Константин Романов – Портрет Ласточки (страница 30)

Никто не отвечал ему, продолжая с изумлением или тоской рассматривать ведущуюся работу.

— Обманула, хозяйка! — прощебетало нечто над головой. Ови подняла руку и посадила на плечо ласточку, которая выражала искреннее недовольство: — Говоришь, будто я поменялась, а сама меняешься куда сильнее! Начала обманывать!

— Тише, — хозяйка спрятала птицу под запахом мантии и, словно вспомнив недавнее, обратилась к Кресци: — Ты не замечала случайно за мной каких-то… странностей в последнее время?

Белокурая подруга вопросительно переглянулась с идущим рядом Рицентом. Тот сделал вид, словно сборка големов интересует его больше.

— О чём ты, Ови? — спросила Кресци.

— Например, когда моё поведение сильно отличается от обычного… Не знаю, будто я — это не я, а кто-то другой в моём теле. Правду, подруга. Я не буду держать зла.

— Ну бывало несколько раз, — призналась акадарка. — Ты в такие моменты вне себя, даже не разговаривала ни с кем.

— Когда это началось? — спросила Овроллия, удерживая ласточку, которая явно пожелала принять участие в диалоге.

— Месяца три назад, когда у тебя туфли пропали, — продолжала Кресци, — Фирца, помню, пожаловалась, что ты за пару дней до обнаружения пропажи была вне себя, ни с кем не разговаривала, когда в комнату пришла. А ещё у тебя были неряшливые туфли не по размеру, будто на другую девушку сшиты. Я тогда не придала значения твоему поведению, ведь когда ты в плохом настроении, лучше не подходить к тебе.

— Три месяца назад мы во всю готовились к первым экзаменам, тогда все хмурые ходили, — заметил Рицент. — Сейчас последние остались, затем защита выпускной работы и попрощаемся, надеюсь, не навсегда.

— И я надеюсь, — улыбнулась белокурая подруга. — Значит, пропажа туфель связана с преступлением?

— Как и исчезновение перчаток, — кивнула Ови. — Кто бы это ни была, она знает наше расписание…

Сокурсники хором сказали что-то, но внезапно ударивший по ушам звон не позволил услышать. Все академики оглянулись и увидели, как недалеко от них по наковальне работает огромный подвесной молот, а мастеровые, как чужаки привыкли, ругают големов за медлительность.

— Нетрудно узнать расписание студентов, если следить за ними в течение месяца, — обернувшись вполоборота, сказала Альцира. — Вновь неверный аргумент, Ласточка. Боюсь, такими темпами ты не поймаешь убийцу.

— Если бы не юстициары, если бы не кристалл-резонатор, запрещающий читать мысли… — проговорила Кресци. — Мессира, в чтении разума с Овроллией не сравнится не то что Винесцора, но и сам мастер кафедры ментализма…

— Однако резонатор невозможно уничтожить, только вывести всех обитателей академии за стены и допросить каждого отдельно, — холодно заявила та, следуя за гномом. — Шестьдесят один преподаватель, включая меня. Административное крыло под руководством Хольберица, а это тридцать два человека. Полторы сотни слуг, из которых большая часть — полурослики. Четыре сотни студентов, из которых чуть больше ста шестидесяти учатся на подготовительных курсах, а остальные двести сорок — студенты основного уровня, поделённые на несколько специальностей. Я не веду речь о сорока пяти стражниках и двадцати лекарях. В стенах учится и трудится больше семи сотен людей и полуросликов, и глупо ожидать, что даже толковая чародейка сможет изучить разум каждого.

Ласточка хотела было оспорить слова магистрессы, однако на этот раз её остановила странным взглядом птица, прижавшаяся к груди. Такой взор, если его можно применить к животному, просил не перегибать палку.

Начальник стражи довёл академиков почти до самого конца сборочного цеха. Здесь, в отличие от остальных участков, царило относительное спокойствие, и причиной тому, по словам того же мастера Тольэ, было то, что рядом работали главные мастера и сам хозяин завода.

Пройдя в угол мануфактуры, волшебники остановились. Альцира подняла вверх ладонь и громко поприветствовала кого-то. Тольэ поклонился в ту же сторону. Овроллия помнила, что два года назад бывала здесь, но не видела мастера в лицо. Возможно, видела, но не знала, что это он.

Вокруг сборочной платформы висели рычаги на подвижных металлических конструкциях, стояли сборочные столы с инструментами и многое другое. Здесь же Ови заметила небольшой чан с расплавленным металлом и нагревательные элементы.

— У нас в манеже подобная кузнечная штуковина используется для сварки внешних деталей, — сумничал Рицент. — Мастер Алериц там работает. Только тут она без колёс и рельс, на месте стоит…

— Приветствую писцов Белого Пергамента! — пробасил некто.

