Константин Нормаер – Операция Нежить (страница 2)

– А чего тогда спрашиваешь?

– Это не я спрашиваю, а вы, – равнодушно ответил мертвяк.

Вадик скрипнул зубами, а я тихо хихикнул и расплылся в улыбке.

– Один-ноль в пользу Коляна!

– Хватит, мы еще даже не начинали, – насупился Вадик.

Обиделся. Как других подтрунивать, так это он первый, а как его задели, так сразу губы дуть. Но тему мой приятель затронул интересную, и я решил расспросить Коляна поподробнее, вдруг и правда что толкового расскажет.

– Как думаешь, действительно те столбы беду накликать могут?

Мертвец всерьез призадумался.

– Не знаю, вот я через них вроде ходил, и ничего со мной дурного не происходило, а батьке один раз поперек слово сказал, так он меня с крыши того, ну как бы …

– Так это тебя дядя Женя с крыши скинул, что ли? – поразился я.

Колян молча опустил голову, но на этот раз не завис, а задумался. Потом резко мотнул головой, словно отгоняя от себя ненавистные мысли, и тихо объяснил:

– Он не специально, просто сильно перебрал накануне. А на крыше скользко было. Да и сказал я не вовремя, под руку.

– Да брось. Ты ни в чем не виноват, – со всей уверенностью заявил я.

И мне сделалось очень неловко, потому что нужно было подойти и по-дружески похлопать его по плечу, но испугался я. Струхнул. Нечисть… Она ведь только с виду безобидная и покладистая. Но стоит дать слабину, и уволокут тебя во мрак, сделав себе подобным. Так мой дед рассказывал, и я ему безоговорочно верил.

Неловкое положение спас Вадик:

– Да-а-а, дела, и откуда только взялись эти столбы проклятущие?

– Не столбы это вовсе, а кресты, на которых грешников вешали, они, правда, раньше как буква «Х» были. Отсюда и суеверия, – спокойно объяснил Колян.

И сказал так уверенно, что мы с Вадиком аж рты раскрыли.

– Бряхня это все! – раздался из кустов кашляющий голос. И на свет божий, продираясь сквозь колючий малинник, выбрался Академик. Как его звали на самом деле, никто из нас не знал. Да и зачем? Кличка у старика почетная, и хоть синячил он каждый день, а уважение имел – даже в сельсовете к нему с особым терпением относились. Ведь было у прозорливого старика на все свое мнение, подкрепленное научными фактами.

– Ну и напугал ты нас, старик, – нервно хихикнул Вадик.

А испугаться и правда было отчего: Академик был хоть и стар, но волосы имел темные, которые покрывали все его тело, включая шею и тыльную сторону ладоней, поэтому в фуфайке на распашку и соломенной шляпе он напоминал черта – только хвоста не хватало.

– Вороты ваши – хрень на палке! Нет в них ничего потустороннего, вам вон даже мертвячонок об этом говорит. А вы, бестолочи, все языками мелете.

– Чего же их тогда все так боятся? – сощурился Вадик.

– А то и боятся, что опасность-то в них кроется, но, как говорится, другого рода.

– Как это?

– Вот так это, – передразнил моего приятеля старик. – Слухай сюды и запоминай, сопля неразумная. Столбы эти опасны своей небезопасностью.

– Как это? – глупо повторил Вадик.

– Потому как все у нас через назад делается. Повсюду сплошное разгильдяйство. Столбы эти ток проводят. Так? Так! А человек неразумный рядом ходит. Так? Так! Напряжение скакануло, человек ручкой тронул, и все, поминай как звали. Или, к примеру, бедствие какое случилось, и завалился на тебя столб. Ну, а коли дождь, молния ударила, и от тебя одно название осталося…

– Ну это вы сказанули, столб упал. Когда это они у нас падали? Не было такого!

– А вот и было! Это твой век, малец, коротковат. А мой долг. Году эдак в шестидесятом такое было. Ох, ну и осень тогда выдалась, дождливая, прям страсть. Как щас помню, не дороги – жижа по пояс, трактора и те вязли по самые уши. Вот тогда у нас на Лесной все столбы-то и повалило. Сколько тогда народа померло, ужас! Все ж домой спешили, а дорожки тогда были узкие, не чета нынешним. Слева – ограда, справа – грязюка. Куды деваться?! А вы говорите, Чертовы Ворота …

– Стало быть, проклятие подействовало, – сказала я заунывным голосом.

– Тьфу на ваше проклятие, – скривился Академик. – Скажи хоть так, хоть эдак, а человеку все нипочем… усекли?

Мы с Вадиком кивнули. И даже Колька откликнулся согласием. Надо сказать, тогда я поверил старику. Но уже этим вечером мои опасения все-таки подтвердились. И проклятие настигло меня в самый неожиданный момент, раз и навсегда изменив мою спокойную и размеренную жизнь.

