Константин Пархоменко – Жизнь, написанная от руки. Дневник петербургского священника (страница 6)
Сложили и вынесли вещи, простились, но вдруг, за час до отправления, все изменилось. Наши билеты (личная бронь начальника вокзала) затребовал губернатор для своих родственников.
Так мы остались в Днепропетровске еще на несколько дней. Только что уложил всех спать. Все сначала загрустили, а потом подумали: собственно, вся наша жизнь – это узор на божественном ковре жизни. Есть хорошая поговорка: если хочешь насмешить Бога, расскажи Ему о своих планах. Мы тоже планировали завтра быть в Петербурге. Сейчас, в эти минуты, когда я пишу эти слова, мы были бы где-нибудь в районе Харькова. Засыпали бы, наевшись картошки с малосольными огурцами, купленными у старушек на станции. Но мы еще здесь, в Днепропетровске. Опять нам сияют огни высотных домов, под нами лежит весь город. Капает вода из крана. Тикают часы. Передо мной лежит Уля. Вчера она заболела. Сейчас она во сне пыталась нащупать что-то, я дал ей свою руку. Она эту руку поцеловала и нежно прижала к себе. Лежит и сопит.
Слава Тебе, Господи, за наших близких!..
Осень 2004
Мне в храме вручили пакет: «Для вас передала одна прихожанка». В пакете – фотопортрет одного ленинградского протоиерея (Бориса Николаевского), умершего в 1954 году. И книга под названием «Духовные беседы»: его проповеди, беседы, воспоминания об о. Борисе духовных чад.
Почему мне дали это? Какое отношение я имею к протоиерею, почившему полвека назад?
Может быть, Господь прояснит со временем. Во всяком случае, я стал молиться о нем.
Вот один случай из этой книги.
Отец Борис дружил с Е. Поселянином[9], известным духовным писателем. В 1930 году Е. Поселянин был арестован, и о его судьбе никто не знал. Однажды, в 31-м году, отец Борис совершал во время Всенощного бдения каждение в храме. Видит на клиросе своего друга. Обрадовался, думал, что того отпустили. Но когда о. Борис подошел ближе, Е. Поселянин раскрыл свой пиджак и показал на груди пулевые отверстия. Отец Борис мысленно спросил: «Когда?» Поселянин указал на икону Трех Святителей. Действительно, впоследствии узнали, что Е. Поселянин был расстрелян 12 февраля, в день Трех Святителей…
Отец Борис очень усердно молился за усопших. Их имена он записывал в помянники и во время богослужения, в алтаре, полностью их прочитывал. По воспоминаниям схимонахини Евстафии, когда она навестила больного о. Бориса незадолго до его кончины, он сказал ей: «Катенька, вот я сижу, а покойнички идут, идут… кланяются и благодарят меня за молитвы…».
Св. Иоанн Златоуст рассказывает о беседе со своим учителем, знаменитым ритором Либанием: «Желая узнать, по обыкновению, от окружавших его, кто я таков, и услышав от кого-то, что я сын вдовы, он спросил меня о возрасте моей матери и о времени ея вдовства. И когда я сказал, что ей сорок лет от роду и что двадцать лет уже прошло, как она лишилась моего отца, он изумился, громко воскликнул и, обратившись к присутствовавшим, сказал: «Ах! Какие у христиан есть женщины!»[10] Так сказали про мать св. Иоанна Златоуста, а про нас подобное можно сказать?
Январь 2005
На время моего священства выпала честь окормлять последнее поколение людей, заставших Великую Отечественную войну и блокаду.
Многие приходят на исповедь и приносят грехи, мучившие их шесть десятилетий. И вот только сейчас получают от Бога прощение и утешение своей душе.
Во время блокады моим нынешним прихожанкам было по 10–20 лет.
И вот уже в XXI веке, перед Крестом и Евангелием, оживают реалии более чем полувековой давности.
Старушка. Когда началась война, ей было 12 лет. Папа с фронта чудом передал продуктовую посылку. Соседка по коммунальной квартире выкрала половину посылки, вторую половину они сохранили и экономно ели. И вот однажды в дверь стучит соседка по подъезду. Она умирает от голода (через день действительно умерла) и умоляет дать ей перед смертью полизать пустую консервную банку. Хоть запах еды. Девочке жалко и соседку, и банку. Она плачет и не открывает. Соседка поскреблась, поплакала и ушла к себе умирать.
И вот уже 60 лет эта женщина оплакивает свою детскую жестокость и жадность…
Спрашиваю сотрудника нашего храма:
– Как вы пережили блокаду? (Он был маленьким мальчиком.)
– Да как… Мама говорила: мы тебя чудом не съели.
Прихожанка:
– Во время бомбежек мы в этом соборе (Троицком Измайловском) прятались.
– Так собор же мог рухнуть, и вы бы погибли…
– А вот у всех вера была, что Бог не допустит, чтобы в собор попала бомба. И многие люди здесь сидели.
Спрашиваю:
– Как выжили в голод?
