Константин Образцов – Молот ведьм (страница 85)
От боли перед глазами вспыхивали искры и плавали синие круги.
— Бабушка…подожди… — выдавила Виктория.
— Так я жду, внученька, жду, — кротко ответила старуха. — Четыре годика уже жду, вот с тех пор, как на Виллу Боргезе вас привела. Ты мне тогда что сказала? Бабушка, вот увидишь, я, мол, сейчас полный ковен зараз соберу! Давай-ка, посчитай, что за четыре года получилось: семерых взяла, троих за два месяца потеряла. Вот радость-то Бабушке!
Старуха мигнула черному псу, и Виктория завизжала.
— Ну да, я же понимаю, тебе некогда, ты у нас занятая: книжки пишешь, наукам учишь, вот, с бесенятами тешишься. Да только дело стоит, Викочка. И ладно бы, только на месте стояло: хуже делается, вот ведь беда.
— Я…убила…как ты…и сказала…справилась… — слова приходилось с усилием выталкивать из разодранного криком горла.
— Никого ты, дура этакая, не убила!!! — заорала старуха в лицо Виктории, обдавая ее брызгами зловонной жижи и смрадом разложившихся внутренностей. — Ты спросила, что делать, ежели охотника сыщешь, я и сказала — убей. А ты что? Фетюка какого-то булавками накормила, а Инквизитор как был жив, так и жив до сих пор! И пока ты тут срамные места чешешь, только что еще одну из твоих загубил! Семеро вас теперь осталось, понятно?! Так-то! Собрать не можешь, так хоть сберечь сумей! Жили — не тужили, так и то за четыре года еле семерых сестер нашла! А как трудно стало — все, вообще руки опустила, пусть всех убивают, пока ты тут прохлаждаешься!
Голос старухи дребезжал, как старая жесть на ветру. Виктория почувствовала, что ко всему прочему, у нее начинает страшно болеть голова. Пес снова пошевелился в ней, и она заплакала.
— Бабушка, прости, я все исправлю, прости…пожалуйста…
Старуха посмотрела на нее в упор тяжелым, немигающим взглядом.
— Инквизитора найти и убить. Алинку рыжую подготовить и на шабаш привести. Сроку тебя на это все месяц. И смотри мне, чтобы ни одной больше сестры не потеряла! Потому как после посвящения, не твои они, а Его. Понятно что ли, госпожа Прима?
Виктория всхлипывала и кивала.
— Ну вот и ладно, — сказала старуха. — Как выполнишь все, поговорим, что дальше делать. А сейчас пора мне. И так тяжко ходить, а сегодня, пока колокола бьют, и вовсе муторно. Спать буду месяц теперь. А ты не подведи меня тут.
Старуха повернулась и шагнула в угол.
— Бабушка! — позвала Виктория. — Бабушка!
Та повернулась.
— Ну, чего тебе еще?
— Скажи им…что бы ушли.
Старуха прищурилась и растянула синие губы в ухмылке, обнажив обломки черно-желтых зубов.
— Бесенята-то? Так ты ж сама их позвала, я-то что сделаю? Веселья хотела, внученька? Вот и повеселись.
Старуха исчезла. Огромный удав под Викторией шевельнулся, разинул белесую пасть и впился ей в грудь длинными, острыми клыками. Она закричала, забилась, а черный пес выдернул зазубренный пенис у нее из влагалища, едва не вывернув наизнанку, и с размаха всадил его в зад. Пес задергался в бешеном ритме, и крик Виктории стал пронзительным воем…
Сколько все это продолжалось, она не знала. Может быть, час. Или два. Судя по собственным ощущениям, чуть дольше, чем вечность. В конце концов инкубы исчезли, растворившись в тенях, и оставив ее распростертой ничком на диване с разодранной ногтями обивкой.
Огонь в камине погас, оставив только мерцающие раскаленные угли. В комнате воняло серой, гнилью, потом и кровью. На стенах и на мебели осела серая сажа. Виктория с трудом пошевелилась и села, едва снова не заорав от боли. Беспощадно искусанная грудь посинела, опухла и стала похожа на две огромные, помятые сливы. Влагалище и анус саднили неимоверно. Внутренности жгло, как будто раскаленный пенис инфернального пса так и остался внутри, впившись в плоть игольчатыми зазубринами. Голова гудела и раскалывалась. Глазам было больно смотреть. Виктория кое-как поднялась, оставив на светлой ткани дивана неопрятные бурые пятна, и поковыляла в ванную. Горячий душ, под которым она простояла минут двадцать, помог, но не так, чтобы очень. Когда она вернулась в комнату, дисплей на мобильном светился. Виктория взяла телефон: три пропущенных, все от Жанны. Она осторожно присела на бок и нажала на вызов. Жанна ответила сразу же.
— Вика! Ты чего трубку не брала?! Я уже черт знает, что подумала!
— Занята была, — проскрипела Виктория. Голос звучал как чужой.
— Вика, у нас ЧП, — сказала Жанна.
Сердце заныло. «Семеро вас теперь осталось, понятно?!»
— Кто? — спросила Виктория.
— Пока не понятно, — ответила Жанна. — Мой человек из полиции позвонил, сказал только, что есть обгоревший труп женщины и надпись «ВЕДЬМА» рядом. Сейчас обзваниваем наших, чтобы выяснить… Слушай, а как ты узнала?..
— Жопой почувствовала, Жанна — Виктория невесело усмехнулась, но тут же, неловко пошевельнувшись, скривилась от боли. — Жопой.