Константин Образцов – Красные цепи (страница 5)
– Доброе утро, Алина Сергеевна!
– Было таким, Борис Аркадьевич. Что тут?
Следователь махнул рукой в сторону. Алина посмотрела: что-то растерзанное было навзничь распростерто у открытой железной двери в правой от Алины стене двора. Видимо, дверь вела не в жилые помещения: за ней виднелся тускло освещенный узкий коридор, уходящий в глубь дома.
– Девушка, бармен. Тут вот служебный вход как раз… Судя по всему, собаки поработали. Я так думаю, не криминальный труп.
«Надеешься, что не криминальный», – подумала Алина.
– Опознали? – спросила она, на ходу вытаскивая из кармашка портфеля латексные перчатки и натягивая их на руки.
– Да. Хозяева бара уже тут, опознали. Лицо сохранилось более или менее, и паспорт нашли.
Алина подошла к телу, поставила рядом рабочий портфель, запахнула полы пальто и присела на корточки у изуродованного тела. Да, похоже, что собаки: рваные беспорядочные раны, клочья разодранной плоти, отсутствующие фрагменты… Странно, как зияет грудная клетка: ребра с остатками грудины торчали вверх, словно их раздвинули изнутри. Алина заглянула внутрь багрового провала. Сердца не было, обрывками лент болтались аорты. Рана продолжалась до середины живота, нижний край ее скрывали лохмотья изорванной одежды.
– Нашли около часа назад, чуть больше, – продолжал рассказывать следователь. Два опера подошли поближе, один из них доставал из папки бланк протокола. – Сейчас ребята проводят опрос жильцов, выясняют, не местные ли собачки…
Алина кивала, пальцы в белом латексе совершали привычные быстрые манипуляции: разжали стиснутые веки, коснулись глаз, пробежались по покрытому сплошной пленкой засохшей крови лицу, задней части шеи, суставам рук.
– Вводную часть составили уже? – спросила она, приподнимая безжизненно лежащую на грязном асфальте кисть руки и чуть сгибая ее в суставе.
Один из оперативников с физиономией, похожей на кусок непропеченного теста, помахал в воздухе бланком протокола.
– Ага, описательная только осталась.
Алина отпустила руку мертвой девушки, пальцы с характерным звуком стукнулись об асфальт. «Яркий маникюр, – отметила Алина. – Свежий. Недавно делала, чтобы быть красивой…»
Она вздохнула и достала из портфеля два градусника.
– Время смерти примерно какое? – спросил один из оперативников.
– Пять, может быть, шесть часов, – ответила Алина. Огромная зияющая рана на груди несчастной девушки притягивала взгляд. Она посмотрела вокруг, на серый асфальт вокруг тела, сохранивший влагу ночного дождя, отложила в сторону градусники и снова коснулась пальцами краев сломанных ребер.
– Алина Сергеевна, в протокол что вносим?
– Так и пишешь – от пяти до шести часов.
«Тупой, что ли?» – раздраженно подумала Алина и нагнулась чуть ниже, чтобы лучше рассмотреть то, к чему прикасались ее руки.
Сердце вдруг тяжело ударило в груди и замерло. Пальцы в перчатках застыли на обломках костей. Время тоже замерло, словно соизмеряя свое течение с ударами сердца, и сейчас промежуток между секундами стал долгой тягучей паузой. Из каменной арки, ведущей во двор, дохнуло холодом. Внезапный шум в ушах растворил в себе звуки голосов. Алина затаила дыхание и нагнулась еще ниже к огромной ране, так, что золотистая прядь волос, свесившись, едва не коснулась рваных краев. Да, это оно. Почти наверняка. Конечно, не может быть стопроцентной уверенности, но очень, очень похоже на…
– Увидели что-то необычное?
Алина вздрогнула и быстро подняла голову. Реальность разом вернулась на место: сердце учащенно забилось, наверстывая пропущенные удары, с улицы доносился гул машин, оперативники разговаривали со следователем, но вопрос, который вывел Алину из подобия транса, задали не они.
В проеме двери стоял человек: высокий, худой, в черном пальто нараспашку. Под пальто – белая рубашка сомнительной свежести и черный костюм, явно дорогой, возможно, сшитый на заказ, но непохожий на ту бизнес-униформу, которую Алина видела на отце или его знакомых. Алина быстро окинула незнакомца взглядом: бледное узкое лицо, прямой нос, густые темные волосы то ли растрепаны, то ли уложены каким-то модным стилистом в живописном беспорядке. Присмотревшись, она решила, что, скорее, все же просто растрепаны: вид у мужчины был усталый, костюм помят, на лице темнела щетина, но взгляд серых глаз был внимателен и тверд.
– Простите, а вы кто? – резко спросила Алина.
– Родион Гронский, – представился мужчина и протянул Алине черную визитную карточку. Алина взяла карточку и, держа ее на вытянутой руке, прочитала: «Родион Гронский. Организация похорон». Ниже был указан номер мобильного телефона.
Понятно. Похоронный агент. Алина терпеть не могла эту публику, слетавшуюся на место любого трагического происшествия, как черные падальщики. Алина отдала карточку обратно и повернулась к следователю:
– Боря, скажи, пожалуйста, что делают посторонние на месте происшествия?
