Константин Рогов – Хрустальные сны (страница 22)
- Чем он занимался?
Я вскочил. Я рассказал. Я показал. Я сопровождал театральное действо многочисленными пояснениями, чтобы сгладить специфику технических терминов. Это оказалось лишним. Оказалось, врач знал, что такое глубина и Диптаун ничуть не хуже меня.
- Я защищал дипломную работу как раз по этой теме, - рассеяно бросил он, просматривая лог-файл. - Расстройства психики у пользователей виртуальной реальности. А теперь вот разъезжаю на "Скорой помощи"...
- Я и сам слежу за подобными вещами, - сказал я. - Но никогда не слышал о подобных симптомах.
То же самое, я уверен, может сказать каждый второй житель Диптауна. Дип-склероз для многих из нас стал страшилкой, самой жуткой из всех возможных, потому что больных им стали подвергать принудительной экскоммуникации. Редко навсегда, но часто - на весь срок лечения. Проблема в том, что они почти никогда не выздоравливают.
Врач оторвался от компьютера, ничего подозрительного не обнаружив (интересно, что он вообще там надеялся найти?) и лишь озадаченно пожав плечами.
- Где он работает?
- Диптаунская Служба Надзора. Отдел надзора за рекламой. - Я отбарабанил адрес нашего заведения, телефон, факс, e-mail и все прочее, а позже подтвердил опасения врача насчет того, чем Солома конкретно занимается. - Конечно, бывает в Диптауне. Каждый день, по несколько часов. У нас работа такая, что сделаешь?
- И много нынче работы?
- Выше крыши, - я проиллюстрировал свое утверждение жестом. - Ее у нас и так немало, но сами знаете - скоро выборы, так что теперь работаем, как проклятые.
- Так... Ну чего же вы хотите? Нельзя так насиловать собственный организм, как вы этого понять не в состоянии? У него, скорее всего, переутомление. Я выпишу кое-что, в основном витамины и общеукрепляющие. Постарайтесь, чтобы он не подходил к компьютеру хотя бы несколько дней, лучше пару недель. Ему нужен хороший отдых, да и вам самому не помешал бы... Нет? Как хотите. - Врач с сомнением посмотрел на Солому. - Может быть, устроить вашего друга в стационар? Если он согласится.
- Он не согласится, - сказал я.
- Я так и думал, - ничуть не удивился доктор, выписывая рецепты. - Вы все - упертые психи.
Я не стал спрашивать кто такие "мы все". Нетрудно догадаться.
4
Кто же это ему говорил? Димка, Димка, его однокурсник, как же его фамилия была? Нет, фамилию Толик не помнил, а Димку вот помнил отлично, Димку со зло прищуренными глазами, пулей вылетевшего из главного корпуса университета, притормозившего у печального каменного льва возле входа, стрельнувшего у кого-то сигарету, нервно, быстро курившего, нахохлившись под промозглым, мелким дождем.
- Что случилось?
- Да придурок этот Румянцев. Козел он, вот кто!
- Ты чего это?
Их ректор Румянцев был, конечно, человеком с определенными прибабахами, с непомерными амбициями и гипертрофированным, как и у большинства университетских преподавателей, самомнением, но отношения со студентами поддерживал ровные и особой придирчивостью не отличался.
- Завалил.
- Курсовую? Что, правда?! Румянцев?!
Димка отрывисто кивнул.
- Ты что там написал-то?
- Что-что... То и написал! Про глубину, написал, понял?
- Понял. Про глубину, а дальше?
- В том-то и дело, что дальше. Этапы развития виртуального пространства и все в таком духе. Типа экстраполяция, - Димка сплюнул, махнул проходящим мимо однокурсникам и глубоко затянулся. - На том и погорел.
Анатолий медленно кивнул, начиная понимать.
- Ты про перенос реальных политических и экономических институтов в глубину написал что ли?
- И про перенос, и про трансформацию. А маразматик этот, знаешь, что мне говорит? Вы, мол, юноша, не учитываете, что человек всегда стремился, на хрен, к прекрасному и совершенному обществу. И, мол, виртуальная реальность, глубина, дает ему прекрасную возможность реализовать его самые возвышенные мечты и устремления. Дерьмо какое-то!.. А я ему говорю, что с глубиной, люди поступят так же как и со всем прочим. Сначала одиночки натащат туда разной дряни, а потом придет время коммерческих и криминальных структур, органов власти и тогда вообще никому мало не покажется. Румянцев, пень старый, ясное дело слушает, кивает, но только все свое талдычит: настанет время, и в виртуальной реальности люди будут заниматься исключительно искусствами и наукой... Вот, Толь, ты мне скажи, может нормальный шестидесятилетний мужик верить в такую ерунду?
- Идеалист - может.
- Кретин он, а не идеалист! Дай-ка еще сигаретку...
- Он не кретин, а вот ты... На, держи.
- Кто? Кто я?!
