Константин Муравьев – Серый (страница 14)

Они должны были столкнуться как раз над телом последнего ещё живого резата.

Звери учли предыдущий опыт столкновения с этим мелким хуманом и сейчас не кидались на него сломя голову.

Но, похоже, именно их осторожность ему и была нужны.

Он сделал вид, что будет сейчас подныривать под ближайшего к нему зверя, но когда тот пригнул голову, стараясь перехватить, казалось бы, поднырнувшего под грузное тело дикаря, то вместо того чтобы отскакивать или пытаться ускользнуть от животного, мелкий и проворный хуман нанёс два быстрых и явно сильных размашистых удара прямо по морде зверя.

Раздался жалобный скулёж и повизгивание.

Третий удар.

Нет, не удар.

Дикарь, схватившись за морду зверя, вернее его ноздри, быстро взобрался на него и, дождавшись, когда два ближайших зверя ринутся в его сторону, резко перепрыгнул на монстра, бегущего самым последним, того, что был уже ранен им.

А с него, даже не останавливаясь, он прыгает прямо на лежащего перед ним первого резата.

Удар коленом пришёлся куда-то в область поясницы лежащего на полу гиганта, и сильнейший хруст разносится по всей арене.

Звери резко замирают на месте и разворачиваются в сторону спокойно стоящего над трупом одного из гигантов хумана.

Утробное рычание. Они, прижав уши, склонились к самому полу арены.

Ещё мгновение, и все звери ринутся на этого непонятного дикаря.

Тот, кажется, совершенно спокоен и его абсолютно не трогают направленные на него кровожадные и бешеные глаза оставшихся без своих повелителей животных.

Но неожиданно раздаётся всё тот же рык, что был вначале, который повторно повергает всех в мгновенное замешательство.

Тем временем сам дикарь резко садится или даже падает вниз, ударив рукой по телу гиганта.

Какие-то брызги разлетаются от его руки.

Проходит ещё мгновение, и он встаёт. При этом держа что-то в своей ладони.

Что это?

Приглядевшись, блондин понимает что.

Это сочащаяся кровью плоть. Печень или сердце. Он не может понять.

— Печень, — комментирует увиденное Док, будто услышав его мысли.

А потом дикарь неторопливо подносит плоть ко рту и начинает её есть, слегка порыкивай и урча.

Тут он останавливается и поворачивает свою голову в сторону замерших на месте и так и не сошедших с него зверей.

Утробное рычание и кивок в направлении лежащих на полу тел.

И он отходит к стене, сев у неё и наблюдая за животными, осторожно крадущимися мимо него.

Наконец те подходят к трупу своего бывшего погонщика, обнюхивают его и внезапно, накинувшись все разом на лежащее тело, начинают разрывать то на части, пожирая его.

Когда от первого тела гигантского гуманоида остаются лишь кровавые ошмётки, звери, порыкивая и бешеными глазами со своих кровавых морд оглядываясь кругом, идут ко второму трупу.

Несколько минут, и от второго гиганта остаётся лишь кучка кровавых обглоданных костей.

А потом эти дикие звери, эти яростные монстры, как маленькие щенки, прижав хвосты и наклонив головы практически к самому полу, ползя на брюхе и поскуливая, подползают к тому единственному зверю, действительно опасному зверю, что сейчас властвовал на арене.

К дикарю с отсталой планеты.

— Док, что это было? — обратился капитан к единственному из всех присутствующих, кто не потерял головы.

Тот, к кому обратились, обвёл задумчивым взглядом существ, собравшихся в смотровой комнате арены.

И именно в этот момент блондин понял, кто действительно является лидером этой странной четвёрки, прибывшей когда-то на их планету.

Главным был Док, как бы удивительно и парадоксально это ни звучало. И именно сейчас это стало наиболее заметно.

— Сам удивлён случившимся не меньше чем вы, — спокойно ответил местный медик капитану, снисходительно глядя на него, — сказать больше я смогу только после того, как обследую это.

И Док, а может и истинный глава на их корабле, посмотрел на арену, а потом добавил:

— Но уже сейчас я могу точно сказать, что от нормального хумана там, в принципе, ничего нет, — и он кивнул в направлении дикаря. — Это типичное животное, и поведенческие реакции у него такие же. Только вот это животное очень умное, хитрое и опасное. Какими бывают прирождённые хищники и убийцы. Что странно, на мой взгляд. Раньше в нашем экземпляре подобных реакций не наблюдалось. Однако чтобы сделать подобный вывод, даже анализа его поведения проводить не нужно. Всё прекрасно видно и так. Но вот что заставило пробудиться или проснуться в нём такого ярко выраженного хищного зверя, я пока сказать не могу, и мне это очень интересно.

— В смысле? — переспросил у Дока капитан.

— Ну, есть два предположения, — пожал медик худыми и тощими плечами в своеобразном подобии накинутого на них халата.

А потом ответил, начав перечислять.

— Первое, это игры нашей многоуважаемой Хозяйки, — и Док кивнул в сторону съёжившейся под его взглядом женщины.

«Она ведь его боится», — подумал, наблюдая за этой картиной, Корявый, и от этого ему стало почему-то хорошо и даже как-то весело.

«Она такая же, как и мы, — понял он, — все они такие же. Все кроме него».

И блондин перевёл взгляд на Дока.

А тот между тем продолжал излагать свои рассуждения.

— Но тогда встаёт вопрос, почему она всё ещё тут и разговаривает с нами, если бы это произошло раньше, то от нашей госпожи остались бы только ошмётки.

И медик пожал плечами.

Женщина же от его слов передёрнула плечами и боязливо посмотрела в направлении арены.

«А ведь она, похоже, даже на сантиметр больше не приблизится к этому дикарю, — констатировал блондин, — вот она, её истинная сущность, садистка и стерва. Но если что-то будет угрожать её драгоценной жизни, засунет свою похоть поглубже и будет стараться обходить этого уродца за семь парсеков. Она же боится его до дрожи!»

Повторно, подобные мысли вновь согрели душу Корявого.

— А что второе? — неожиданно поинтересовался Трок, прервав мысли блондина.

— Они, — и Док кивнул на арену, — в нём остались только базовые инстинкты, мы это прекрасно видели при последнем осмотре. Всю его прошлую личность, ну или что там у него было, начисто затёрли её забавы, — новый кивок в направлении Хозяйки, — осталось только то, что есть в каждом из нас. Зверь. Внутренний зверь. И его инстинкты. А самым базовым и сильным инстинктом у всех и всегда был инстинкт выживания. Так что таким зверем его сделали обстоятельства. Но всё равно, более точно я смогу сказать вам не раньше, чем полностью обследую его.

И посмотрев на часы, он добавил:

— Тем более прошло уже больше пяти минут с тех пор как вы забрали его из моей лаборатории.

— И что? — не понял Трок, ведь его не было при последнем разговоре.

— Я залил ему полный боевой гипнокурс, что мы захватили у аграфов, и он всё ещё не умер, что странно. Так что нам есть о чём подумать.

И док, поднявшись, направился к выходу.

Но его остановил вопрос капитана, который, долгим и задумчивым взглядом посмотрев на арену, неожиданно произнёс:

— А ты не думаешь, что его мог изменить сам гипнокурс?

И он пристально всмотрелся в лицо истинного владетеля этого корабля.

— Нет, — спокойно ответил ему тот.

— Док, почему ты так в этом уверен? — допытывался у того капитан.

— Да потому, — тихо произнёс тот, — что этот гипнокурс рассчитан на тех, у кого есть хотя бы зачатки разума, а у нашего дикаря разум мёртв. Там пусто. Его ментоинформационное поле девственно чисто. И всё это благодаря стараниям небезызвестной вам особы.

И Док тяжёлым взглядом посмотрел в направлении Хозяйки.