Следователь и два оперативника одновременно замолчали и повернулись к Гронскому, словно только сейчас обратили на него внимание.
– Я здесь не по роду занятий, – быстро сказал тот.
Алина холодно смотрела на него снизу вверх. Руки ее все еще касались растерзанной грудной клетки распростертого перед ней тела, и она почувствовала, как пальцы снова начинают дрожать – на этот раз уже от нетерпения.
– Тем более не вижу причин для того, чтобы вы тут находились.
Оперативник с рыхлой физиономией, подняв перед собой руки, двинулся к Гронскому.
– Мужчина, войдите обратно в помещение, не мешайте проводить следственные мероприятия…
Гронский посмотрел на него. На мгновение Алине показалось, что он сейчас ударит полицейского. Тот, видимо, тоже что-то почувствовал и остановился, все так же держа перед собой руки. Но Гронский сделал шаг назад, еще раз окинул быстрым взглядом двор, задержал взгляд на теле, а потом развернулся и скрылся за дверью. Оперативник пожал плечами и не спеша пошел за ним.
Алина снова повернулась к трупу. Теперь ее пальцы коснулись раны на горле, чуть раздвинули края, и Алина несколько секунд всматривалась в переплетение разорванных жил и сосудов. Да, это именно то.
Во двор снова подуло холодом. Светло-серый квадрат неба, обрамленный крышами домов, стал темнеть, словно у кого-то там, наверху, стремительно портилось настроение. Алина резко поднялась, срывая с рук латексные перчатки.
– Я все закончила. Тело доставить ко мне в лабораторию. Немедленно.
Следователь недоуменно взглянул на нее.
– Алина… так быстро? А протокол?..
Алина посмотрела ему в глаза.
– Боря, есть профессиональная необходимость в интересах следствия срочно доставить тело на судебно-медицинскую экспертизу. Протокол я составлю тебе позже, хорошо?
– Да что случилось?
Алина вздохнула.
– Возможно, на теле жертвы сохранились следы биологического происхождения, которые могут быть безвозвратно утеряны при промедлении, – выдала она на одном дыхании первое, что пришло в голову. – Хочешь протокол? Будет тебе протокол, прекрасный. Очень, очень подробный, хорошо? И я тебя прошу: запрос на экспертизу подготовь для меня как можно скорее, ладно? Вот прямо сейчас приедешь к себе и сразу сделай, будь другом. А я тебе в обмен на постановление сразу пришлю протокол. И заключение получишь быстро, буквально завтра. Идет?
Следователь покачал головой.
– Ну, как скажешь… мы-то свою работу уже выполнили…
«Отвечать будешь сама», – услышала Алина очевидный подтекст.
– Молодцы, просто молодцы, что выполнили. Все, я забираю тело. – Последние слова она произнесла, уже направляясь к машине «Скорой помощи». Врач и санитар при ее приближении бросили окурки, добавив их еще к десятку таких же, валяющихся у них под ногами.
– Дорогие коллеги, берем тело и везем на Екатерининский. Я еду вперед, так что когда будете на месте, позвоните мне. Я сразу заберу труп.
Врач удивленно посмотрел на Алину.
– Лист регистрации заполнять не будете?
Алина уже с трудом сдерживала растущее раздражение. Все сегодня словно сговорились медленно думать, медленно говорить и медленно действовать.
– Нет, не буду, – отрезала она. – Направление давайте сюда, подпишу. И вот еще номер моего мобильного – как приедете, сразу отзвонитесь, хорошо?
Врач только пожал плечами. Прекрасно, когда существует разделенная ответственность: Алина только что нарушила несколько норм и правил подряд, в том числе предусмотренных процессуальным кодексом, но поскольку вся вина за это ложилась только и исключительно на нее, ни следователю, ни врачу «Скорой» в общем-то не было до этого дела. И Алину сейчас это вполне устраивало. Она нацарапала свою подпись на листе бумаги, который протянул ей врач, на обратной стороне быстро написала номер телефона и вихрем вылетела из двора. Темные окна серых домов равнодушно смотрели ей вслед.
Уже захлопнув дверцу машины, она увидела, как из бара вышел тот самый высокий похоронный агент, посмотрел на нее и сел в припаркованный прямо у входа черный, видавший виды джип «Wrangler». Алина повернула на набережную, вдавила в пол педаль газа и успела увидеть в зеркало, как джип, резко развернувшись через двойную сплошную, поехал за ней. Впрочем, сейчас это ее нисколько не беспокоило.
Тело Марины, обнаженное, омытое губкой, освещенное хирургической лампой, лежало на лабораторном столе. Мертвенно-белая кожа почти сливалась с белизной металлической поверхности. Рядом, на другом столе, разложена порванная, перепачканная грязью и кровью одежда: черная футболка с белыми буквами WINCHESTER, юбка из шотландки, легкий кардиган, короткая кожаная куртка, колготки, нижнее белье. Здесь же стояли коричневые полусапожки и лежали рядом два браслета из полосок кожи и золотая цепочка с крестиком.