Константин Муравьев – Серый: Серый. Подготовка. Стальной рубеж (страница 14)

Что это?

Приглядевшись, блондин понимает, что.

Это сочащаяся кровью плоть. Печень или сердце.

– Печень, – комментирует увиденное Док, будто услышав его мысли.

Дикарь неторопливо подносит плоть ко рту и начинает ее есть, слегка порыкивая и урча.

Тут он останавливается и поворачивает голову в сторону замерших на месте и так и не сдвинувшихся зверей.

Утробное рычание и кивок в направлении лежащих на полу тел.

И он отходит к стене, садится у нее и наблюдает за животными, осторожно крадущимися мимо него.

Наконец, те подходят к трупу своего бывшего погонщика, обнюхивают его и внезапно, накинувшись все разом, начинают разрывать тело на части, пожирая его.

Когда от первого гигантского гуманоида остаются лишь кровавые ошметки, звери, порыкивая и бешеными глазами со своих кровавых морд оглядываясь кругом, идут ко второму трупу.

Несколько минут, и от второго гиганта остается лишь кучка кровавых обглоданных костей.

А потом эти дикие звери, эти яростные монстры, как маленькие щенки, прижав хвосты и наклонив головы практически к самому полу, поскуливая, на брюхе подползают к тому единственному зверю, действительно опасному зверю, что сейчас властвовал на арене.

К дикарю с отсталой планеты.

– Док, что это было? – обратился капитан к единственному из присутствующих, кто не потерял головы.

Тот обвел задумчивым взглядом существ, собравшихся в смотровой комнате арены.

И именно в этот момент блондин понял, кто действительно является лидером этой странной четверки, прибывшей когда-то на их планету.

Главным был Док, как бы парадоксально это ни звучало. И именно сейчас это стало очевидно.

– Сам удивлен случившимся не меньше, чем вы, – спокойно ответил местный медик капитану, снисходительно глядя на него, – сказать больше я смогу только после того, как обследую это.

И Док, а может, истинный глава на их корабле, посмотрел на арену и добавил:

– Но уже сейчас я могу точно сказать, что от нормального хумана там, в принципе, ничего нет, – и он кивнул в направлении дикаря. – Это типичное животное, и поведенческие реакции у него такие же. Только вот это животное очень умное, хитрое и опасное. Какими бывают прирожденные хищники и убийцы. Что странно, на мой взгляд. Раньше в нашем экземпляре подобных реакций не наблюдалось. Однако чтобы сделать подобный вывод, даже анализа его поведения проводить не нужно. Все прекрасно видно и так. Но что заставило пробудиться или проснуться в нем такого ярко выраженного хищного зверя, я пока сказать не могу, и мне это очень интересно.

– В смысле? – переспросил у Дока капитан.

– Ну, есть два предположения, – пожал медик тощими плечами в своеобразном подобии халата. – Первое, это игры нашей многоуважаемой хозяйки, – и Док кивнул в сторону съежившейся под его взглядом женщины.

«Она ведь его боится, – подумал, наблюдая за этой картиной, Корявый, и от этого ему стало почему-то хорошо и даже как-то весело. – Она такая же, как и мы, – понял он, – все они такие же. Все, кроме него». И блондин перевел взгляд на Дока.

А тот между тем продолжал свои рассуждения:

– Но тогда встает вопрос, почему она все еще тут и разговаривает с нами, если бы это произошло раньше, то от нашей госпожи остались бы только ошметки.

И медик пожал плечами.

Женщина же от его слов передернула плечами и боязливо посмотрела в направлении арены.

«А ведь она, похоже, даже на сантиметр больше не приблизится к этому дикарю, – констатировал блондин. – Вот ее истинная сущность – садистка и стерва. Но если что-то будет угрожать ее драгоценной жизни, засунет свою похоть поглубже и будет стараться обходить этого уродца за семь парсеков. Она же боится его до дрожи».

Повторно подобные мысли согрели душу Корявого.

– А что второе? – неожиданно поинтересовался Трок, прервав мысли блондина.

– Они, – и Док кивнул на арену, – в нем остались только базовые инстинкты, мы это прекрасно видели при последнем осмотре. Всю его прошлую личность, ну или что там у него было, начисто затерли ее забавы, – новый кивок в направлении хозяйки, – осталось только то, что есть в каждом из нас. Зверь. Внутренний зверь. И его инстинкты. А самым базовым и сильным инстинктом у всех и всегда был инстинкт выживания. Так что таким зверем его сделали обстоятельства. Но все равно, более точно я смогу сказать вам не раньше, чем полностью обследую его.

И посмотрев на часы, он добавил:

– Тем более прошло уже больше пяти минут с тех пор, как вы забрали его из моей лаборатории.

– И что? – не понял Трок, отсутствовавший при последнем разговоре.

