Константин Нормаер – Операция Нежить (страница 13)

Зрачки Антонины подрагивали, как бывает при беспокойном сне. Но я был уверен: она сейчас видела все, что случилось со мной за последние полгода, а может, даже дольше. Видела все без прикрас, даже то, что видеть не должна. Не знаю уж, как у нее это получалось, я просто верил и все.

И мне стало жутко, потому что, судя по именам, мы добрались до того периода, как я попал в интернат. Голос Антонины стал ниже и противнее. Да и мелодия изменилась, в ней появились барабаны и бубны.

Психолог принялась перечислять врачей. Все имена, что знал я, теперь знала и она. Только в этот раз она не просто их произносила, но и давала им краткую характеристику.

– Поддубный – старый вояка. Какой же он прямолинейный, упертый и твердолобый. И при этом жестокий, очень жестокий… но Соломоныч еще хуже – дрянь человек, и мыслишки его хоть и о высоком, но пронизаны грязью и лицемерием. Абсолютно беспринципный тип.

Ее голос на секунду прервался, чтобы вновь зазвучать. Но по-новому, визгливо, с надрывом:

– Я его ненавижу! Их все ненавижу! Суки! Что же они натворили!

Это был не мой голос, не мои мысли. Чужие, но какие-то правильные. Словно кто-то знал правду. Истину, что творилась в интернате все эти годы.

Теперь Антонина говорила тихо, иногда на распев. А потом резко запнулась. Ее губы задрожали. И тело внезапно вздрогнуло, словно ее прошибло током.

Антонина резко открыла глаза. Ее обезумивший взгляд коснулся меня, и она сухо произнесла:

– Сеанс окончен, можешь идти.

Я быстро встал и направился к двери. Слегка замешкавшись у выхода, все-таки осмелился и обернулся, услышав слова Антонины.

– Курент, мать его! Курент… бедный мальчик.

Наверное, она сказала еще что-то, но я не расслышал, потому что из старых металлических рупоров вырвался оглушающий вой сирены. И замигал красный фонарь в конце коридора.

Глава 5. Семимостье

Я забежал в кабинет и замер возле двери. Внутри творилось что-то невообразимое. Все окружили Карла, который сидел за столом, словно прилежный ученик. Его ладони лежали на поверхности большой светло-зеленой кальки, не давая той свернуться обратно в рулон. Но это было еще не все. В какой-то момент Карл забился в припадке. А все вокруг просто стояли и смотрели, затаив дыхание. И никто даже не попытался ему помочь.

В школе нам рассказывали, что у некоторых людей бывают приступы эпилепсии, когда человек впадает в некое шоковое состояние, весь дрожит, трясется, словно от холода, а еще у него изо рта идет пена и он может проглотить свой язык. И ему просто необходима посторонняя помощь!

С Каром творилось нечто похожее.

– Может быть, вызвать скорую? – предложил я.

– Все нормально! – тут же откликнулся Артур. Но в его голосе чувствовалось напряжение.

Внезапно Карл остановился, потянулся к своей любимой кружке, взял ее, и у него вновь случился приступ. Густой чай вылился на бумагу, образовав вытянутое пятно.

– Быстрее карандаш! – крикнул Артур.

Вика тут же исполнила приказ.

Дрожащей рукой Карл начал обводить странный рисунок. Грифель вырисовывал непонятные контуры. Я, вытянув шею, сделал несколько шагов вперед.

Сначала мне показалось, что Карл нарисовал какое-то чудовище или что-то вроде того, но все оказалось гораздо проще. Это была карта.

– Что это за место? – уточнил Артур.

Стас напряженно схватился за виски, словно вспоминая, где он мог видеть подобные очертания, а потом протяжно замычал, напрягая извилины.

– Ну, давай, соображай! Время не терпит! – взволновано выкрикнул Артур.

– Сейчас, сейчас, – сквозь зубы процедил Стас.

А Карл продолжал чертить поверх чайного пятна. Движения его, на первый взгляд, были хаотичны. Но впечатление это оказалось обманчивым. Когда я приблизился к столу, то различил четкие границы, прямые линии и извилистые каналы – долговязый рисовал мосты и каналы.

