Константин Мзареулов – Экстремальные услуги (страница 24)

После стыковки с орбитальным причалом я провожаю надоедливую попутчицу до пограничного поста, а сам спокойно выхожу через портал для граждан Империи. Астробус малого радиуса высаживает меня и еще шесть сотен пассажиров в терминале космопорта «Восточная Сахара».

Из окон космического вокзала открывается величественная панорама: бесчисленные километры взлетно-посадочного поля, на котором стоят орбитальные паромы, легкие прогулочные яхты, спортивные кораблики и даже межпланетные космолеты среднего класса. Нет здесь только тяжелых звездолетов — эти великаны без крайней надобности не удостаивают своим присутствием поверхность планеты.

Набрав номер Джузеппе, сообщаю, что прибыл на Землю.

— Знаю, — ворчит подполковник Накамура, — Какие планы?

— Могу сначала к тебе, потом к детям. Могу наоборот. Он медлит с ответом, затем говорит:

— Отправляйся к семье. Я позвоню, когда немного прояснится.

— Есть новые поручения? Мне все еще хочется повидать Упыря.

— Ничем не могу помочь… — Голографический Джузеппе печально разводит руками. — Разговор будет совсем о другом.

Убрав в карман блокнот, который между делом выполняет функции видеофона, бреду к эскалатору. Если дорогой подполковник собирается меня заинтриговать, то напрасно. Я на отдыхе и плевать хотел на все дела Тай-по.

С крыши космопорта взлетают ракетопланы дальнего сообщения. Расписание не слишком удачно: ближайшие рейсы уходят на Филадельфию, Кейптаун, Сантьяго и Шанхай. Только через сорок минут должен стартовать более или менее устраивающий меня лайнер до Мурманска.

Я пытаюсь решить — заказать ли билет на этот рейс или доехать на трансконтинентальном метро до Каира, но тут появляется Гай-Юлий. Сын сначала оттаскивает меня от кассы, а потом лезет обниматься.

— Задушишь, медвежонок, — притворно ворчу я. — Ты один или Миранда тоже прилетела?

— Дома твоя любимая дочка, — ревниво окрысился парень, — И не думай о самолете, у меня тачка.

«Тачка» оказалась спортивным «Феррари-МиГ» сверхзвукового класса. Стоят такие красавцы немало — похоже, мой студент ухнул на эту машину все деньги, которые я посылал ему за последние два-три года.

— Нравится? — спрашивает он, горделиво похлопывая никелированное крыло.

Кивнув, я устраиваюсь на правом переднем сиденье. Гай-Юлий садится на водительское место, запускает автопилот, гравигены делают аэромобиль невесомым, а моторчики бросают машину в небо. Не успеваю я моргнуть, как мы перемахнули через Средиземное море и помчались в стратосфере, приближаясь к Карпатам.

— Рассказал бы о себе, что ли? — сварливо требую я. Он морщится. Потом нехотя сообщает:

— Ну, перешел на третий курс. Специализация началась. В общем, я записался на сценарный факультет.

— Будешь снимать кино и телесериалы? — не понял я, потому как отстал от столичной жизни.

— Ну, папаня, ты даешь… — Гай-Юлий вежливо оскалился. — Мы делаем сценарии глобальных событий — политика, экономика, война. Сегодня сценаристы — элита управленческих структур. Кстати, тачку я взял на гонорар за два последних проекта.

Неплохо молодежь живет! Я решаю похвастаться эрудицией:

— Вроде бы координатор глобального управления тоже неплохая работенка.

— Угу. — Наследничек кивает. — Именно для них мы и пишем сценарии.

Так же немногословно Гай-Юлий сообщает новости о Клементине и Миранде. Над Кубанью он неожиданно спрашивает:

— Па, наверное, ты слышал — недавно на Сапфире убит Хазрет Бисмал, человек с Монтеплато. Насколько я знаю, он был одним из идеологов и вождей сепаратистов.

— Подонок умер быстро, хотя заслужил долгую мучительную смерть, — с чувством говорю я.

— Он был организатором этнических чисток?

— И это тоже.

Некоторое время Гай-Юлий молчит, затем недоуменно произносит:

— Я так и не смог понять, почему они так хотели отколоться от Империи.

Действительно, понять это сложно. Особенно для подростка, чья жизнь прошла на благополучной столичной планете. Что ж, попытаюсь объяснить.

— Есть большая пигмейская мечта — маленькое хозяйство, собственная торговля. И есть еще Великая Мечта — получить должность, на которой можно без труда наживаться и безнаказанно — это обязательное условие! — унижать себе подобных. Им до смерти хочется хоть какой-нибудь власти, чтобы топтать тех, кто слабее, кто зависит от них. Самый крайний случай — всей семьей скинуться на взятку и купить кому-нибудь из родни погоны полицейского сержанта. Имперский порядокли-шил их такой возможности.

— И тогда они устроили путч? Я кивнул.