– Я залил ему полный боевой гипнокурс, что мы захватили у аграфов, и он все еще не умер, что странно. Так что нам есть, о чем подумать.

И Док, поднявшись, направился к выходу.

Но его остановил вопрос капитана, который, долгим и задумчивым взглядом посмотрев на арену, неожиданно произнес:

– А ты не думаешь, что его мог изменить сам гипнокурс?

И он пристально всмотрелся в лицо истинного владетеля этого корабля.

– Нет, – спокойно ответил ему тот.

– Док, почему ты так в этом уверен? – допытывался у того капитан.

– Да потому, – тихо произнес тот, – что этот гипнокурс рассчитан на тех, у кого есть хотя бы зачатки разума, а у нашего дикаря разум мертв. Там пусто. Его менто-информационное поле девственно чисто. И все это благодаря стараниям небезызвестной вам особы.

И Док тяжелым взглядом посмотрел в направлении хозяйки.

– Но как ни странно, в этом есть и свои плюсы, – весело сказал он.

– Какие? – удивленно переспросил у него капитан.

– Мы сможем оттестировать и откалибровать благодаря ему все остальные имеющиеся у нас гипнокурсы, – ответил медик, – а у нас их сейчас много, и столь ценный экземпляр бездарно и тем более бессмысленно использовать лишь для ваших забав. Кто же знал, что это животное окажется настолько ценным и полезным. А как ты сам говорил, мне нужен подопытный, и мне кажется, что лучшего кандидата, чем он, мы для этого не найдем.

После чего, подойдя к стеклу, медик последний раз глянул на арену, где в окружении диких и опасных хищников сидел самый опасный и дикий зверь во всей Вселенной.

Зверь, который за долгую историю существования их расы, а они были намного старше, чем предполагали и знали в Содружестве, похоже, был обнаружен впервые. Зверь, каким он и другие подобные ему, всегда считали представителей расы хуманов и прочих их подвидов, например аграфов.

– Он мне нужен живым, помните об этом, – сказал Док напоследок, – притащите его в лабораторию.

А затем медик, будто согласившись с чем-то, кивнул своим мыслям и, больше особо не церемонясь, вышел из комнаты.

– Ну, ты все слышал, – сказал Троку капитан, – вырубите его и тащите в медотсек.

– Да, – кивнул тот и, уже гораздо тише, спросил, обращаясь к капитану: – Как думаешь, когда он станет не нужен Доку, мы сможем выставить его на общую арену как своего бойца?

– Не знаю, – честно ответил тому капитан, – наш многоуважаемый научный эксперт им всерьез заинтересовался, – и местный босс задумался, а потом добавил: – Да и что об этом думать или говорить, когда мы как минимум пару месяцев еще проболтаемся в открытом космосе. Ну а ближе к делу я поговорю с ним, может, к тому времени у Дока отпадет надобность в этом дикаре, если, конечно, тот все еще будет жив.

Капитан, поднявшись из кресла, подал руку хозяйке, и они вместе покинули помещение над ареной.

За ними потянулись и другие. Остались только гигант и его подручные.

Им досталась самая трудная и грязная часть работы – вырубить и доставить к Доку этого дикаря и вычистить арену.

Два месяца спустя

– Корявый, ну ты что? – будто бы оправдывался Крыс, прижатый блондином к стене в узком коридоре их корабля. – Никто больше не знает о твоей последней находке, никто. Поверь мне. У десантника, что с тобой обшаривал тот отсек, случайно отказал фильтр воздуха в скафандре, и он задохнулся. Помощь к нему не успела, ведь этот идиот забрался в такие дебри, куда так просто не попадешь. И что он, интересно, там забыл?

И Крыс невинно поднял свои мелкие круглые глазки ввысь, стараясь показать, что он тут ни при чем.

Хотя блондину было достоверно известно, что именно этот мелкий слизняк направил десантника проверить тот злополучный отсек, якобы там была замечена какая-то биологическая активность.

К тому же ведь это именно он тогда и отговорил его, Корявого, от сопровождения десантника, видите ли, ему понадобилась срочная помощь.

«Еще тогда все продумал», – понял блондинистый.

– Остались только ты и я, – протянул Крыс, – но как ты понимаешь, если и со мной случится несчастный случай, капитану и Доку станет практически мгновенно обо всем известно. Я надеюсь, нить моих рассуждений тебе ясна? – уже напрямую спросил у Корявого этот мелкий клерк, занимающийся их теневой бухгалтерией, счетами, а также сбытом трофеев и прочего не слишком ценного барахла.

Как Крыс вообще смог пронюхать о том, что блондин утаил часть захваченного на корабле аграфов груза от капитана и Дока, он не знал, но то, что ему все известно, не вызывало никаких сомнений.

– Да, – тихо пробурчал обозленный уголовник и пират в одном лице и спросил: – Так что ты хочешь?