Константин Пересада – Божественная игра – эволюция. Полное издание (страница 3)
– Аминь! Хорошо, преподобный. Буду звонить вам каждый вечер, – они попрощались, и настоятель повесил трубку.
Отец Александр вышел в сад и, глубоко вздохнув, осмотрелся: природа благоухала в красивый солнечный день, наполняя воздух ароматами поющих роз. Вверху мельтешили ласточки, а на другой стороне сада весело смеялись шутке юного монаха.
– Да, мир изменился.
– Спасибо, что сняли меня с дерева, – гул вертолета заставлял выкрикивать слова, но пилот все услышал.
Профессору дали в руки наушники и, как только он их надел, услышал голос пилота:
– Да, да! Кажется, я подоспел вовремя, – пилот, делая вираж вокруг скалы, улыбнулся. – Если бы не дым, я бы пролетел мимо. Киски взбунтовались, да?
– Да уж, вляпался в историю. Смотрите, вон там справа человек!
Вертолету из-за скалы открылся вид горной каменистой поляны, посреди которой стоял человек с палкой. Одет был в маскировочный костюм ученого, и, если бы не очки, которые отблескивали, его бы не заметили.
– Так, иду на снижение. У меня приказ эвакуировать всех людей из моего квадрата. Ого! Здесь мы тоже вовремя! Бросайте ему лестницу!
Лестница повисла у ученого прямо перед носом, он сразу же за нее схватился, и вертолет поднялся вверх. На лету ученый забрался в кабину, и в глазах его светились слезы. Надел наушники с микрофоном и сказал на чистом английском:
– Очень рад вас видеть, – показал на глаза. – Эти слезы не от ветра, а от счастья. Вы мне жизнь спасли, – протягивает руку в приветствии. – Профессор геологии Кристофер из Лондона.
– А я профессор зоологи Юрий из Москвы. Что же с вами произошло?
– Целый день меня преследует большая африканская змея, – поправил микрофон и убедившись, что его слышат нормально, продолжил. – Вначале я за ней наблюдал, интересно было видеть, как змея гипнотизирует мышь и не съедает. Потом она стала гипнотизировать птичку на ветке, и птичка упала вниз, но и ее есть не стала. Видимо, открыла в себе дар гипноза и стала искать мишень покрупнее, вот тут-то она заметила меня. Когда я в первый раз посмотрел ей в глаза, у меня появилось сонное состояние. Что же делать, думаю, убегать или нападать? Взял палку и стал махать ею и рукой, чтобы увеличить свой объем, как делают аборигены, нозмея не испугалась, а, даже наоборот, стала приближаться ко мне. Глаза ее искали мой прямой взгляд, и, как только контакт состоялся, мне снова захотелось спать. Потом я побежал, побежал через высокую траву. Страшно, ведь там могли бать еще змеи. В общем, когда думал, что запутал все следы и прибежал к палатке, то снова увидел ее, лежащую кольцом на моем рюкзаке. И снова глаза встретились. На пару секунд все потемнело, и я рванул оттуда. В этот раз она меня преследовала, видимо, чувствовала успешность своей затеи. На горе я подвихнул ногу, и она меня догнала. Змея тоже устала в этой гонке, поэтому, когда наши глаза встречались, мой разум сам рассеивал чары. Я, как в сказке, мысленно проговаривал: «Иллюзия, развейся» – и все прекращалось. Как в последний раз попался, я не помню. Помню, что ноги и руки мои онемели, а перед глазами летали розовые круги. И тут – бац! – лестница перед носом. Вы, словно ангелы-хранители, спустились ко мне на помощь. Еще раз спасибо вам огромное.
Вертолет пошел на снижение. В наушниках звучал голос пилота:
– Да ладно вам! Просто оказались в нужное время рядом. Все, прилетели. Советую возвращаться всем на родину, пока летают самолеты. На днях упали несколько штук. Джунгли и саванны, заповедники и племена закрыты для посещения. Какой-то строжайший карантин объявили. Странные вещи в мире происходят! Ну, пока!
Профессора попрощались и отправились на опознание и подтверждение личности. После всех формальностей профессора зоологии посадили в самолет, который с пересадкой летел в Москву. Поставив сумку в багажное отделение, Юрий Павлович уселся в кресле. Наконец можно было отдохнуть и успокоиться. Удобное кресло, оптимальная температура воздуха, тело расслабило мышцы и закрыло глаза. Разум желал все разложить по полочкам. Как только появлялся вопрос, в уме происходила вспышка озарения, и все становилось понятным.
«Животные стали разумными. Мой мозг работает с превосходной четкостью. Люди тоже стали умнее».
Мимо летела муха и громко жужжала.
«Еще обострился слух и сенсорика. Определенно в салоне летает подобных пять мух, – открыл глаза и всмотрелся: – Какие у нее мохнатые лапки, а глаза какие удивительные!» – зрение тоже улучшилось.
– Привет, сосед! – радостный голос вернул к реальности. – До Москвы будем лететь вместе.
«Еще свободно пять мест», – подумал профессор.
