дева встала между академиками и мастером. — Если вы закончили со своим зачётом, то, я надеюсь, мастер Царвель поставил вам оценки «неудовлетворительно». Всем троим.
— Сомневаюсь, мессира, — устало промурлыкала девушка и показала взглядом на прислонённый к стене осколок мозаики. — Мастер Царвель выделил нам ценную награду из своих закромов. Это за помощь в починке механизма подвесного моста, правда, мессир?
Царвель глуповато улыбнулся и медленно кивнул.
— Знали бы вы, госпожа юстициар, — продолжала Овроллия, — насколько тут всё проржавело. Если бы вы подчинялись Бласимэру, то непременно бы устроили на мануфактуре, скажем… инспекцию. Но, к сожалению, ваш корпус подчиняется Квольцетару, поэтому мы можем лишь получить свои заслуженные оценки.
— Мы можем послать запрос соседям через префектуру. Думаю, главная комиссия заинтересуется, как здесь соблюдаются правила безопасности, — сказала Лёдериц. Ласточка с ехидной ухмылкой взглянула на мастера. Тот побледнел ещё сильнее, чем раньше, перед началом обрушения. Старшина продолжала: — Пока я дежурила при входе, то насчитала три нарушения. Половина работников не носят головные уборы; вместо стальных пластин, укреплённых мелкой сеткой, работники используют более дешёвый сплав из…
— Хватит, хватит, хватит! — разразился Царвель. — Выпускники получили свои оценки, я завтра же отправлю гонца с соответствующим письмом в академию! Надеюсь, до следующей осени больше никто не побеспокоит нас! А теперь, прощения, мессиры и атессиры, но мне нужно работать! Этот бардак, произошедший, безусловно, в результате несчастного случая, нужно исправлять!
— Пора возвращаться домой, — призвала Альцира. — Прощения за беспокойство, мастер Царвель. Надеюсь, ваш друг поможет вам.
Академики в сопровождении начальницы ополчения добрались до входа. Големы привели им лошадей и забрали магнитные наручи, а двое слуг быстро оббежали оставшихся юстициаров. Скоро весь отряд был в сборе. Всё это время, пока проверялись припасы и вооружение, Лёдериц с подозрением поглядывала на осколок мозаики, который Овроллия приторочила к седлу своей пегой. Девушка, замечая это краем глаза, решила сама завязать разговор и заговорить старшине зубы:
— Благодарю за помощь, мессира. Чем вызвано такое внимание к защите академиков? Если отбросить формальности, пока нас не слышат мои друзья и ваши подчинённые… Прощения, не хочу вас задевать.
Ледяная дева гордо задрала нос и посмотрела на Ласточку сверху вниз. Увидев под запахом её мантии выглядывающую птичью голову, сказала:
— Мы по службе обязаны следить за вами, за порядком перед стенами академии и за тем, чтобы магия академии не вмешивалась в управление городом. Однако, как бы сильно я не презирала вас, вы свои. А они, — она окинула взором окружающих, — чужие. Поэтому здесь, Овроллия Киртан, мы выступаем на одной стороне, и даже мне приходится подыгрывать вашему спектаклю.
Удивление на этот раз испытала сама Ови. Она взглянула на птицу, одарившую старшину наклоном головы, и ничего не сказала.
— Не думайте, атессира, будто в городскую стражу набирают негодяев и лентяев, как ваши академские маги. Я изначально была уверена, что это не вы виновны в преступлении. Но именно вам придётся доказать это. Надеюсь, — старшина кивнула на фрагмент мозаики, — эта штука поможет вам, вы найдете виноватого и отдадите нам, после чего мы, юстициары, наконец вернёмся в казармы, а вы, школяры, отпразднуете свой выпуск и разлетитесь по разным клеткам. Главное, что вы закрыли вопрос с оценками, и эта информация уйдёт в городскую ратушу и префектуру.
— Благодарю за доверие, — через силу сказала Овроллия. — Прощения за то, что сомневалась в вас и… презирала.
Лёдериц кивнула и дала команду «в сёдла». Спустя некоторое время отряд уже трусил на юг, в сторону Квольцетара.
По приезде в академию Овроллия первым делом нашла Илеса, который работал на складе с соплеменниками. Как и в первый день расследования, старший смены звонко выругал друга чародейки и чуть ли не прогнал прочь, угрожая лишить части жалования. Друзья обнялись, вышли наружу, под навес, где Ови кратко описала события прошедших дней. Полурослик сразу же сказал:
— Пойдём примерять осколок!
— Я отдала его Альцире, чтобы юстициары не видели. Нужно забрать из её кабинета.
— Но ведь Лёдериц, как я понял, — Илес зачесал затылок, — на твоей стороне…
— Однако она здесь не одна, — оглянулась девушка, взглядом указав в сторону.
По аллее, расчищаемой от снега слугами, брели два стражника из числа людей Лёдериц. Оба увлечённо беседовали, обратив взоры на Овроллию и её друга.
Спустя четверть часа, когда пробил колокол об очередном перерыве, они поднялись к кабинету Альциры. Волшебница попыталась уговорить полурослика, уповая на то, что магистресса не столь страшна, как он воображает себе, но тот сохранял необычайное упрямство и выражал чрезмерный скептицизм.
— Хватит, любезная подруга, — выпалил он перед самыми дверьми, не боясь академских магов поблизости. — Пора бы тебе признаться, что у меня… боязнь больших предметов. Большие люди и великаны к таковым тоже относятся.
— Мы дружим с тобой больше восьми лет, — удивилась та, — и только сейчас ты признаёшься в этом? Нет ли здесь лукавства?
— Я бы не стал обманывать одну из тех, кто относится ко мне с не присущей остальным теплотой, — Илес весьма искренне улыбнулся и по-доброму пожал руку Овроллии. — Ты всё равно выйдешь быстро, и мы вскоре закончим собирать этот несчастный портрет.
— Нет, дорогой друг, — девушка схватилась за дверную ручку, — кажется, что портретом дело не закончится.
Внутри, как и перед отъездом, помимо Альциры находились и ректор, и наставник девушки. Поприветствовав её кивками, старцы переглянулись, после чего Паристо сказал, посматривая в окно: