Константин Нормаер – Шушмор. Наследие исполинов (страница 9)
По-простому, рукавом, он утер со лба пот. Прикоснулся к ноющему виску. На ладони остался яркий кровавый след. «Значит, все-таки контузия», – пришел к неутешительному выводу сыщик. И, словно не доверяя собственным глазам, опять оглядел двор. Лишь после этого подошел к двери. Хотел постучать, но вместо этого устало повалился вперед и оказался внутри в длинном коридоре.
Неприятный полумрак обжог глаза. Выставив перед собой оружие, Иван Федорович резко обернулся влево, вправо, как того требовала полицейская инструкция. Ему казалось, что он продолжает сохранять координацию, но, на самом деле, едва стоял на ногах.
Сил хватило на то, чтобы добраться до приемного зала, здесь сыщик остановился. Нога уткнулась во что-то твердое. Опустив голову, Иван Федорович вздрогнул. Левой рукой достал платок и прислонил его к носу. И лишь потом осторожно отступил назад.
Тело доктора было буквально разорвано пополам. Если такое и мог сотворить зверь, то в злобном приступе…
Нет, представить подобное было совершенно невозможно.
Прислонившись к стене, сыщик прижал платок сильнее к носу – его пробил приступ неудержимого кашля. Пистолет при этом продолжал находиться на уровне груди, ведь убийца все еще мог быть где-то неподалеку.
В это самое время из кабинета доктора донесся какой-то странный протяжный шепот. Рука дернулась, и едва не прозвучал выстрел. Лишь в последнюю минуту Зубов остановился, так и не нажав на спусковой крючок. А дальше настало оцепенение, потому что он увидел нечто невообразимое. Черный сгусток с явными человеческими очертаниями мерным шагов вышел, а точнее будет сказать – выплыл, из врачебного кабинета. Немного постоял на месте – человек-призрак взирал на непрошеного гостя. А затем начал в буквальном смысле слова подниматься к потолку.
Ивану Федоровичу безумно хотелось выстрелить. Или просто опустить оружие и перекреститься. И хотя человек он был ненабожный, но сейчас считал это единственным способом спасения.
В ту минуту, когда темное очертание добралось до середины потолка и нависло прямо над изуродованным телом доктора, Зубов ощутил, как последствия взрыва навались на него с новой силой. Голова закружилась, тело стало ватным. Перед глазами все поплыло, и сыщик в один миг окончательно лишился чувств.
***
Вокруг было многолюдно. За забором толпился народ, который как не старались разогнать двое бородатых мужиков, а все без толку. Зубов попытался приподняться, но слабость взяла верх.
– Лежите-лежите, ваше благородь. Местный конюх сказал, что прыгать вам покамест не стоит, – предупредил его Гвоздев.
– Конюх? – не понял сыщик.
– Да, – кивком подтвердил околоточный. – Тепереча пока нам нового доктора выпишут из города, и он не доберется до нашей Тмутаракани… В общем, покамест вас конюх полечит. У него, слава Богу, хоть какое-то понимание в этом деле имеется.
Сыщик кивнул, но это не означало, что он согласен с этой довольно-таки сомнительной идеей.
– Сейчас я его к вам направлю. Ну а сам по делам, прошу уж меня простить…
Гвоздев быстро удалился, на ходу отдавая какие-то распоряжения полупьяному дворнику.
Из дома покойного Поллинария Всеволодовича донеслись недовольные крики – видимо, высокое начальство из ближайшего города уже прибыло на место убийства и теперь устраивало разнос местным лоботрясам.
Иван Федорович все-таки нашел в себе силы подняться и, с трудом, но все же, принять сидячее положение. Перебинтованная голова ломила, словно с хорошего похмелья. Радовало лишь одно: мир вокруг больше не плыл, а оставался в правильном для его разума положении.
Кто-то из толпы, выставив вперед указательный палец, предупредительно крикнул:
– Гляньте, несут! Разойдись, рыбяты…
И правда, на крыльце показались двое – в грязных фартуках и темных картузах.
«Не иначе мясники», – подумал сыщик.
На носилках, под простыней, пропитанной кровью, лежало тело несчастного доктора.
Когда назначенные могильщики протискивались через толпу, чтобы добраться до повозки, кто-то испуганно прошептал:
– Смотрите, да на нем же живого места нет!
В мгновение ока среди зевак поползли нехорошие предположения. Зубов к ним не прислушивался: руководствоваться сплетнями при расследовании – верх легкомыслия. И все же несколько интересных фактов он для себя приметил. Две женщины и один мужик в качестве причины всех несчастий указали некоего лодочника, который не так давно отвозил убиенного на Змеиный остров.
– Ну дык чеж вы тут? – раздался чей-то грубый, слегка хрипловатый голос.
Повернув голову, сыщик уставился на хмурого типа в штанах, сапогах и рубахе, подпоясанной обычной веревкой. Пригладив рыжую бороду, конюх бестактно обхватил голову сыщика и повернул сначала в одну, потом в другую сторону.