– Филипп, – веселый здоровяк протянул руку в приветствии.
Все органы чувств определили, что он работает механиком в автомастерской.
– Да нет! Я бывший механик! А сейчас я – нефтяник, – пожали друг другу руки. – О, не волнуйтесь. Это я по глазам научился мысли угадывать.
– Юрий, профессор зоологии. Рад знакомству с вами.
Нефтяник плюхнулся в кресло и показал пальцем на монитор:
– Тогда это по вашей части.
У всех пассажиров взгляды были направлены к экрану. Внизу бегущая красная строчка гласила: «Чрезвычайная мировая ситуация».
– Сейчас мы ведем прямую трансляцию съемки с вертолета. Показываем погромы на фермах. Вот на этой ферме настоящий кровавый разгром, повсюду мертвая живность. Да, и здесь животные взбунтовались. Так, вот и хозяин со своей семьей, сидят на крыше с оружием и руками машут. Они сейчас в безопасности, никто на них не нападает. Пусть не волнуются, сейчас сбросим им записку, что за нами следует грузовой вертолет. Жаль, что мы не можем их подобрать, у нас журналистский вертолет компактного типа, а то бы взяли у них интервью. Вот мы подлетаем еще к одной ферме. Боже ты мой! Что же творят эти бараны? Они разнесли всю ферму в щепки. Хорошо, что дом из кирпича, а то и его снесли бы!.. Окна все выбиты, давайте еще немного ниже, ого, бык ходит на втором этаже. А где же хозяева? Может, вовремя уехали?..Да, скорее всего, уехали, я их нигде не чувствую… Ох, как грозно он на нас смотрит, что-то я этого быка боюсь, давай-ка на следующую ферму…
Стюардесса попросила всех пристегнуться, и самолет стал набирать высоту.
– …Какая прекрасная картина, – продолжал журналист в мониторе. – Женщина доит корову, ну правильно, кто-то же должен их доить. Как же коровы все-таки без человека? Давай не будем пугать животных на этой ферме своей вертушкой, летим дальше, нам показывают рукой, что все в порядке.
– Ну что, профессор, как думаете, связано это все со звоном и треском в ушах два дня назад?
– О, вы тоже это заметили?
– И не только я, и не только заметил. У нас на буровой вообще дурдом творится. В ту ночь два человека сгорели изнутри, и еще двое вылетели сознанием из тела.
– Как это «сгорели изнутри»?
– А так! Одежда, что была на них, осталась, только обгоревшая внутри, и вы представляете, кругом-то нефть! А если пожар на буровой, это же чуть ли не конец света?
Нефтяник, не останавливаясь, все болтал и болтал, все время предугадывая вопросы собеседника, и профессор задумался: «Способность читать мысли, интересно. Надо попробовать – а если так!» – создалась вакуумная тишина, полное внимание мыслительного шума…Какой-то гул, в котором иногда выделяются отдельные слова. И тут весь мозг пронзила собственная громкая мысль: «Как это, вышли сознанием из тела?»
– Ну как! Лежит человек, и у него спрашиваешь: «Ты где?» А он: «Я не знаю, я везде, я радость и любовь». Пребывает в какой-то эйфории, а телом ему, видите ли, управлять тяжело. Кстати, мы уже набрали высоту, хотите, пойдем вместе, проведаем их? Да-да, они на борту!
«Ну как можно привыкнуть к тому, что читают твои мысли? Немного жутковато».
– Да ладно! Таких, как я, уже много. Вот, например, таможенник тоже читал мои мысли. Мы даже устроили мысленный разговор – это так интересно происходит, ведь он думает на другом языке. Ну что, пойдемте?
– Да, мне очень интересно на такое взглянуть. А как можно общаться на разных языках?
– А совсем несложно оказалось. Когда мы поняли, что мыслим на разных языках, то перешли на образы и движущиеся картинки.
Они встали и прошли в первый класс. Правительство Москвы для людей, вылетевших из тела, так сказать, оплатило перелеты с хорошим врачебным обслуживанием. Когда вошли в отсек первого класса, их окутало состояние блаженства. Играла спокойная музыка, освещение было умеренное, тела лежали, их восемь, пристегнутые и с закрытыми глазами. К каждому был подключен компьютер с датчиками на теле. Нефтяник с профессором подошли к двум креслам. По-видимому, нефтяник слышал их мысли.
– Да-да, Николай, – отвечал он. – Ты в нирване, а про тело свое ты думаешь? У тебя же губы сухие! – махнул вскочившему врачу, взял бутылку с водой. – Ну-ка, профессор, подсоби! – подложили еще подушку. Открыли рот, и он стал вливать воду. – Вот видишь, Николай, а тело твое пить хочет, смотри, как жадно пьет.
Потом подошли напоить второго работника:
– Да-да, мы живем в иллюзорном мире и ничего не понимаем, а ты растворяешься в Боге, – раскрыл ему губы и налил в рот воды. Тело с удовольствием сделало несколько глотков. – Вот так. О, слышу недовольные мысли доктора, вон он, очки поправляет на носу. Ну что ж Юрий, нам пора уходить.