- Не заводись. Сам, небось, знаешь, лекции слушал. Молодежь резка и склонна к категоричным суждениям. А кто у нас молодежь? Ты, Дим, у нас эта молодежь и есть. Румянцев просто
Когда все это было? Тысячу лет назад? Да нет. Четыре года. Пять. Тогда, хоть и не сказав этого, Толик был согласен с Румянцевым - ну не могло быть все так плохо, как Димка описывал. Зато сейчас он наблюдал, как воздушные замки былых фантазий истлевают, рассыпаясь пылью.
- Глубина меняется, Вика, - выдавил он. В горле словно застрял, мешая говорить, колючий ком. - Она меняется у нас на глазах. Глубина, та глубина какую мы знали и любили, умирает. Вспомни, когда ты впервые сюда пришла. Вспомни.
- Сюда? Двенадцать... Нет, тринадцать лет назад. Мне было тогда пятнадцать, десятый, кажется, класс школы. До этого я год гуляла по глубине, но понемногу, было очень дорого, а потом папа, он тогда еще был жив, устроился работать в крупный банк и нам домой провели выделенную линию - бесплатное подключение. И я, - Вика чему-то улыбнулась, вспоминая. - Я однажды наткнулась на это место.
Кафе "Гинза". В центре столика, застеленного тонкой белой скатертью, стояла пепельница погребенная под трупиками умерших окурков. Короткие, темно-оранжевые фильтры, пепел и грязь. Табачный дым клубившийся в воздухе настолько реален, что слезились глаза. Толик курил одну сигарету за другой, желтыми от никотина пальцами вытряхивая их из бело-красной пачки с надписью "Malboro".
Это заведение, крохотное и неприметное, знал и Толик. И ему здесь нравилось. В глубине так легко потеряться, что когда у двух людей находится что-то общее, то это сразу сближает.
- Хорошо здесь, правда? - Анатолий огляделся. - Кажется, что таких заведений в Диптауне - сколько угодно, разве что бесплатное пиво здесь получше, чем в большинстве других, но ты часто сюда заходишь... Можешь мне сказать почему?
- Здесь уютно.
- Здесь
- А вот тут ты ошибаешься! Вон там, посмотри.
Анатолий даже не повернул головы. Он и без того уже заметил плоский черный прямоугольник на стене, словно намеренно копирующий старые интернетовские баннеры. Вспыхивающая неоновым светом надпись "DeepRunner" - название рекламируемого фильма, хита сезона, снятого Люком Бессоном. Название да несколько полуразмытых образов - лица голливудских кинозвезд, одетых в нечто нелепо-футуристическое, по мнению режиссера - в типичную одежду таинственных дайверов.
- Да. Об этом я и говорю. Даже здесь, это дерьмо! - Дипзайнер скрипнул зубами. - Они выживают нас, они меняют глубину по своему усмотрению, перекраивают ее на свой лад.
- И ты с ними не согласен? Тебе не нравится реклама и ты из-за этого так психуешь?
- Не в рекламе дело. Реклама - это только симптом. Глубина больна и она умирает, Вика.
Девушка задумчиво барабанила пальцами по столешнице, отстукивая какой-то, не узнанный Толиком, ритм.
- Многие с тобой не согласятся. Реклама - это лишь внешний атрибут. Что плохого в коммерции? Диптаун вырос только потому, что кто-то делает здесь деньги. Не будет денег - не будет и Диптауна. Не будет глубины, вообще ничего. Не лучше ли смирится?
- Вначале глубина была не более чем сплоченным братством энтузиастов, - сказал Толик. - Люди рисовали дома и улицы, собирали виртуальность по кусочкам, как мозаику, и никто из них не требовал за это денег. Появились маленькие магазинчики, потом питейные заведения, притоны, публичные дома, казино. Сюда, в глубину, начали переносить офисы крупные софтверные компании, пришли страховые компании, банки, юридические фирмы - сначала крупные, потом те, что помельче и вот сюда уже переселяются государственные органы, представительства общественных организаций, движений, партий.
- Ты забыл сказать еще про фанатов кино- и рокзвезд, болельщиков футбольных команд. Видел, кто-то написал "Спартак - чемпион!" рядом со входом в кафе? Вон уже и копы трудятся, надпись оттирают, - девушка кивнула в сторону окна. - Да, глубина становится все больше и больше похожа на реальный мир, но это естественный процесс, с этим ничего не поделаешь. Да и места здесь хватит всем.
- Правда? Свободная глубина умирает, Вика, потому что люди, не понимающие ее, не любящие ее, люди для которых глубина - лишь еще одно приложение для реализации своих амбиций, пришли в нее. Эти люди губят глубину и в конце концов убьют ее. Нашими с тобой руками в том числе. Ты знаешь, что было на месте игрового центра РЗР, который я разрабатывал? Один из бесплатных клубов, основанных энтузиастами в первый год появления глубины. Контракт истек, "Русская Зона" предложила за этот участок больше...