Константин Кузнецов – Сто килограммов для прогресса. Часть первая (страница 79)

Попробовать синтез Фишера-Тропша? А когда этим заниматься? Там реактор сложный — двойной, сначала получение угарного газа и водорода из угля, а в следующей ступени синтез углеводородов. Пошел к химикам, все объяснил, пусть попробуют сами, может получится. Но это после того как сделают порох для стрелковки. А пока пусть Прохор реактор делает, но это тоже после карабинов.

Все, пошла информация про османов, надо ехать в Каффу.

Глава 10

Прибежал я в Каффу, и во дворец консула. Помощник консула Каффы — Оберто Скварчиафико рассказал что произошло. Уже несколько недель не приходило ни одно судно из метрополии. Но недавно пришло судно из Ликостомо, что в устье Дуная. На нем прибыл курьер Банка, и рассказал что судно, на котором он плыл из Генуи было остановлено османами в проливе и захвачено. Там он видел еще несколько арестованных генуэзских судов. Курьеру удалось бежать, он нанял фелюку, добрался на ней до Ликостомо, оттуда уже на нашем корабле в Каффу.

— Так что султан начал войну. Пока только захватывает наши суда в проливе. Там стоят десятки, если не сотни галер, но войска на них еще не грузятся. Значит, Мехмед решил предварительно нажиться на наших проходящих судах. Какая подлость! Ведь у нас договор, мы платим за проход проливов! Ну что еще можно ждать от этих дикарей!

— И что же теперь делать? Гирей нас не сможет защитить!

— "Что делать!" — вот как раз над этим и думает консул — Оберто передразнил меня, — Ну и я тоже думаю.

— Так ведь не устоим! Османов тьма!

— Ой, потише, самому тошно! — что то Оберто утратил тактичность от переживаний. Мы распрощались и я вышел во двор.

Хорошая новость — происходящее не связывают со мной, пока. А то что война уже почти началась — плохо. Хотя это все равно должно было произойти, только позже. Зато у консула теперь есть понимание неизбежности войны. Что-то я не вижу для генуэзцев выхода из этой ситуации. А ведь это очень подходящий момент, я думал про такую ситуацию, и этот момент настал. Это мой шанс.

Срочно домой, надо все подготовить. Быстро в Чернореченск, раздал указания, погрузил все что нужно, взял взвод солдат и на трех шхунах вернулся к утру в Каффу.

Консул принимать не хотел, он вообще никого не принимает. Пришлось сильно мотивировать Оберто, и обещать, что мой визит очень важен для консула. Джентиле был мрачен и неприветлив, смотрел на меня с нескрываемым пренебрежением — "какая торговля, купец, когда моя ж… жизнь в опасности!" — читалось в его взгляде.

— Господин консул, прошу Вас взглянуть на одну вещицу, уделите мне несколько минут!

— Хорошо, что там у вас.

Я открыл дверь, через которую только что вошел, два солдата внесли небольшой сундук и вышли. Ключом открыл сундук, там на подушках лежал ларец. Это я так ценность содержимого нагоняю. Аккуратно ставлю ларец на стол, разворачиваю к консулу и открываю крышку. Там, на белой шелковой подушечке лежал громадный не ограненный рубин. Тот самый, что я купил за десяток баксов на Али, тот самый, что пролежал два с половиной года, зашитый в носок, в моих вещах. Самый крупный рубин в этой реальности.

— Можете взять в руки.

Джентиле держал рубин двумя руками, медленно поворачивая. Он не рассматривал рубин, он его созерцал. Его лицо разгладилось, он забыл про опасность, нависшую над Газарией и лично над ним. Магическая чистота цвета притягивала и завораживала.

Через несколько минут консул очнулся, он посмотрел на меня, и его лицо стало возвращаться к первоначальной мрачности.

— Зачем вы мне это показываете. Вы что, не понимаете что происходит?

— Понимаю, господин консул. Султан нападет на Таврию очень скоро. Он уже считает себя цезарем византийских земель, и хочет стать единственным хозяином Эвксинского Понта. Проливом он уже владеет, осталось захватить колонии на берегу. Ни Генуя ни Гирей не смогут этому противостоять. И у вас два варианта. Остаться в Каффе и погибнуть, либо бросить колонии, и уйти по Истру или Тирасу, пока они не перекрыты. Но тогда конец карьере, а может и наказание, не знаю, какие у вас в Банке порядки.

— Зачем вы так…

— Простите, господин консул, я не из жестокости все это вам говорю, я лишь хочу узнать, не заблуждаюсь ли я, потому как хочу вам предложить еще один вариант.

— Да, вы описали все довольно точно. Дома, в Генуи, у меня много… собственности, я все это потеряю, если брошу Каффу. А пока есть надежда, что султан не нападет. А что вы можете предложить?

— Продайте мне колонии, всю Газарию. Этот рубин величайший в мире, он стоит или двадцать тысяч, или пятьдесят тысяч лир. Просто нет такого покупателя, чтобы мог столько заплатить. Зато представьте как вы будете выглядеть в глазах руководства Банка — продали за большую ценность тающий снег весной. Ведь колонии превратятся в пепел очень скоро.