Выпускники выстроились в линию с магистрессой и увидели, как к ним от свежесобранного голема, вытирая руки грязным полотенцем, идёт вразвалку огромный мужчина наподобие сказочного рыцаря или варвара. Голову его украшала лысина со следами копоти и грязи, а рабочий фартук, скрывающий рубаху и просторные штаны, выглядел ничуть не лучше.

— Мастер Царвель, эти… уважаемые академики пришли к вам исправлять оценки, — залепетал гном, покорно выставив перед собой руки крючьями. — Но ведь согласно расписанию следующая партия студентов ожидается только осенью и…

— Тольэ, иди работать, — добродушно отозвался гигант. — В этих стенах всегда рады молодым умам.

Гном поклонился и, смахнув пот со лба, покинул площадку. Мастеровые, собирающие нового голема, проводили его весьма неироничными жестами, пока хозяин стоял к ним спиной.

Когда Царвель подошёл к Альцире, со стороны Ови показалось, будто два утёса, зажимающие тонкую полоску ущелья между собой, сомкнулись в грохочущих объятьях. Магистресса, задирая нос, старалась смотреть на хозяина завода сверху вниз, как это предписано её статусом в академских стенах. Однако главным здесь был он, и именно ему следовало подчиняться.

— Будьте любезны, в мой кабинет, — всё с той же улыбкой сказал мастер.

Рабочий кабинет владельца завода располагался в одной из верхних пристроек, к которым из сборочного цеха вели лестница и подвесные галереи. Стульев хватило только магистрессе и двум студенткам, Рицент был вынужден слушать стоя. Альцира в двух словах объяснила Царвелю ситуацию с исправлением оценок. Тот прозвонил в колокольчик, почти сразу прибежал его помощник — щуплый полурослик в защитной шапке и тяжёлых одеждах, — который получил приказ проводить Кресци и Рицента и дать им задания посложнее.

Когда сокурсники Ови ушли, великанша поведала об основной цели их визита сюда и предоставила слово Овроллии. К удивлению девушки, доброта и задор не пропали с лица мастера, казалось, являясь частью его сущности, поколебать которую не способно ни одно трагическое событие в мире.

— Мы слышали, что произошло в вашей академии, — спокойно сказал он, рассматривая письменные принадлежности на своём столе. — Мы скорбим вместе с вами. Так какая помощь вам требуется?

— Четыре месяца назад, мессир, — начала Ласточка, — вы привозили клинок в стены академии… Почерк того преступления говорит о том, что все стражники реликтория были убиты или ранены именно рыцарским клинком, какие почти не куют в Акадар Фрадуре, но какие пользуются спросом как реликвии, ценности или украшения.

— Это правда, — кивал Царвель, — я привозил клинок филигранной работы в стены академии для зачарования. Мой добрый друг, чародей из одной западной префектуры, заказал меч для своей личной коллекции. Пусть на заводе не куют оружие, однако у нас работает кузнец Ольцер в собственной мастерской.

— Сколько времени оружие пробыло в академских стенах? — спросила девушка.

— Чуть больше суток, — отвечал он. — Пришлось заночевать у вас. Славная в академии атмосфера, после каждого своего появления в ваших стенах я вспоминаю, как и сам был школяром каких-то сто двадцать пять лет назад…

— Это правда, — через силу улыбнулась Ови.

— Я несколько раз в год приезжаю с открытыми лекциями или семинарами к вам, — усмехнулся хозяин завода, пролистав несколько документов на столе. — А мастер Алериц — мой добрый друг, он и попросил меня в своё время поделиться опытом. Так и началась эта дружба, так академию и стали снабжать отработавшими своё големами.

— Скажите, мастер… — задумчиво произнесла Ови, — можно ли собрать голема в не подобающих для этого условиях?

Царвель поднялся с места и стал ходить взад-вперёд вдоль своего рабочего места. Пространства в небольшом навесном кабинете было немного для такого гиганта, потому со стороны могло показаться, будто он исполняет некий танец или ритуал.

— Нет, атессира Овроллия, — остановился на месте он, — нужны лаборатория и многолетние труды. Помимо лаборатории, требуется кузня с формами для выплавки всех деталей, а также несколько резонаторов, которые нужно заказывать со всех уголков Акадар Фрадура. Мой завод получился таким большим не сразу, вначале всё занимало пространство огромного здания. Но даже это потребовало кардинальных усилий и вложений личных средств. Только потом сама префектура выделила мне золото, понимая, сколько големов я смогу поставлять во флот и на укрепление рубежей.

— Значит, — переглянувшись с великаншей, продолжала девушка, — клинок вы привезли из-за своего друга чародея?

— Верно, его подпись я не перепутаю ни с чьей другой. Строго говоря, я не видел, что с оружием делали в ваших стенах, — он почесал затылок и посмотрел сквозь решётчатое окно на просторы сборочного цеха, — однако в результате проведённого зачарования меч стал светиться, а на рукояти появился узор.