Константин Паули – Водяной (страница 23)
Я открыл глаза и огляделся. Всё ещё никого. Ну и хорошо, пусть никто не видит и не знает. А узнает, как связать эти камни и меня? А никак, скоро они подсохнут и будут выглядеть так словно их поставил здесь талантливый крановщик, не более того. Моя работа была закончена.
Насвистывая себе под нос незамысловатую мелодию песни, которая вдруг всплыла в памяти, я взвалил велосипед на плечо, в другую руку взял почтовую сумку с бандеролью.
Иронично. Я не спасал утопших, я просто строил мост. Но в этом действии было что-то схожее. Я соединял то, что было разорвано, хотя и делал это для собственного удобства.
Глава 13. Сектанты
Широко шагая с камня на камень, я пересёк реку. Вода бурлила у моих ног, но не смела коснуться обуви. Я мог бы, конечно, и просто пройти по воде. Это было бы проще и быстрее. Но если бы кто-то случайно увидел такой фокус, слухи поползли бы по деревне со скоростью лесного пожара.
И закончилось бы всё, скорее всего, вилами и факелами у моего дома. Люди боятся того, чего не понимают. Уж человека, ходящего по воде, они поймут однозначно: либо святой, либо чёрт. А поскольку на святого я никак не тянул, вывод был бы очевиден. Нет, камни — это куда лучше. Необъяснимо, странно, но все же можно списать на чудо природы или работу чьей-то строительной техники. Скажем: «Намыло за ночь».
Я оказался на другом берегу. На земле кирпичного завода. На не посещаемой, потому что недосягаемой для поселковых жителей территории.
Любая река — это граница. Не просто географическая линия на карте. Это сакральный рубеж.
Рубикон, Стикс, Смородина.
Пересекая реку, ты всегда попадаешь в «другое» место. В иной мир, где могут действовать несколько иные законы. Древние это понимали прекрасно. Они строили мосты не просто так. Мост — это ещё и договор. Это безопасный, санкционированный переход. А я… я перешёл границу не по мосту. Я создал свой собственный. Я, можно сказать, вторгся.
Но поскольку я пришёл сюда как будущий хозяин этих мест, пусть и негласный, то чувствовал, что имею на это право.
Я же, чёрт возьми, Водяной!
Ведь я и был этой границей, этой рекой, этой водой. И я пришёл сюда, на этот осквернённый берег, не как гость или силы вторжения. Я скорее хозяин, который намерен навести порядок в своём запущенном доме.
Я сел на велосипед, и скрип его цепи показался оглушительным в этой мёртвой тишине. Да, тропы тут не было, но трава и сорняк росли неохотно, скудно.
Выбрался на дорогу. В этой части она была такой же разрушенной, как и по ту сторону моста, но трава почему-то росла жиже, ростки деревьев или кустарника не пытались взломать асфальт.
Агроном сказал бы, что дело в грунте, влажности или плотности почв, но как водяной я знал причину, земля тут в большей степени отравлена пролитой кровью, ведь убийство произошло именно тут.
Я стал неспешно пробираться по земле, которая когда-то была территорией кирпичного завода. Теперь это был скелет. Гигантский, обветшалый скелет ушедшей индустриальной эпохи, неспешно разлагающийся под серым сентябрьским небом.
Слева и справа от разбитой бетонной дороги появились корпуса непонятных по назначению цехов. Огромные коробки из серого кирпича и бетона, с выбитыми окнами, похожими на пустые глазницы черепа. Ветер гулял в этих руинах, и иногда казалось, что это не ветер, а вздох умирающего великана. Из проржавевших крыш росли молодые берёзки, природа медленно, но неумолимо забирала своё, переваривая останки человеческой гордыни. Ржавчина, похожая на засохшую кровь, покрывала все металлические конструкции: лестницы, фермы, которые не были украдены на металлолом.
Воздух пах сыростью, цементной пылью и гниением. Это было и просто заброшенное место, каких тысячи и, в то же время, проклятое место. Таких мест тоже тысячи. Место, где что-то умерло и не только завод.
Я проехал мимо первого, самого разрушенного корпуса, когда из-за угла выскочила женщина. Всклокоченная, в каком-то оранжевом бесформенном балахоне с нашитыми на нём металлическими блёстками, она замерла, увидев меня, и её глаза расширились от ужаса. Почти сразу же, то есть, не дав мне и слово сказать, она закричала. Тонко, пронзительно, отвратительно резко, как сирена, но не та, что призывала моряков к скалам, а та что будила солдат-срочников на марш-бросок по полигону:
— Чужак! Чужак здесь!
Её крик был как камень, брошенный в стоячую воду. Из дверей соседнего, более ухоженного корпуса, начали выбегать люди. Один, двое, пятеро, десять… Через полминуты меня уже окружала плотная толпа.
