Константин Малофеев – Империя. Настоящее и будущее. Книга 3 (страница 4)

Для контроля за бизнесом была создана «Национальная администрация восстановления» (NRA) во главе с Хью Сэмюэлем Джонсоном, бизнес-партнером магната Бернарда Баруха и убежденным противником «убийственной доктрины дикого и волчьего индивидуализма»¹³.

Задачей NRA стало манипулирование экономическими процессами, приближавшее экономику США к плановой. Джонсон навязывал отраслям сложные «кодексы честной конкуренции», включавшие ограничение производства, твердые цены, твердые зарплаты и сокращение рабочих часов. Заводы, фабрики, магазины, рестораны должны были работать согласно десяткам таких кодексов.

Но NRA функционировала не как государственный советский Госплан, а, скорее, как протофашистская ассоциация. Символ организации – синий орел – размещался на окнах сотрудничавших с ней компаний, грузовиках, кассах, газетах. В отношении остальных организовывался жесткий бойкот. Под знаменами с синим орлом проводились многомиллионные массовые шествия сторонников NRA. По сути, ведомство Джонсона осуществило тотальное картелирование американской экономики, на время покончив с фетишем свободной конкуренции и «невидимой руки рынка».

Аналогичную роль в аграрном секторе сыграл так называемый Закон о регулировании сельского хозяйства (Agricultural Adjustment Act). Во главе профильного министерства стоял Генри Уоллес, подчеркнуто симпатизировавший СССР и являвшийся, кстати, последователем известного «гуру» Николая Рериха. Главной задачей ведомства Уоллеса было принуждение фермеров к сокращению производства. Осуществлялось это жесткими мерами, приведшими к сокращению численности фермеров и переходу их в число клиентов «Управления общественных работ». Неудивительно поэтому, что аграрную политику Рузвельта часто сравнивали с английскими огораживаниями XVI века.

США, сосредоточившие в своих руках значительную часть мирового богатства, могли позволить себе гораздо более щадящие методы построения планово-тоталитарного социализма. Сам социализм при этом носил не коммунистический, а корпоративный характер. Тем не менее базовые тенденции рузвельтовской политики совпадали с теми, что имели место в СССР и Германии.

Кроме того, Рузвельт не смел прибегать к массовому террору. Однако селективный террор применялся. Когда у президента появился опасный конкурент, политик-популист Хьюи Лонг, выступавший за всеобщий раздел олигархических богатств между американцами, то Рузвельт перехватил его лозунг о налоге на богатых. Новый закон был принят, однако коснулся только одного человека в стране – наследственного миллиардера Джона Рокфеллера. А вскоре Лонг при загадочных обстоятельствах был убит. И уже посмертно на него навесили клеветнический ярлык «фашиста» и «американского Гитлера».

На решительные антиолигархические меры Рузвельт так и не пошел. Он не стеснялся негативно высказываться в адрес богачей, с его подачи был принят закон о социальном страховании и введении пенсионной системы, он оказывал поддержку профсоюзам в столкновениях с олигархами, в частности с принадлежавшей Морганам General Motors. Однако эти популистские меры были направлены исключительно на повышение электорального рейтинга президента, а не на ликвидацию олигархической ФРС как таковой. Для Уолл-стрит же самой большой угрозой являлись независимые популярные политики, такие как агитатор за пенсионную реформу Таунсенд, сторонник раздела богатств Лонг и идеолог наступления на банкиров пастор Кофлин. Однако все они были нейтрализованы Рузвельтом.

Как только акционеры ФРС, «банкстеры», поняли, что опасность народной расправы миновала, они надавили на Рузвельта и свернули его «новый курс». Произошла «Рузвельтовская рецессия» 1937–1938 годов, которую сам президент считал не естественным экономическим процессом, а заговором против его политики. Рупором олигархата стал Верховный суд, который в американской системе разделения властей на службе Уолл-стрит всегда играл роль третьей, «запасной», ветви власти против президента и Конгресса. Рузвельт не стал конфликтовать с олигархами, и к 1938 году «новый курс» фактически был свернут. «Дорогой Цезарь» перешел к строительству американской империи вовне. Преодолевая отчаянное сопротивление изоляционистов, он вовлекал США и мир в войну.

За 1930-е годы рузвельтовские США индустриально оснастили и вооружили как сталинский СССР, так и гитлеровскую Германию. Теперь предстояло стравить их с Англией и друг с другом, чтобы на выходе Америка получила безусловную гегемонию над миром. Великая депрессия продемонстрировала, что если американцы не добьются всемирного экономического господства, то власть ФРС приведет США к банкротству, а их глобальные конкуренты только усилятся. Первая мировая война оказалась очень действенным инструментом обогащения Нового Света за счет тотальной войны в Старом. И новый Ханаан решил использовать этот дьявольский инструмент еще раз.

Гитлер

Человек, ввергший Германию и весь мир во Вторую мировую войну, не был по рождению гражданином германского рейха. Адольф Гитлер родился в 1889 году на территории Австро-Венгрии в небольшом городке Браунау-на-Инне в семье чиновника Алоиса Гитлера. Мать Адольфа Клара приходилась внучатой племянницей своему мужу.

Солдат Адольф Гитлер. 1914 г.

В молодости Гитлер хотел стать художником. В 18 лет он переехал в Вену, однако все его попытки поступить в художественную академию провалились. На несколько лет он оказался на люмпен-пролетарском дне австрийской столицы. Именно в этот период выработались его основные политические убеждения.

Прежде всего молодой Гитлер ненавидел и презирал Габсбургскую монархию, служившую для него примером «смешения рас», в котором «низшие», славяне и евреи, возобладали над «высшими», германцами. Гитлер утверждал, что в нем нарастало внутреннее неприятие государства Габсбургов как конгломерата различных этнических групп, заполнивших столицу. Его, как он сам признавался, «выворачивало наизнанку» от смешения чехов, поляков, венгров, русинов, сербов, хорватов. Особенно будущий глава Третьего рейха возненавидел евреев. Огромный город стал для Гитлера олицетворением того, что он именовал «расовым осквернением», из-за которого якобы разложился «древний центр германской культуры»¹⁴.

Не желая защищать Габсбургов и сражаться рядом с чехами, Гитлер уклоняется от военной службы. Он проникается идеями великогерманской партии, которая искала спасения австрийских немцев в объединении с германским рейхом (что, между прочим, по законам Австро-Венгрии считалось изменой).

В то же время его внимание привлекают социал-демократы, но не своими марксистскими идеями, которые были ему отвратительны, а умением выступать от имени рабочего класса и организовывать массовые мероприятия. Наконец, под влиянием обильно циркулировавших в австрийской столице политических брошюр Гитлер становится маниакальным антисемитом.

Поправив дела получением небольшого наследства умершей тетки, 24-летний Гитлер перебирается в Мюнхен и с началом мировой войны вступает добровольцем в германскую армию. Он от звонка до звонка отслужил на Западном фронте, много раз был ранен и удостоен наград. Ненадолго ослепнув после газовой атаки в октябре 1918 года, Гитлер, выйдя из лазарета, узнает, что война Германией проиграна, кайзер свергнут и бежал, а в стране теперь республика, власть в которой пытаются захватить коммунисты.

Хотя стратегически война Германией была проиграна еще в августе 1914 года в сражении с русской армией под Гумбинненом (в результате чего из наступавших на Париж немецких частей значительная часть войск была переброшена на Восточный фронт и Германия лишилась возможности покончить с Францией одним ударом), подавляющее большинство немцев этого не осознавало. От кайзера и генералов до ефрейторов и рядовых солдат все были уверены, что находятся в шаге от победы. Крах экономики и государственности, позорное перемирие, подписанное тогда, когда на территории Германии не было еще ни единого неприятельского солдата, воспринималось как предательство, удар в спину, нанесенный либералами, социал-демократами, олигархами и евреями.

Еще больше возмущения добавил Версальский мирный договор. Хотя он был мягче, чем, к примеру, Брестский мир, навязанный Германией России, подавляющее большинство немцев расценивали его как национальное унижение, а установленную после свержения кайзера Веймарскую республику – как живой символ этого унижения и фактически оккупационный режим. Кипела политическая борьба – за власть боролись монархисты, консервативные революционеры, сторонники создания «Третьего рейха», национал-социалисты и даже национал-большевики. Действовало множество военизированных организаций, стремившихся к возрождению былой военной мощи, имперского могущества, а зачастую и декларировавших стремление к освобождению от власти мирового олигархата.

Межвоенная Европа была одержима страхом перед призраком коммунизма. Европейские буржуа опасались ужасов Мировой революции Ленина и Троцкого в своих странах. В противовес силам Коминтерна стали создаваться фашистские группы и партии, которые сочетали идеологию антикоммунизма и национализма с заимствованными у революционеров методами манипулирования народными массами, ненавистью к старым аристократическим элитам и монархии. И Муссолини, и Гитлер прошли школу революционеров. Гитлер некоторое время даже сотрудничал с Баварской советской республикой.