Константин Малофеев – Империя. Настоящее и будущее. Книга 3 (страница 8)
Логика внутрипартийной борьбы за власть с Троцким и ему подобными вынуждала Сталина стремиться к тому, чтобы его «интернациональное государство» было по возможности крепким и суверенным, а потому приобретало внешние черты Империи. Еще при жизни Ленина амбициозный Коба стремился стать его правой рукой и наследником, в чем ему препятствовала «старая гвардия» большевиков, состоявшая преимущественно из недавних эмигрантов, бывших поголовно агентами разведок Германии, США и Англии. Сталин ни с какими иностранными спецслужбами связан не был, за границей бывал редко, пробился в партийную верхушку благодаря разбоям-«эксам» и личной преданности Ленину.
Став генеральным секретарем ЦК партии большевиков, контролирующим кадры, а стало быть, карьерное продвижение тысяч партийных бюрократов, он становится выразителем интересов «диктатуры слоя», как говорил Иван Солоневич. Эта большевистская бюрократия, получившая власть в эпоху военного коммунизма и частично отстраненная от нее при НЭПе, стремилась вернуть себе былые позиции и видела своего вождя именно в Сталине. Новое партийное чиновничество рассматривало Россию как свою законную добычу и не хотело делиться ею с мировым левым Ханааном во имя миража мировой революции. Эта партноменклатура играла в коммунистическом Советском Союзе ту же роль, которую в либеральных США или Франции с XVIII века и вплоть до наших дней играет масонство. Надгосударственная сила, создавшая республику, никому кроме себя не подотчетная и скрывающаяся в одном случае за «властью советов», а в другом – за «демократией».
Главный конкурент Сталина в борьбе за лидерство в партии Лев Троцкий проповедовал всемирную «перманентную революцию», в жертву которой следует принести ненавистную ему Россию. Партаппарат во главе с генсеком Сталиным противопоставил «мировой революции» принцип «построения социализма в отдельно взятой стране». Когда произойдет всепланетарный поворот к коммунизму, еще неизвестно, а до того момента СССР предстоит быть осажденной крепостью социализма. Отсюда следовал вывод, что необходимо максимально развивать экономику и обороноспособность первого Советского государства. Сталин победил Троцкого и других своих партийных конкурентов, однако статус Льва Бронштейна в мировом левом Ханаане был таков, что его не посмели арестовать в СССР. Вместо этого он был выслан за границу. Лишь в 1940 году, когда уже полыхала мировая война, Сталин решился на физическое устранение своего заклятого конкурента.
Лейба Давидович Бронштейн (Лев Троцкий; 1879–1940)
Вскоре после укрепления собственной власти Сталин взял курс на решительный отказ от колониального НЭПа. Одним из важнейших последствий Великой депрессии было то, что ведущие страны перестроились на плановую, жестко администрируемую государством экономику как единственный способ выйти из глобального кризиса, вызванного безудержной алчностью англосаксонского Ханаана 1920-х годов. Государственная экономическая политика нового курса Рузвельта, национал-социализм Гитлера и индустриализация Сталина использовали сходные методы. Их суть заключается в том, что интересы государства стоят выше интересов коммерсантов. Эти же методы, в частности протекционизм и массовое создание рабочих мест, применялись в Империи на протяжении тысячелетий.
Однако головы советских правительственных чиновников были отягощены марскистскими фантазиями о построении коммунизма. Поэтому мобилизационная экономика в СССР имела свои особенности. Для начала, в соответсвии с «Манифестом комунистической партии», большевики провели «индустрилизацию» женщин. Увеличение трудовых ресурсов за счет женщин удвоило армию рабочих СССР. Однако отрыв жен и матерей от семьи и домашнего хозяйства привел к катастрофическим последствиям для демографии. Рождаемость снизилась с 47,8 на 1000 человек в Российской Империи в 1913 году до 28,6 – в 1934-м.
Лагерь под Воркутой. 1946 г.
Во-вторых, с подачи ставшего высокопоставленным сотрудником НКВД вора в законе Нафталия Френкеля была создана система ГУЛАГа. Она использовалась не только как инструмент политических репрессий, но и как форма эксплуатации фактически рабского труда заключенных. «На начало 1939 года общая численность „контингентов” в системе НКВД составляла 3,1 млн человек (осужденные и подследственные в тюрьмах, лагерях, колониях, трудпоселенцы). В тюрьмах содержалось 350 тыс. заключенных, в ИТЛ – 1,3 млн человек, в ИТК – 365 тыс., на учете отдела трудовых поселений ГУЛАГа состояло 990 тыс. человек. Если учесть численность рабочих, занятых на стройках, в промышленности, на транспорте и в других сферах (25 млн), куда большей частью относились заключенные и ссыльные, картина будет выглядеть таким образом, что каждый десятый работник страны на производстве был занят в ГУЛАГе»30, – отмечают современные исследователи сталинской экономики принудительного труда.