Я не предпринял попытки бежать, потому что я не вор, не нарушаю законы людей, а просто пересекаю территорию. Ну, может и не просто так, может быть я тут хотел осуществить некоторую разведку, потому что я исследовал большинство брошенных домов. Я не заходил туда, но даже проехав мимо, понимал, что там как минимум нет того пропавшего мужичка, которого искали ФСБшники, и нет ничего магического, что могло меня заинтересовать. Мне ещё предстояло под каким-то благовидным предлогом исследовать все местные поля и лесопосадки, но если подвернулся случай побродить по Кирпичному заводу, то я только «за».
А тут… Побродишь тут, когда тебя взяли в осаду.
Два десятка мужчин и женщин, все в таких же ярких и нелепых одеждах, все с одинаково озабоченными и в то же время голодными, озлобленными и по отношению ко мне откровенно враждебными лицами. Они не подходили близко, но держались плотно и кольцо сжималось.
— Кто ты такой?!
— Зачем ты пришёл?!
— Непосвящённый! Тебе нельзя здесь находиться!
Их голоса сливались в единый нестройный, обвиняющий хор. Я стоял, держа велосипед за руль, и молча их рассматривал. Обычные, в общем-то, люди. Усталые, измотанные лица, потухшие глаза. Но в этой толпе они превращались в нечто иное. В смертельно опасную стаю.
В какой-то момент толпа расступилась, образуя живой коридор.
— О, великий жрец Кронос! — пронесся благоговейный шепот. — Этот чужак пришёл без спроса! Его никто не звал!
По этому коридору ко мне шёл их лидер. Он был высок, худощав, с длинными седыми волосами, перехваченными на лбу кожаной тесемкой с металлическими (и скорее всего, ничего не значащими ни на каком языке) символами. У него было благородное лицо аскета: тонкие черты, глубоко посаженные глаза, ухоженная бородка. Он двигался плавно, степенно, как будто шёл не по грязному бетону, а по храмовому полу. В его глазах горел спокойный, но абсолютно безумный огонь власти и тайного знания.
— Отпустите и расступитесь! — сказал я громко и чётко, пытаясь перехватить инициативу. — Я почтальон. Доставляю почту. Мне нужно пройти мимо.
Кронос никак не отреагировал на мои слова, но остановился в нескольких шагах от меня. Он окинул меня взглядом, в котором не было ни враждебности, ни страха. Только безмерное, вселенское снисхождение, как будто он был богом, а я любопытным муравьём.
— Мы не пользуемся мирской почтой, непосвящённый, — произнес он мягким, бархатным голосом. — Мы развиваем прямую связь с Космосом. Наши депеши отправляются силой мысли и достигают самых дальних звёзд со скоростью, превышающую скорость света.
— Вам бы с физиками поговорить, может какой прорыв в изучении телепортации получится изучить. Но мне совершенно фиолетова ваша интимная связь с космосом, — отрезал я, теряя терпение. — Повторяю: я просто иду мимо, к Пескоскладу.
— Мы не можем пропустить тебя, чужак, — всё так же мягко ответил Кронос. — Твои вибрации… они нарушают гармонию нашего дома, нашего мира.
— Да ну? И что вы мне сделаете?
— Это скромное место, наша обитель, наша территория, — он обвёл рукой руины. — Мы никого сюда не пускаем. Мы очистили это место от скверны прошлого и строим здесь новый мир. У нас тут фермы и места для духовных практик.
Он указал рукой на крышу жилого корпуса. На плоской крыше действительно была сооружена какая-то теплица из плёнки и реек. Жалкое, кустарное сооружение, которое, очевидно, не могло прокормить и пяти человек, не то что всю эту ораву.
Зато сам корпус, в котором они жили, действительно был приведён в порядок. Мусор вокруг был расчищен, окна вставлены, из труб в крыше шёл дымок. Оазис порядка посреди вселенского хаоса. Но этот порядок был пугающим. Такое ощущение, что они не стали дожидаться апокалипсиса, а поселились в его центре.
— Мы здесь живём в гармонии с природой и космосом, — продолжал Кронос. — И если гармония нарушается, мы вынуждены применять понятные нарушителю меры убеждения.
По его знаку из толпы вышли трое. Если остальные сектанты были обычными, измождёнными людьми, то эти трое выглядели как профессиональные вышибалы.
Огромные, накачанные, с бычьими шеями и абсолютно пустыми, фанатичными глазами. В руках каждый из них держал увесистую деревянную дубину, сделанную, похоже, из мебельной ножки от фундаментального стола.
Кронос посмотрел на меня с выражением вселенской печали на лице.
— Уходи, чужак. Мы не желаем тебе зла. Уходи, если только ты не хочешь отринуть мирскую суету и вступить в нашу космообщину. Но для этого тебе сначала нужно будет заполнить анкету на нашем сайте. Мы рассмотрим твою заявку и, возможно, свяжемся с тобой.