***

Рядом с нашим поселком располагалась воинская часть. Мы звали ее Зеленка из-за однотонной формы офицеров, что там несли службу. Сама по себе она была небольшой: несколько казарм, хозяйственные постройки и учебный корпус, а еще там были магазины, парикмахерская и даже собственная хлебопекарня. Чем именно занимались военные и к какому роду войск себя причисляли, я точно не знал, но гражданским в дневное время на велосипеде либо пешком разрешалось беспрепятственно проезжать через Зеленку, значительно сокращая путь до города. На ночь же металлические ворота закрывались, оставляя небольшой зазор просто так, на всякий случай. Так что при желании можно было и после отбоя проскочить через военный городок, не выезжая на трассу.

В тот вечер мы с Вадиком сильно задержались. Больно уж вода на речке была теплой, а девчонки, с которыми мы познакомились, никак не хотели нас отпускать. Накупавшись, мы грелись у костра и играли в «Дурака», пока нас не накрыли сумерки. Городским до дома рукой подать, а нам с Вадиком педали крутить добрые пять километров. Вот и решили срезать через Зеленку.

Возле ворот была округлая площадка для разворота грузовиков, над которой болтался одинокий фонарь под самодельным металлическим колпаком.

Вадик ехал чуть впереди и первым заметил незнакомца: высокого роста, с длинными, чуть ли не до земли руками, тот вывалился из кустов, словно пьянчуга, и тут же преградил нам путь. Мой приятель вовремя среагировал, вильнул в бок, объехав препятствие. А я вот влепился прямо в незнакомца. Наверное, должен был случиться удар, послышаться крики, но ничего такого не произошло. Зажмурившись, я лишь почувствовал, как все лицо покрылось мелкой мошкарой. А когда открыл глаза, оказалось, что мы с Вадиком стоим возле закрытых ворот. И никакой щели в них не было.

– Чего делать будем?! – запыхавшись, спросил я.

– Давай обратно!

Вадик развернул велосипед. Я последовал его примеру.

Мы ожидали увидеть странного человека под фонарем. Но площадка возле ворот оказалась пустой. Куда он мог деться? Вдоль дороги небольшой ров, дальше кусты и густой лес, если бы он убежал, то можно было понять куда. А так тишина и покой, словно и не было никого.

– Ерунда какая-та, – буркнул Вадик.

– Может, это леший был? – поинтересовался я.

– Не, точно не леший. Лешие как люди, только сучки на лице и теле в виде бородавок. А этот весь из комарья состоял.

– Так ты тоже их почувствовал? – поразился я.

– А то нет, – хмыкнул Вадик и вытер рукавом лицо. – Еле отплевался. Так это ладно, он мне еще вопрос успел задать.

– Какой еще вопрос?

– Спросил: где Зеленый?

– Он что, воинскую часть имел в виду?

– А шут его знает, что он имел в виду, черт поганый! – ругнулся Вадик и спокойно добавил: – Ладно, давай на трассу. Все одно: через Зеленку не вариант.

На шоссе мы отчаянно крутили педали, стараясь не попасть под встречные автомобили, которые, словно инопланетные корабли, выныривали из-за бугра в потоке ослепляющего света.

Остановившись возле моего дома, мы быстро попрощались. Но я успел задать Вадику мучивший меня вопрос:

– Как думаешь, что это было?

– А шут его знает, но точно не нечисть, – не скрывая страха, дрожащим голосом ответил приятель.

Ночью я спал, с головой укрывшись под одеялом. И спал очень беспокойно, часто просыпался, прислушиваясь к каждому шороху. А утром с первыми петухами к нам пожаловали гости.

Их было трое: в черных штанах, армейский ботинках и куртках без всяких эмблем, но со странной надписью «ОНз». Я виновато уставился на родителей, совершенно не представляя, как мне оправдываться.

Мать стояла заплаканная, отец обнимал её, сурово взирая то на меня, то на непрошенных гостей.

– Одевайся! – приказал высокий лысый мужчина. И швырнул мне футболку и штаны.

– Не пущ… – хотела крикнуть мать, но отец зажал ей рот рукой.

– Не надо, они имеют право!

Едва сдерживая слезы, я начал натягивать штаны. Немного помедлил, поднялся. Низко опустив голову, поднял сумку, которую собрали родители, и вышел из дома.

На улице нас ждал тонированный микроавтобус. Наш пес Бим, прижав уши, уполз в будку, когда мы спустились с крылечка и направились к калитке.

– Вы меня расстреляете? – не выдержав, спросил я.

– Если соберешься бежать – да, – раздался из-за спины глухой голос.