В-третьих, в соответствии с заветами Карла Маркса, крестьяне стали насильственно объединяться в коммуны – колективные хозяйства. Коллективизация оказалась хуже продразверстки времен красного террора. Тогда продотряды отнимали только зерно, теперь же у крестьянина экспроприировали саму кормилицу-землю, большую часть преусадебного хозяйства, скот и вообще все сколько-нибудь интересное «активистам» движимое и недвижимое имущество. Разумеется, все хозяйственные крестьяне – кулаки – выступали против этой экспроприации советской власти, поэтому председателями колхозов назначали тунеядцев, которым нечего было терять.
Производительность такого принудительного сельского хозяйства была крайне низкой. При этом экспорт зерна оставался главным источником валюты для Совесткой России. В 1929 году СССР вывез 1,3 миллиона тонн зерна по цене 68 долларов за тонну и получил 88 миллионов долларов. В 1930 году СССР вывез 4,8 миллиона тонн зерна по цене 45–60 долларов за тонну и получил 288 миллионов долларов. Однако в октябре 1930 года в результате Великой депрессии года мировые цены на зерно рухнули, и СССР, вывезя в 1931 году 5,2 миллиона тонн, получил всего 72 миллиона долларов.
Изъятие зерна сотрудниками ОГПУ. Период коллективизации
Так как цена на зерно упала, а валюты для закупок технологий за рубежом требовалось все больше, то у крестьян стали изымать вообще все зерно, в том числе и семенное. В результате наступил неурожай и массовый голод, охвативший ранее изобильные хлебом Поволжье и Южную Россию, включая территорию УССР (голодомор). В коллективном письме Калинину 62 члена колхоза имени Блюхера Каменского сельского совета Самойловского района Нижне-Волжского края писали: «Колхоз не имеет семенного материала ни одного килограмма, на питание не имеется ни зерна… Некоторые питаются от голода падалью лошадей и свиней, несмотря на то, от какой боли животное погибло. Несколько раз было предупреждено колхозникам, чтобы падаль не ели, но отвечали: „Все равно нам помирать от голода, а употреблять падаль будем, хотя бы и заразная скотина. Или же нас расстреливайте, нам жизнь не нужна”»31.
Всего от массового голода в Поволжье, на Украине и других областях погибло около 8 миллионов человек. Это больше, чем Российская Империя потеряла за четыре года Первой мировой войны. Смерть этих людей целиком и полностью лежит на совести советской власти, проводившей жесточайшую антикрестьянскую политику.
Недавние соратники Сталина по борьбе с Троцким, пытавшиеся сопротивляться форсированному раскрестьяниванию и составившие так называемую правую оппозицию, были репрессированы. Разгрому подверглись и старые русские имперские кадры, которые, вооружившись идеологией сменовеховства, решили служить советской власти, поскольку воспринимали ее не как коммунистическую, а как центральную власть национальной России и надеялись на ее «перерождение». Эти русские патриоты не могли остаться равнодушными к масштабному умерщвлению русской деревни от голода. Таким образом, в 1928–1930-х годах по оставшейся национальной интеллигенции прошел каток массовых репрессий, что нашло отражение в Академическом деле, «Деле славистов», «Шахтинском деле», процессе «Промпартии», деле «Трудовой крестьянской партии», деле против военспецов «Весна».
Наконец, удар огромной силы в виде «безбожной пятилетки» обрушился на Русскую Православную Церковь, рассматривавшуюся большевиками как естественную опору сопротивления крестьянства. Именно период коллективизации и индустриализации стал эпохой наиболее яростного наступления на русское национальное сознание и память о Российской Империи. В 1928 году в Севастополе был уничтожен памятник адмиралу Нахимову как оскорбляющий чувства заходящих в порт турецких моряков. В 1932 году Наркомпрос постановил отправить на металлолом памятник генералу Н. Н. Раевскому на Бородинском поле как «не имеющий историко-художественного значения». Была перелита петербургская триумфальная колонна, созданная из 140 трофейных пушек в честь победы под Плевной.
Однако индустриализация России, ради которой трудились на стройках века заключенные ГУЛАГа, отрывались от своих семей и принуждались к тяжелому физическому труду русские женщины, уничтожалось в ходе коллективизации русское крестьянство, состоялась. Выступая перед выпускниками военных академий Красной армии 5 мая 1935 года, Сталин заявил: «Мы страну из состояния голода, страну громадную с маленькими очагами промышленности, полудикую, мелкокрестьянскую, полусредневековую страну, мы эту страну вывели и поставили на новые рельсы; идя на жертвы – это верно»32.