Константин Кузнецов – Сто килограммов для прогресса. Часть первая (страница 56)

Купец всем своим видом выражает скептицизм. Я достаю маленький мешочек, на полстакана, открываю. Купец смотрит, нюхает:

— Это не перец.

— А ты попробуй, только осторожно, чуть-чуть.

— Ну куда, куда столько! Эх!

Купец берет хорошую щепотку, попробовать — бесплатно, надо пользоваться. Отправляет в рот и внимательно жует. Его зрачки расширяются вместе с глазами, хватает ртом воздух, смотрит растерянно по сторонам, и побежал искать воду. Вернулся минут через пять, дышит тяжело, глаза красные.

— Это не перец! Это шайтан!

— Я же тебе говорил, чуть-чуть надо. Будешь брать? Всего двадцать лир, и следующий завоз будет только через год.

— Но он не пахнет перцем!

— Зато как жжет!

— И кому я это продам? Каждому пробовать давать?

— Зачем продавать! Ты представь как этот красный перец будет с жареным мясом, да вином запить!

Купец прислушался к своим ощущениям.

— А как разыгрался твой аппетит теперь!

В глазах купца мелькнула хитрая мысль, наверное, придумал как это выгодно продать. Сторговались на двенадцать. Главное, чтобы перец пошел по торговым каналам, хотя бы попробовать, чтобы через год появился спрос.

Отправляемся в экспериментальное плавание — не каботажное, а напрямую к побережью Грузии. Хотя, конечно, авантюра, я ни широту ни долготу определять еще не умею, у меня есть только компас и хорошая карта. Я даже сделал бронзовый секстант с зеркалами, но погрешность измерения широты превышает сотню километров, как раз половину расстояния от Чембало до турецкого берега. Кроме того, нужны эфемериды Солнца, а "Морского астрономического ежегодника" у меня нет, да и не существовал он для пятнадцатого века. Относительно точно могу померить широту по Полярной звезде, но только на суше, с зафиксированным горизонтом. Так как ночью не видно горизонт, а днем не видно звезду.

Аналогично и с долготой, точные часы у меня есть, и электронные и механические, но подготовки и таблиц не хватает. Вот если провести сутки на суше, то можно определить астрономический полдень, и по разнице во времени можно определить долготу. Так что с морской навигацией пока плохо.

Ну в Черном море мимо берега не промахнешься. Еще в Чембало набрали сухарей, вяленого мяса, сыра. В Каффе набрали готовой еды на два дня, а хлеба на неделю.

Вышли, и пошли в открытое море по компасу, курс взял на Ло Вати — Батуми. Когда объяснял, что пойдем без берега шестьсот верст, многие слегка растерялись, но никто испуг не показал, и мы пошли в открытое море. Разбились на вахты, будем идти круглые сутки, одно из преимуществ плавания в открытом море. Перед рулевым нактоуз с компасом и скипидарная лампа с маленьким фитилем и отражателем, так чтобы подсвечивать только компас. Ветер только часто меняется, то галфвинд, то бакштаг. Лавировать не надо, а скорость скачет — до девять узлов, то двенадцать. Оценить пройденный путь очень трудно.

На следующий день, когда решил, что прошли шестьсот километров, повернули на восток, к берегу. Через пару часов показалась земля. Еще около часа шли вдоль берега, увидели поселение. Что-то бухта в другую сторону. Причалили, народ подходит, спросили, что за город. Оказывается Себастополис — Сухуми. Вот навигатор-Сусанин! Вообще-то я их и раньше путал, но чтобы с картой и компасом ошибиться на полторы сотни километров!

А народ собрался, думает что мы купцы, видят флаг Генуи. Но я послал грека и алана объявлять на их родных языках, что мы набираем в войско молодых парней, возрастом от четырнадцати до шестнадцати лет, испытания и отбор будут завтра утром. Оглашали недолго, кому надо — узнает. Я долго думал над возрастным диапазоном — младше нельзя, война через полтора года, не успеют подрасти, а старше — будут плохо ассимилироваться. Было бы времени у меня больше — брал бы помладше.

Накупили свежей еды, вернулись на корабль, вечер уже. Отошли от берега, встали на якорь, ужинаем. Подошел алан, оказывается, он боится что я его здесь оставлю. Я объяснил, что он у меня на службе, и будет оставаться, пока хорошо служит, ну или сам не захочет уйти.

Утром встал, а на берегу толпа, человек двести, полгорода собралось. Полчаса потратили чтобы отделить кандидатов — человек тридцать. Еще полчаса объясняли, что на вопрос "Ты кто?", надо назвать имя и возраст. Вроде разобрались, послал домой восемь кандидатов — пятеро слишком мелкие для четырнадцати лет, трое явно старше шестнадцати. Все врут. Ну или сильно хотят в армию.

