Константин Паустовский – Бригантина, 66 (страница 59)
Время на исходе, только три минуты осталось, колокол снять не успеешь. Пришлось возвращаться наверх без трофея.
Глава десятая
СОКРОВИЩА «ТИСТЛГОРМА»
На следующее утро Фалько и Дюма пошли за колоколом. Только стали снимать его, вдруг за поручнями показалось что-то огромное, черное. Дюма и Фалько не новички под водой, их не легко испугать, но тут оба мигом нырнули в трюм.
А выглянув из трюма, увидели, как мимо проплывает здоровенная рыбина. Три с половиной метра в длину, почти три метра в высоту, толщина около метра — не рыба, а живая стена! Окраска темно-синяя, с вертикальными черными полосами. Огромный выпуклый лоб, зубастая пасть, прозрачные плавники с пальмовый лист. Возле носа корабля рыбина тяжело развернулась и опять медленно заскользила вдоль борта, одним глазом пристально рассматривая Дюма и Фалько. Друзья выбрались из трюма и оцепенели от удивления. Все перевернулось в мире людей и рыб: человек казался мальком рядом с этим великаном.
Дежурный на водолазной палубе уже начал беспокоиться: срок истекает, а большие пузыри показывают, что подводные пловцы еще глубоко. Но вот пузырьки стали уменьшаться.
— Выходят, — доложил дежурный.
Фалько и Дюма стремительно вынырнули, вытолкнули изо рта загубники и закричали о встрече с гигантской рыбой.
Кусто нагнулся над водолазной площадкой и взялся за баллоны на спине Дюма, помогая ему подняться по трапу.
— Кит? — спросил он.
— Нет-нет! — ответил Дюма.
— Может, китовая акула? Они бывают до трех с половиной метров.
— Нет, начальник, — вступил Фалько. — И не китовая акула!
— Откуда вы знаете, что в ней три с половиной метра в длину и три в высоту? — спросил кто-то из команды. — Она что, стояла на месте, пока вы ее измеряли?
Фалько возмутился: еще и не верят!
— На палубе стоял грузовик, рыба прошла рядом с ним, она была как раз с него.
— Выходит, рыба-грузовик, — ухмыльнулся моряк. — Фалько видел рыбу-грузовик!
Кусто строго посмотрел на моряка и сказал:
— Лаба, сходи-ка ты вниз, попробуй сфотографировать ее.
Когда Лаба и его напарник через пятнадцать минут поднялись на поверхность, они уже не улыбались.
— Видимость скверная, нельзя снимать, — сказал Лаба.
— Вы видели рыбу-грузовик? — спросил недоверчивый моряк.
— Конечно, видели, — ответил Лаба. — Огромная, в точности как они говорили.
Третье звено не встретило никого. Тогда снова ушел под воду Дюма и принялся снимать колокол, уголком глаза следя, не покажется ли рыбина. Он обил с колокола кораллы и прочел буквы:
п/х Тистлгорм Глазго
Вечером аквалангисты, которые повидали чудовище, избегали говорить о нем, только смущенно улыбались: может, и впрямь почудилось? Но Кусто верил своим людям и отвел их для разговора в сторонку от шутников.
— Понимаешь, Жак, — сказал Дюма, — она почти квадратная. Словно скат, который плывет боком. Но это самая настоящая рыба. Напоминает рифовых, только размеры и пропорции ни на что не похожи.
— Наверно, поселилась в корабле, — добавил Лаба. — И недовольна, что мы вторгаемся в ее дом, шумим.
Звенья подводников установили постоянное сообщение между двумя судами, и мало-помалу сенсация отошла на второй план. Аквалангисты обследовали все уголки «Тистл-горма», но великана больше не встречали. На третий день кинооператор Луи Маль и Дюма снимали возле мостика. Маль не терял надежду увидеть огромную рыбу. И вдруг заметил ее — она медленно выплыла из подводной мглы и воззрилась на подводных пловцов, будто недовольная тем, что эти шумные существа еще хозяйничают в ее доме. Повернула и скрылась. Описание Маля во всем совпало с тем, что видели его товарищи.
Всюду, где только мог протиснуться человек, побывали аквалангисты. Они были несравненно подвижнее, чем обычные водолазы, работающие на погибших судах. Водолаз готовится к погружению долго, и ему надо помогать; он берет с собой под воду воздушный шланг, предохранительный конец. Он обязан все время следить за клапанами, от которых зависит наполнение скафандра воздухом при разном давлении. На дне он буквально связан своими линями и тяжелыми галошами, шлемом и грузами. Когда поднимают водолаза, самая опасная зона — последние десять метров, где особенно резко меняется давление; с двух атмосфер оно падает до одной. Если вовремя не стравить клапаном воздух, скафандр раздуется и увлечет человека на поверхность.
Аквалангисты скользили по помещениям «Тистлгорма» так же свободно, как поселившиеся в корабле рыбы. Дюма вынырнул в трюм и забрался в кабину грузовика. Нажал стартер, но не задавил ни одной рыбы. Подводные пловцы собирали жемчужниц на зенитных орудиях, в отсеках ловили под потолком бутылки. По переходам гуляли в обществе полосатых порги и голубых помакантид с картой Мадагаскара на боку. На «Тистлгорме» обитали также голубые и полосатые губаны. Эти вегетарианцы, жители рифов, охотно поселяются в затонувших кораблях.