– Пикалов мост! – внезапно щелкнул пальцами Стас.

– Уверен? – уточнила Вика.

– Сто процентов!

– Стартуем! – скомандовал Артур.

И все ринулись к двери. Про меня будто никто и не вспомнил. Только, когда старший группы накинул куртку и внезапно обернулся, стало понятно, что я не в счет.

Артур растерянно закрутил головой:

– Слушай, приятель, тут такое дело…

– Я поеду с вами, – твердо произнес я.

– Что?

– Я поеду с вами!

Артур покосился на мавку:

– Ну, что скажешь?

– А иначе зачем он здесь, – спокойно ответила сотрудница.

Артур перевел взгляд на Стаса:

– Утопленница дело говорит, шеф, – откликнулся тот. – Мальцу надо вливаться в коллектив. А вызов – лучшая практика!

– Заметано, – согласился Артур. – Решение принято, по коням, ребята!

***

В машине мы получили короткий инструктаж. Но вначале Артур обратился к Стасу с просьбой.

– Просвети нас, что это за место?

Парень кивнул и, немного подумав, принялся рассказывать:

– Так называемый туристический оазис. У нас Питере их бесчисленное множество, но этот особенный. Находится на пересечении двух каналов: Крюкова и Грибоедова. Называется семимостьем, потому что с Пикалова моста можно увидеть сразу семь мостов. Вроде бы ничего особенного, но существует поверье, что если седьмого числа в семь вечера загадать желание, то оно обязательно сбудется.

– Давай только без этой экскурсионной лапши, – попросила мавка. – А коротко и по делу.

– Если по делу, то там раньше располагалось русло Кривуши или, точнее, Глухой реки, бравшей свое начало из вязкой трясины. А название, как вы сами понимаете, взялось неслучайно. Имеются сведения, что из той реки к местным поселенцам являлся сам черт и воровал не только скот, но и людей.

– Где тонко, там и рвется! – резко вмешался в рассказ шеф. – Велика вероятность, что там сейчас образовалась Грань.

– Именно, – согласился Стас. – Правда после осушения и постройки канала поганое место решили запечатать. Его взяли в церковный круг. На этом пяточке святые постройки расположены в каждой стороне света, – он достал карту, развернул ее и, положив на небольшой пластиковый столик, указал на постройки. – Вот полюбуйтесь: здесь Николо-Богоявленский морской собор, а тут Большая Хоральна Синагога, а здесь и здесь собор Святого Станислава и лютеранская церковь святого Ионна. Как вам? Настоящее международное объединение силы.

– И все там было хорошо и спокойно до сегодняшнего дня, – добавила мавка.

– Понятно, что ни черта непонятно. Но круг защиты существует, это уже хорошо, а с остальным разберемся на месте, – сказал Артур. – Теперь главное. Стас, твоя задача – на рожон не лезть. Наблюдаешь, подмечаешь, если обнаружишь что-то подозрительное, дашь знать!

– Заметано.

– Вика, а ты не спускаешь глаз с Карла. Если это не ложная тревога, чужак в фазе одержимости. Как только заметишь повышенную активность, запускай ловушку.

– Поняла, – откликнулась мавка и смешно отсалютовала, приложив руку к виску.

– Теперь насчет тебя, – тот повернулся в мою сторону. – Все очень просто: что бы ни произошло, не покидаешь пределов машины. Наш минивэн – гарантия твоей безопасности. Усвоил? Отойдешь больше чем на три метра, считай, пропал! Чужак чувствует твою метку, и хорошего от этого очень-очень мало.

– Какую еще метку? – не понял я.

– А ты чего еще не допер, куда вляпался? – поразился Стас.

– Помолчи и не лезь вперед батьки в пекло! – резко остановил его шеф. – А вернемся, напомни мне, чтобы я укоротил твой длинный язык. Насчет всего остального позже, – Артур наградил меня пристальным взглядом. – Дима, запомни. С нами ты в безопасности, выполняешь четко приказы, и ни одна тварь не заползет в тебя, как это случилось в интернате. Ослушаешься – второго контакта просто не выдержишь! Ты меня понял?

Я кивнул так сильно, что голова едва не слетела с плеч.

– Ну и замечательно, – подытожил Артур.