В основном пришли аланы и черкесы, есть греки и армяне. Еще раз объявил, что набираю воинов, они будут учиться и тренироваться год, их будут одевать и хорошо кормить. Кто сможет стать хорошим воином, того возьмут в войско. Остальные пойдут пешком домой. Войско далеко — в Чембало. Еще двое ушли сами. Начинаем испытания, первое — бег. Отмерил метров триста, встал у финиша, дал сигнал. Бегут примерно одинаково, только трое явно отстали — отсеял их. Что-то все какие-то худые. Теперь метание камней в цель — посмотреть на координацию движений. Отсеял только одного. Теперь самый главный тест. Поставил перед ними одного солдата, в форме но без брони. Всем объясняем на всяких языках — сейчас буду давать команды, солдат будет исполнять, вам надо только повторить. Все поняли? Еще раз объясняем.

Командую: "Сесть!" — солдат сел на корточки, "Встать!" — он встал. А сам смотрю кто как исполняет. "Сесть! Встать! Сесть! Встать!" — потом "Лечь!" — это как "упор лежа принять!". А сам встал так, чтобы они когда лягут — были головами к моим ногам. "Лечь! Встать!". Отобрал только пятерых — два алана, черкес, грек и армянин. Греков было больше, но взял только одного для большей многонациональности. Выдал каждому по бумажной монете в сольдо, как билет на пароход, и сказал — быстро попрощайтесь с родителями — скоро уходим. Через полчаса отчалили, думал куда идти, на север или на юг. Таким темпом набираю людей — пойду на север.

В таком режиме прошли Каво-ди-буксо, Песонко, Какари, Лияш, Касто. С каждым городом отбор был строже и строже, но набрали тридцать два человека, на шхуне тесно уже, спят в гамаках по очереди. Еду закупаем на каждой остановке. Смотрю, города уже пошли относительно сытые, вроде Чембало или Воспоро. Решил не терять времени и пошел домой. Закупились едой и пошли по компасу. По дороге начал уже изучать своих будущих солдат, составил список, фамилии есть не у всех, как и у моих, также сочиняем фамилии-прозвища. Отметил, у кого морская болезнь, как и у Игната. Аким с солдатами гоняет новобранцев, даже строевой занимаются на палубе. Тесно, маршируют на месте. Смотрю кто из солдат хорошо командует.

В этот раз был немного точнее — пришли в район Судака. Каботажем дошли до дома. Из порта в Чернореченск пошли строем, в колонну по три. Ну это похоже на строй. Пришли прямым ходом в баню, уже горячая, я конного вперед послал предупредить. После бани выдали старую стираную чистую рабочую одежду, сказал что будет форма, как на солдатах. Потом в солдатскую столовую, тут наоборот, приготовили одно блюдо — всем одинаково, быстро и думать не надо. Сняли мерки с новобранцев, всего три размера — рост, объем груди, размер обуви. Утром соберу всех девок и баб шить срочно. Вечер уже, загнали в казарму и спать. Оставил Игната и одного из солдат дежурить и патрулировать ночью.

Сам успел заскочить в цеха, вроде все работает — гвозди штампуются, болты точатся, стволы сверлятся, уголь дымит, забор построили, второе каменное здание начали строить. Вот только построили большой механический молот, один раз ударили — сломался шатун. Теперь ждут меня. Шатун такой — не тонкий, хорошо сломался. Жахнуло, говорят, сильно — аж пыль пошла. Ладно — завтра, спать хочу.

Утром, после завтрака, разделил новобранцев на две части, объяснил, у нас такие порядки, все солдаты один день тренируются, другой работают. Надо уже названия подразделений вводить — разделил еще пополам, проследил чтобы национальный состав был равномерно распределен. Теперь у нас четыре отделения во взводе. Два отделения побежало на пробежку, потом строевая. Третье и четвертое отделение — будет тачками гравий возить, отсыпать плац и дорожки. Завтра поменяются. Но работают они не больше шести часов в день — надо их развивать, а не замучить. Сержантам выдал стеки — деревянные палочки, как трость, но короче. Сильно не бьют, но очень хорошо стимулирует выполнение команд, потому как язык еще плохо понимают.

А я в цех, с молотом разбираться. Я так думаю, что шатун и должен был сломаться, потому как слишком жесткая конструкция, он геометрически не проходил над наковальней. Ввели в привод шатуна — в кривошип — упругий элемент, похожий на рессору, кузнецы начали ковать новый шатун и рессору.

У меня в отливках лежит отлитый казенник для орудия, кроме того, отлили чугунный гладкий ствол, попробовать. Казенник надо шлифовать или фрезеровать, плоскошлифовальным там не подлезешь, нужно концевую фрезу. Фреза из У8 чугун плохо берет, все-таки шлифовать придется, надо делать шлифовальную шарошку, по принципу концевой фрезы, поставим на тот же портал, только обороты нужны еще выше, надо добавить еще ступень редуктора.

Смотрю, в огороде семенной картофель созрел, по всем признакам. Аккуратно собрал, сходил в Ялту-Каулиту, и там собрал, расплатился с "фермером". У меня около двух тысяч трехсот клубеньков семенного картофеля! Выросло три четверти посеянного, пять сортов — три раннеспелых сорта и два — урожайных. Первый этап своей стратегии я выполнил. Все разложил в десять мешочков, подписал. В разных концах Чернореченска вырыли два погреба, сложили мешочки туда. Как говорил Виктор Степанович — "нельзя складывать оба яйца в одну корзину". В огороде остались только двулетники на семена: капуста, морковь, свекла и сахарная свекла.