Луис Мерден, фотограф Национального географического общества, снимал «Тистлгорм» на цветную пленку; внезапно он увидел «рыбу-грузовик». Он поплыл к ней, надеясь сфотографировать, но она повернулась и исчезла.
«Калипсо» на два месяца ушло в другое место, дотом вернулось к тому же рифу. Перед началом погружений Кусто наставлял аквалангистов:
— Может быть, эта большая рыба вернулась на корабль. Тогда надо попытаться снять ее. Так что будьте осторожны, старайтесь не спугнуть ее.
Дождавшись полудня, когда ярче всего светило солнце, он и Лаба захватили кинокамеру и пошли вниз.
Над главной палубой Лаба схватил Кусто за руку и показал: «Рыба-грузовик!» Она медленно скользила вдоль поручней. Кусто навел камеру на рыбу — может быть, несмотря на мутную воду, хоть что-то останется на пленке. И тут он опознал рыбу.
Это был «шишколобый» губан. Рыба миролюбивая, растительноядная, калипсяне немало их повидали на рифах. Да и «Тистлгорм» кишел губанами. Но этот был так велик, что никому не пришло в голову отнести его к губанам.
Кусто поднялся на «Калипсо» и отдал проявить конец ленты. Увы, на ней была только голубая вода и белые точки. Семь человек видели зоологического уникума, но сняться он не пожелал. Великий шишколоб напомнил им одно обстоятельство, отличающее подводный мир: есть рыбы, которые могут расти без предела. Если они живут достаточно долго, то достигают сказочных размеров— как «рыба-грузовик» на «Тистлгорме».
Работы на погибшем корабле продолжались, но губан-великан больше не показывался.
Дюма и Маль проникли в среднюю надстройку. Следя за тем, чтобы не запутаться в трубках и проводах, прошли мимо обросшего кораллами руля, компаса, машинного телеграфа. Дюма ножом снял с петель дверь капитанской каюты и, взмахнув голубыми ластами, скользнул внутрь. Луч фонаря осветил облупившиеся стены, смятый радиа-* тор, повисшую вниз головой красную скорпену. Скорчена метнулась в сторону. Дюма посветил фонарем и увидел нечто такое, что заставило его тотчас забыть про игру с рыбой.
Сейф капитана! В голове пронеслась волнующая мысль: «Корабль затонул очень быстро, вряд ли успели взять что-нибудь из сейфа. Здесь лежит казна «Тистлгорма»!»
Он поспешил наверх и доложил о находке, В одно мгновение «Калипсо» овладела золотая лихорадка.
— Сейф небольшой, его легко поднять, — будоражил Дюма товарищей.
Подошел Кусто.
— Пустая трата времени, — сказал он. — В сейфе не может быть ничего ценного. В войну капитанам не разрешали держать при себе деньги, чтобы они не достались противнику. Компания выдавала аккредитивы, а деньги капитан получал в союзных портах.
Калипсяне сразу приуныли.
— Вы все еще хотите поднять сейф? — спросил он.
— Конечно!
— Что за вопрос!
— Ладно, — сказал Кусто. — Только помните: сейф принадлежит судовладельцу. Получим вознаграждение за спасение, поделим между собой поровну.
Все согласились, что это вполне справедливый порядок. Тогда Кусто обратился к Анри Пле, которого, калипсяне уважали за возраст и опыт:
— Дядюшка Анри, вы будете начальником аварийно-спасательных работ. Проследите, чтобы все было по чести.
Подводные пловцы захватили конец стального троса и обвязали сейф. Лебедка «Калипсо» понатужилась, с ее помощью пловцы вытолкнули сейф из капитанской каюты и проводили его до поверхности. Второй механик Рене Робино взломал дверцу сейфа. Со всех сторон напирали калипсяне, которым не терпелось увидеть сокровище. Дядюшка Анри сунул руку внутрь и достал кипу отсыревших бумаг. Снял обертку, развернул рулоны карт. Искатели сокровищ только хмыкнули: этим картам грош цена.
— Постойте! — сказал Пле. — Тут еще ящичек в верхней части.
Он выдернул ящик. В нем лежал заплесневелый кожаный бумажник. Вокруг дядюшки Анри творилось что-то невообразимое. Вот он вынул какие-то слипшиеся бумажки и стал их разделять.
— Капитанское удостоверение. Квитанция за портовое обслуживание.
— Там еще отделение есть! — крикнул Анри Гуара. — Загляни-ка туда!
Пальцы дядюшки Анри извлекли несколько ассигнаций. Кладоискатели издали ликующий вопль. Дядюшка Анри прямо на палубе разгладил бумажки: канадский двухдолларовик и английский фунт стерлингов. Больше ничего в сейфе не оказалось. Вся касса «Тистлгорма» не составляла и двух фунтов. Если владелец, как положено, выделит им половину за спасение, на каждого причтется меньше шиллинга.