– Мама работала учительницей, это и спасло. С нами в школе жили дети, у которых умерли родители. Мы жили в школе, спали все вместе, двадцать человек детей, обнявшись, и так не умерли от холода. А питались так: мама от каждого кусочка хлеба отщипывала, все это мы клали в кастрюлю и варили. У нас было и первое – похлебка из вареного хлеба, и второе – кусочек хлеба.
Таксист везет меня в храм и говорит:
– Надо бы тоже зайти и причаститься… Лет пятьдесят в церкви не был. Я ведь у Никольского всю блокаду прожил. И каждый день меня бабушка вела в собор, и там поп мне давал сладкую крошечку хлеба с вином. Очень мне это нравилось. Холод, страшный голод, а там огоньки, поют, и крошечка хлеба со сладким вином…
В страшной блокадной теме есть и курьезные моменты. Один мужчина спросил меня после службы:
– Батюшка, когда по учению Церкви начинается человеческая жизнь: с рождения или с зачатия?
– Конечно, с момента зачатия, – ответил я.
– Ага! – воскликнул мужчина. – Вот и я пытаюсь уже много лет доказать чиновникам, что я должен получать льготы блокадника. Я в это время был зачат.
…Поэтому в Петербурге, если у панихидного столика помещена молитва за усопших, почти всегда в ней есть слова: «И всех, во дни блокады во граде сем от глада и хлада скончавшихся и от ран погибших…»
Май 2005
Наша приемная дочь Катя имела очень большие проблемы с учебой и поведением в школе. Из-за этого ей пришлось уже сменить три школы. И вот она попадает в третью школу, и здесь впервые у нее складываются отношения с ребятами. И мы очень не хотели бы забирать ее из этой школы.
Придя на родительское собрание в сентябре, с изумлением вспоминаю, что это та самая школа, которую я освящал пять лет назад. И вот теперь меня вызывают к директору и объявляют, что из-за плохой успеваемости и поведения Катю исключают из школы. Спрашиваю директора:
– Вы меня не узнаете?
– Нет.
– Я освящал вашу школу пять лет назад.
Директор всматривается, восклицает:
– О! Теперь я вас узнала. Конечно, мы должны Катю еще потерпеть.
Из этого я сделал вывод: Господь знал обо всем этом и промыслительно устроил все как лучше еще задолго до того, как мы взяли Катю. Поистине волос с головы не упадет без Его воли.
Купили велотренажер. И вот, когда заносил его в комнату, из иконного угла, сорвавшись со стены, упала на пол икона св. великомученика Пантелеймона. Что это? Знак, что прежде всего нужно в отношении своего здоровья уповать на Бога, а не на тренажеры?..
14 мая 2005
Одна женщина, наша прихожанка, дошла до крайней степени отчаяния от того, что ничего в жизни ее и детей не получается, не складывается. И вот однажды ей стало так плохо, что, не в силах быть дома одна, она попросила сына остаться с ней. Но сын, сославшись на то, что кого-то сильно подведет, если не придет на встречу, ушел. Женщина позвонила дочери, а та прислала электронное сообщение: «Не могу прийти, но люблю и целую мамулю». Женщина впала в такое уныние, что хотела наложить на себя руки. Тогда она громко вскричала: «Почему, Господи, никто не побудет со мной, почему меня все бросили?» И тут услышала внутри себя слова: «Вот так и Меня в Гефсиманском саду все бросили». И сразу в душе наступил покой.
19 мая 2005
День памяти св. Иова Многострадального. Говорил проповедь.
Богобоязненный, благочестивый человек, но сатана сказал Богу, что это оттого, что у Иова все хорошо, у него легкая, благополучная жизнь. Легко верить в Бога, благодарить Господа, когда у тебя все в порядке. Господь попускает сатане испытать Иова. Тот остается верен Богу. И даже на самой глубине страданий он не теряет веры. Это его «А я знаю, Искупитель мой жив…».
Но все же Иов задает вопрос: почему? Каков смысл этих его страданий? И тогда Господь начинает с ним говорить. Он говорит Иову «из бури»: Препояшь ныне чресла твои, как муж. Я буду спрашивать тебя, а ты отвечай… (Иов 38, 1–3). Препояшь чресла – как воин. Ты спрашивал? Так выходи на разговор с Богом, как мужчина, как тот, кто отправляется на битву. И Господь беседует с Иовом. Бог не объясняет: это Я сделал потому, а это поэтому. Он просто показывает Иову грандиознейшую картину Своей мощи.
Мы словно присутствуем при Миротворении. Вот оформляется Вселенная, грохочут волны океанских вод… «Был ли ты, когда земля изменилась, как глина под печатью, и стала, как разноцветная одежда?» Мы представляем, как наша планета обрела вид, расцветилась ковром лугов и полей, подобно прекрасной разноцветной одежде… Все это – в руце Божией, Он все это вывел из тьмы небытия к свету жизни. Более того, Господь сотворил великое таинственное чудовище – Левиафана, живущего в океане. Иов молчит. Он потрясен. Ответил ли Господь на его вопрос – откуда и зачем его страдания? Почему все вот так, а не иначе?