– Поосторожнее, любезный! – требовательно огрызнулся Зубов.
– Извиняйте, барин, – повинился конюх. – Я ведь больше с лошадиными мордами дела имею.
– И как мне вас прикажете величать?
– Мартын я. – Шмыгнув носом, конюх выставил перед сыщиком палец и повел им влево, потом вправо. – Нукыть, следите за этим!
Иван Федорович повиновался.
– Не мутить?
– Нет. Только излишняя слабость.
– Ну дык этыть нормально. Все-таки знатно шандарахнуло.
– Выяснили, что была за взрывчатка? Состав? Вес? – осторожно спросил Зубов. Но вопрос явно был не по адресу.
–Это вам, ваше благородь, к господам ищейкам обратиться надобно. Их тут вон сколько набежало, не выметишь, – и, слегка подавшись вперед, добавил: – только такого у нас вовек не было, это уж точно…
– Чего именно?
– Чтобы смерть к человеку с таким размахом пожаловала. У меня кони из стоил повыскакивали, когда хлопнуло-то…
– Стало быть, вы тоже слышали?.. – уточнил сыщик.
– А то как же не слышал? У нас даже дед Аким, что еще с войны глухотой страдает, сидя на табурете, в кадуху сиганул да токма об землю сильно тюкнулся… – И, видимо, вспомнив о своих непосредственных обязанностях, Мартын выставил вперед указательный палец и снова принялся проверять зрение и реакцию.
Сыщик устало вздохнул.
– Ну вроде бы жить будете, ваше благородь, – заключил конюх. – Уж не знаю как долго, но пока то уж точно соизволите дышать и даже передвигаться.
Зубов улыбнулся и коротко кивнул:
– Спасибо на добром слове.
– А вот это всегда пожалуйста. Для хорошего человека чего не жалко.
После этой фразы конюх как-то смутился и, опустив голову, быстро удалился по своим делам. Зубов не сразу понял причину, а когда обернулся, сразу все встало на свои места.
– Иван Федорович?
– Собственной персоной.
– Разрешите представиться, Сергей Карпович Шмелев, полицмейстер Покровского департамента полиции.
Сняв шапку-котелок, широколицый чиновник средних лет, темноволосый, с широкими бакенбардами, отдал короткое приветствие, как того предписывал внутренний устав. Но сыщика поразило не это.
– Покровский уезд, говорите? А можно поинтересоваться: какая нужда вас вынудила забраться в такую даль? Я ведь, если не ошибаюсь…
– Не ошибайтесь! – перебил его представитель власти.
Полицмейстер тяжело вздохнул и присел рядом с Зубовым на крохотную скамейку. Впрочем, уместились оба очень даже замечательно, совсем не помешав друг другу.
– Я ведь из благих намерений к вам, Иван Федорович. Так сказать, из самых чистых побуждений души и сердца. Прошу выслушайте, а уж потом свои каверзные вопросики задавайте.
– Что ж, извольте… – кивнул Зубов.
Еще раз вздохнув, на этот раз еще более тяжко, полицмейстер собрался с мыслями и осторожно начал:
– Знаете, тут до вас много народу побывало. И московские, и владимирские, не поверите, даже рязанские – и те свой нос сунули. Нет, я, конечно, понимаю: служба такая, лучше лишней бумажкой прикрыться, чем потом перед столичным начальством ответ держать. С вас станется! Даже если не виновен человек, все одно найдете за что в каземат упечь. Только вот что я вам скажу про здешние места… Не позволят они вам правду сыскать, никак не позволят. Шушмор ведь поумнее и поизворотливее всех нас вместе взятых будет. Уж поверьте мне, горемыке. Такая тут чертовщина творится, что не приведи Господь столкнуться. – После этих слов Шмелев перевел дыхание и продолжил: – Я ведь раньше как вы рассуждал. Приехал лет пять назад да с таким рвением за дело принялся, что дым коромыслом! Это когда только первые с обозов на Владимирском тракте пропадать стали. Ну, думаю, враз сейчас эту вражину раскрою… Только все это пустое. Да вы и сами проверить можете. Сколько бы здесь расследований не проводилось, а итог один… «Дознанием сего дело установлено, что дырка от бублика, а не вывод». – Надув щеки, полицмейстер издал непристойный звук ртом, но и так было понятно, что означает сей намек. – Шиш с маслом, а не результат, понимаешь ли…
– И что же вы мне предлагаете? – немного заскучав, поинтересовался Зубов.
Настороженно поглядев на сыщика, Шмелев напряженно сомкнул уста. Понял, что наговорил лишнего. Со столичной персоной с места в карьер беседу начинать опасно. Вот, видимо, и погорел. Хорошее дельце – начальник департамента особого порученца от беспристрастного расследования отговаривает. Тут и впрямь про острог задуматься стоит.
– Я ничего не предлагаю… просто хотел… – голос полицмейстера дрогнул.
– Ну тогда и говорить не о чем, – спокойно заключил Зубов. – И еще… позвольте мне уж самому разобраться, где тут черным-черно, а где просто сажей намалевано.