Джентиле понял. Я на мгновение увидел в его глазах надежду, но он быстро восстановил контроль над лицом.

— Но я не могу принять такое решение единолично!

— А Совет Консулов?

— Да, если собрать совет из трех консулов, при обязательном участии консула Солдайи, в чрезвычайных условиях мы имеем право на такое.

— У меня очень быстрые корабли, дорогой Джентиле, если Вы сейчас напишите письма консулам, то к вечеру консулы Солдайи и Лусты уже будут здесь. Ну и желательно послать кого-то из чиновников с письмами.

— Да, не будем терять время! — консул сел писать письма. Да, время для него теперь бежит очень быстро. Я сам представляю как медленно закрывается створка ворот, устья Дуная и Днестра, пока еще не перекрытые османами.

Консул написал письма и вызвал помощника, не Оберто, помельче. Я вызвал сержантов, объяснили задачу, сержанты и чиновник быстро ушли исполнять.

— Я еще приглашу ювелира. Я вижу, что рубин настоящий, такое нельзя подделать, но чтобы ни у кого не было сомнений.

— Я восхищаюсь вашей предусмотрительностью, господин консул.

— Ладно вам, провизор, не льстите. А такой вопрос, зачем ВАМ "тающий снег весной"?

— Понимаете, этот рубин уникальный, нигде в мире нет ничего даже в половину от этого. И менять это чудо на серебро слишком бездарно. У Вас нет покупателя на колонии, которые станут пеплом, а у меня нет покупателя, который сможет дать настоящую цену за рубин. А так — мы нашли друг друга.

— Ой, Андреас, не сочиняйте мне! Вы покупаете титул. Вы сможете побыть настоящим дожем или королем месяц, пока не придет султан. А потом сбежите в Европу, будете королем в изгнании. Хотя нет, королевский титул надо в Ватикане подтвердить, не успеть, да из баронов в короли… Сомнительно. А вот дож республики — вполне реально. Как вы назовете свою республику?

— Вы так проницательны, господин консул…

— Андреас… — консул глянул на меня покровительственно-снисходительно, как Василий Иванович на Петьку.

Гениально! Он придумал мне легенду, и еще инструкции дал.

— Дорогой Джентиле, с вашего позволения я займу зал Совета со своими воинами до вечера, безопасность, сами понимаете. И не посылайте мне своих воинов, только курьеров по одному.

— Да, конечно.

Я упаковал рубин, солдаты взяли сундук и вышли.

— До вечера, господин консул.

— До вечера.

Мы засели в зале заседаний Совета. Набрали воды из колодца, пока туда никто ничего не бросил, еще есть вода во флягах. Еда у нас была с собой на три дня — хлеб, сыр, сухофрукты. Может я и параноик, но не надо искушать. Хотя это не в интересах консула. До меня доехало, почему он так уверен в подлинности рубина, он хочет в это верить, так у него есть шанс, есть повод уехать в Геную.

Расставил посты снаружи и внутри, караулим сундук. Выходим только в уборную, группой не менее четырех человек. Если иду я, четверо меня охраняют. После обеда лег спать, предстоит бессонная ночь. Приказал спать одному отделению три часа, разлеглись на лавках.

Разбудил сержант, сказал что шхуна пришла, уже идут. Смочил лицо водой, пожевал кураги, запил водой. Правильно, что поспал, до утра буду нормальный.

Прибежал курьер, консул приглашает. Взял с собой выспавшееся отделение, приказал спать второму отделению, третье охраняет.

Зашли в кабинет консула, он просторный, тут наверное взвод разместится, только стоя. Сидят три консула, два помощника, Оберто в том числе. Еще ювелир и два чиновника из совета Каффы. Четыре воина у дверей, я тоже четверых солдат оставил — паритет как бы. Хотя тех четверых могу один из револьвера положить за три секунды, я медленно стреляю, некоторые мои штурмовики гораздо быстрее стреляют. А мои солдаты — двое с карабинами, двое с револьверами. Ладно, что-то я не туда думаю.

Первый этап — ювелир. Сначала он потерял дар речи, но быстро взял себя в руки. С нашего разрешения, рубин уже как бы общий, чуть ли не облизал его. Подтвердил что рубин настоящий, с трудом выпустил его из рук, сказал что стоимость рубина ему не ведома. И что он жалеет, что увидел рубин, так как придется молчать об этом. И он не жалеет, так как он увидел этот рубин, а таких людей на свете очень мало. Не глядя взял оплату и ушел. Прямо философ, а не ювелир.

Начались переговоры по условиям продажи колоний. В принципе, разногласия вызвали только вопрос о серебрянном запасе в сокровищницах. Сошлись на том, что консул забирает с собой в Геную казну Каффы, которая составляет три четверти казны всех колоний Черного моря, потому как деньги здесь накапливаются, а в остальных городах — деньги только на оперативные расходы. Но я на каффскую казну и не рассчитывал, торговался только чтобы получить хотя бы остальную мелочь, ведь мне придется содержать чиновников и войска в каждом городе. Налоги поступать будут, но торговля сильно "упала" с началом блокады пролива, придется выкручиваться с бюджетом.