— Наци заявили, что нация в опасности, а потому надо срочно выгнать с Монтеплато всех чужаков, а их имущество распределить между коренными жителями. Представь себе, примерно четверть населения сразу оказалась изгоями, а треть, поверив в свою исключительность, принялась грабить чужое добро. Появилось множество банд, которые выясняли родословную всех жителей планеты, чтобы выявить несчастных, чьи дед или бабка не родились на Монтеплато…

— Многим это, наверное, нравилось, — задумчиво морща лоб, говорит Гай-Юлий.

— Безусловно! Ведь это так приятно — не прилагая никаких усилий, назваться высшей расой. Только за то, что в грунт этой заштатной планетки закопаны четыре поколения твоих предков. — Я выругался. — Потому-то и понадобилось Великое Оздоровление. Безжалостный, на грани разумного, террор против экстремистов и организованной преступности. Жестокие чистки в карательных органах и наказание за любое превышение власти. Мы выбрали диктатуру — власть верховных вождей, ломающую капризы мелких царьков.

Над Кавказом Гай-Юлий сбрасывает скорость до половины звука, идет на снижение и приземляется, едва перелетев через Волгу. Последние сорок километров «Феррари-МиГ» катится на колесах по двенадцатирядному шоссе и припарковывается наконец возле тридцатиэтажной коробки в стиле астробарокко. Насколько я знаю по его письмам, Миранда осталась жить с матерью в таком же доме через пару кварталов.

Квартирка у мальчика вполне приличная, полностью оборудованная для работы, отдыха и романтических приключений. Куча техники, бар с напитками, битком набитый снедью холодильник.

— Есть будешь? — спрашивает Гай-Юлий, наливая в бокалы мой любимый коньяк. — Цветомузыку включить?

— Не надо… — Я невольно хохотнул. — У меня аллергия на это слово. Давай лучше глито.

— Растворимый пойдет?

— Пойдет, — соглашаюсь я. — Только сыпь побольше.

Мы болтаем о том о сем, закусывая коньяк отличным рокфором. Гай-Юлий рассказывает о проекте, который должен подготовить за время летних каникул. Ему поручили проработать варианты конфликта между Едиными Мирами и Малой Галактикой. По условиям задачи в одном из малых псевдосуверенных государств победившая на выборах партия объявляет референдум о присоединении к Империи, а местная оппозиция при поддержке орионцев провоцирует мятеж, грозящий перерасти в гражданскую войну.

— Интересная ситуация, — замечаю я. — Больше того, жизненная. По моим недавним наблюдениям, подобное вполне может случиться в Роксанской Джамахирии.

— А также на Кармен и Махатме, — подхватывает Гай-Юлий. — Жителям карликовых деспотий надоели трайбализм и коррупция национальных лидеров. Только в этом веке в Империю вошли три планеты.

Прервав нашу беседу, врывается Миранда. То и дело переходя на визг от избытка чувств, дочка перечисляет свои новости, выстреливая слова и фразы со скоростью пулемета «Чарушников-22».

Буквально за полтора кванта времени мне удалось узнать, с кем она подружилась и с кем поссорилась, которая из ее подруг подцепила шикарного парня или стала жертвой неразделенной любви. Между делом Миранда упоминает и о том, что сдала вступительные тесты и получила возможность выбрать любой из сотни прекрасных факультетов.

— И что выберешь? — спрашиваю я, улыбаясь.

— Уже выбрала, — гордо сообщает она. — Учебный центр при Криптографической академии.

— Круто берешь, девочка… — Я даже опешил. — Собираешься работать в Тай-по?

— Не обязательно. Кроме Тай-по, наших выпускников распределяют в три разведки, обе контрразведки и министерство иностранных дел… — Миранда лихо подмигивает. — Только дипломатия мне что-то не нравится. Там придется в основном придумывать шифры, а я больше люблю их взламывать.

Она рассказывает, как в качестве вступительного экзамена получила задание прочитать текст, закодированный неизвестным шифром, и написала программу, которая справилась с проблемой за девять с небольшимчасов На следующий день Миранду вызвали на собеседование и зачислили.

— Папка, ты представляешь, это была настоящая депеша! — Моя младшенькая чуть не кричит от возбуждения, — Обмен шифровками между кораблем Айн и их штабом. Ничего интересного — технический отчет. Но человек из военной разведки сказал, что главное — сам взлом кода. Теперь наши смогут прочитать несколько сот гравиграмм, которые были перехвачены раньше.

По этому поводу мы открываем бутылку шампанского. Я тем временем рассказываю кое-что о последних своих делах, включая Трою и Сапфир. Про попытки убить меня, конечно, не говорю — нечего деток зря пугать. Зато во всех подробностях расписываю встречу с земляком, да не просто земляком, а почти что родственником — парнем из нашего клана.

Я как раз живописал, каким смешным карапузом был отец Карамбы, когда вдруг почувствовал, что настроение моих слушателей изменилось. Мои детишки как-то странно переглядывались, словно разговор коснулся неприятной для них темы. Наконец Гай-Юлий, глядя на меня исподлобья, спросил: