Константин Лесницкий – Сердце в огне (страница 6)
Студенты и франт разошлись как в море корабли. За весь разговор бледный не произнёс ни единого слова – нерусский отвечал “мы”, за обоих.
Как только тротуар опустел, из арки вылетел огроменный тощий мужик, наспех натягивая куртку. Он пролетел через площадку, протоптался по клумбе и выскочил на то место, где минуту назад стояла троица. Огляделся, мотая ушами, и достал из нагрудного кармана круглые чёрные очёчки, как у кота Базилио.
– Из огня да в полымя!
Он заметил парня в чёрной футболке, тот уже уходил. Длинный на бегу засунул палец под пятку, поправив ботинок, отодрал от подошвы прилипшую семёрку бубен и устремился следом.
Парень оглянулся. Никого. На футболке у него была покрытая шипами, клыками и лезвиями белая паутина, в которой название музыкальной группы не узнал бы даже её собственный фронтмен. Звуки улицы в голове отдавали скрежещущим нагромождением гитар:
Оглянулся. Вытащил наушник. Ничего, кроме шума листвы, ему не открылось, только во втором ухе продолжал орать бешеный металлист. Может, уже поздно, и все давно разошлись по своим предприятиям и учреждениям, а может, дело в районе? Здесь никогда не бывало много людей, будто жители соседних многоэтажек вообще не работали, и по утрам им просто было незачем куда-то идти. Поселиться бы в такую многоэтажку…
Беспроводные, проводные, накладные, чёрные, белые и разноцветные, опутывающие очередь библиотеки силиконовыми змеями. Наушники!
Двое без них. Тот самый бледный студент со стиснутыми челюстями и за несколько человек до него сутулый мужик в пиджаке.
Металлист в чёрной футболке стал в конец. От сутулого его отделяла девушка, но она мельком выглянула и, увидев, сколько ещё ждать, молча пошла к выходу, разинувшему пасть перед человеческой гусеницей: бегите, люди, вы тратите время. Время дорого, время! Бегите ко мне!
Очередь ползла, шаркая кроссовками. Среди шуршания скрипели помятые туфли. От мужичка заметно несло. Не спиртом, просто несло. Его белобрысый затылок был прямо перед носом металлиста, но того не заботили цвет и густота волос стоящего впереди бомжа. Почему должны? Он глядел в телефон, как и юноша впереди, и девица перед ним, и женщина перед ней. Опущенные головы навевали скуку. Поначалу мужик стоял смирно, руки в карманах. На студента не похож, даже на заочника. Точно бомж.
Он оглянулся на парня по-заячьи и шмыгнул носом.
– Куришь?
Тот поднял глаза исподлобья, а потом опять опустил.
– Чё молчишь?
Нет ответа. Мужик вытер нос рукавом:
– А я уже и забыл, какие вы тут все…
Даже если бы он сказал это в полный голос, вряд ли бы что-то изменилось. И даже если бы кто-то услышал, тоже.
Он зыркнул из-под бровей на студентика впереди. Тот строчил сообщение, уткнувшись в экран, будто набирал носом по клавиатуре. У него была мятая как из задницы толстовка, и шнурки развязались. Мужик тихонько откашлялся и уронил из кармана пять рублей.
– Ой.
Наклонившись, он обогнул руками тощие ноги мальчишки, связал ему шнурки и выпрямился, отряхивая колени. Металлист вытянул шею.
– Ты чё там сделал, убогий?
– Монетишку поднял.
В библиотеку заглянула лысая башка с большими ушами. Протиснувшись внутрь, долговязый замер, осматриваясь.
В тот же миг, как сверкнули чёрные очки, вонючий мужик резко вышел из очереди и нырнул в книжный ряд, растворившись.
Очередь дошла до бледного. Он уже сдал книжку, двинувшись к выходу. Длинный поднял на лоб очки, под которыми оказались прищурые голубые глаза, и едва не залез ему в рот, так старательно вглядывался, а когда студент уже почти ушёл, вдруг схватил за плечо.
Молодой человек оттолкнул незнакомца. Повисла мёртвая пауза. Секунд десять они стояли и пялились друг другу прямо в глаза, пока длинный не опустил очки, оскалив забор:
– Прошу прощения, я лишь обознался. Не стоит беспокоиться.
Разминулись. Уже уходя, бледный студент вдруг почувствовал что-то на руке. Кровь.
Чтобы понять, что это не его, понадобилось три секунды. Впервые за всё время, что смотрел в пустоту без всяких мыслей, взгляд вспыхнул, он обернулся и увидел – внизу на куртке лопоухого темнел бордовый след.
Молодой человек дикими глазами следил за неизвестным, пока тот ходил по библиотеке, разыскивая кого-то. Куртка чужая – рукава короткие, да и штаны. Студент стоял на входе и наблюдал, но ничего не делал, пока, наконец, не заметил, что тип привлёк внимание. Библиотекарша приказала читателю подождать – тот и без того мог простоять с опущенным носом часик-другой, – и убежала в соседний зал. Там одна женщина что-то тараторила, вторая уже набирала номер. Очередь начала замечать длинного. Строчивший сообщение пацан попытался сбежать, но свалился мордой в пол с размаха.
Бледный быстро ушёл.
Лестница. Хотел спуститься, но столкнулся в узком проходе с вонючим мужиком в пиджаке. Секунду постояли, вонючий рванул, он вместе с ним. Опять столкнулись, не пролазят! Бледный терпеливо пропустил бомжа, слетевшего вниз, перемахивая через перила, а потом спустился сам.
Как только они пропали, вслед за ними из библиотеки вывалила целая толпа с испуганными замершими лицами.
Этого бледного молодого человека с впалыми щеками и горделивым лицом, шелушащимся от каждодневного бритья, звали Юрий Михайлович Воскресенье, и длинный действительно обознался, когда усомнился в этом, ведь никаких других мест, кроме бетонного зазеркалья окружных дворов, Юрию было неведомо. Он вышел на знакомую тропу, отправившись куда-то.
Вокруг было серо и тихо, единственный клочок жизни – угольный грунт с торчащими, будто искусственными, ровными деревцами неведомой породы. Их кроны как мелкая пёстрая мозаика были покрыты оранжево-золотыми вспышками. Солнце слепило влажно и душно. Где-то вдали вздымались промышленные трубы, подпирая небо и смешивая тучи с ядовитым дымом, словно черпаки в котле. Город стоял. Неизвестно где, неизвестно когда, окутанный вечной мглой. Казалось, если бы вдруг заплыл сюда из тумана веков корабль героев, сгинули бы они здесь и сошли бы в Аид, потому что хоть и край земли, а не пасут здесь циклопы стада богов, нет здесь священных лугов, нет одиноких волшебниц, даже гарпий и сирен. И нечем было бы питаться войску, кроме как грызть деревья на тротуаре – хорошего вина не продают, жертвенный огонь развести не дала бы милиция, а без того и другого как можно жить?
Если бы не огромная аббревиатура над входом в университет, можно было подумать, что это просто какое-то старинное здание под снос, одна из сотен облезлых четырёхэтажек конца позапрошлого века, наполняющих город.
На аллее возле мусорки сидел бедняк в лохмотьях и играл на гитаре. Скамейки заняты. Вокруг образовалась пустота – студенты обходили его стороной.
В кепку приземлилась бумажка. Мужчина тут же схватил её, но робко положил обратно, чтобы не показалось, будто рад пятидесяти рублям. Убедившись, что это не фантик от конфеты, он покосился вслед прохожему с гладко зачёсанными на затылок чёрными волосами. Болезненный какой-то.
Первокурсники показывали студенческие на входе, по очереди придерживая дверь. Юрий вошёл, но ничего не показал, и охранник на него не взглянул.
Стоило только очутиться в холле, как среди народа возник не то парень, не то мужик в брюках, строгом пиджаке и синем галстуке. Был он чем-то похож на советского актёра из какой-нибудь южной ССР. На голове копна – облысение не грозило. Усталый вид.
– Сегодня у всех короткий день, пары до двух.
– Ясно.
– Не хочешь спросить, почему?
– Не хочу.
Мрачные коридоры были похожи на кладбище с падающими на пол тенями оконных крестов. Стены покрашены старой зелёной краской, превратившейся в бугристую корку. Во всём здании стоял приятный запах прошлого, который первокурсники лаконично характеризовали: воняет.
Юрий был на голову выше Заура и заметно крупнее остальных студентов, хотя здоровяком его было не назвать – тощий, как вешалка в парикмахерской. Заур постоянно держал руки в брюках, задрав полы пиджака. Все вокруг несли на себе признаки времени: наушники средние и маленькие, у кого даже большие, как в девяностые, гарнитура в одном ухе, и только по Зауру и Юрию было никак не сказать, какой сейчас на дворе год или даже век. Разве что совсем примерно.
По коридору прошёл иностранец.
– Впервые вижу негра в университете.
– Не негр, а чернокожий.
Заур задрал бровь. Шея у него всегда была согнута, как у водопроводного крана, и от этого взгляд исподлобья.
– Или хотя бы африканец, – добавил Юрий. У него, наоборот, спина всегда была выпрямленная.
– Негр и негр.
Пошли дальше.
– Наверное, из какого-нибудь Гондураса, денег хватило только на наш музей.
Заур бесцельно откашлялся.
– Шавы бы.
Коридор разделился. Юрий и Заур молча пошли в разные стороны.
Юрий оказался в маленькой аудитории со старыми партами, похожей на семинарский класс. На стене чёрная доска, крашенная в несколько слоёв.
Сел за парту, откинувшись на стуле. Когда пришёл, людей ещё не было, только сейчас стали появляться. В группе было больше девушек, чем парней. Никто ни о чём не говорил, никто не здоровался, когда заходил очередной одногруппник: ни сам он, ни сидящие.