Константин Кузнецов – Сокровище Колдуна (страница 3)

С таким нехитрым напутствием подполковник Власенко поспешил к служебному «Форду», что был припаркован у самой кромки лесопарковой зоны.

— Крутись как хочешь, а результат добудь, — усмехнулся Агафонов, провожая начальника равнодушным взглядом.

Палыч, что сидел неподалеку и прекрасно слышал весь разговор, хихикнул.

— Ну что скажешь? — поинтересовался у специалиста Агафонов.

— А чего сказать? Очень все плохо, Кирюх. Все очень плохо.

— Это еще почему? — не понял оперативник.

— Когда что-то непонятно, оно всегда плохо. Потому что непонятно, как и почему. А когда понятно, хорошо, меньше мороки и головных болей.

Агафонов нахмурился и приблизился к Виктору Павловичу, который фотографировал стены рядом с местом происшествия.

Щелчок, яркая вспышка — и темный туннель словно вздрагивает от постороннего вмешательства.

— И что же тебе тут непонятно? — уточнил оперативник.

— А все!

— Но так ведь не бывает.

— Не бывает, а здесь, представь себе, есть.

Кирилл открыл рот и хотел спросить еще что-то, но этого не потребовалось, поскольку Палыч начал говорить:

— Понимаешь, в преступлении все подчиняется простой логике. Труп, следы, оставленные преступником, предмет преступления и дальше по списку. А когда из этого списка что-то выпадает, появляется Х, то есть неизвестное. Но, как говорится: и с этим можно работать. А теперь представь, что таких неизвестных два или три. Тогда и приходится поломать голову.

— И сколько, по-твоему, здесь неизвестных?

— Все.

— Как это все?

— Так это все!

Палыч подошел к выходу из туннеля, где еще недавно лежала мертвая девушка, и указал на кровавое пятно. Тело, наверное, уже доставили в судебный морг, но неприятный привкус смерти все еще витал в темноте, отражаясь от стен мрачными пятнами.

— Смотри сюда. — Палыч указал на металлический поручень. — Жертва сидела тут — я нашел на металле частички с ее одежды. Пила энергетик. Банку мы уже изъяли, но там и так понятно, что именно ее.

— След от помады? — догадался Агафонов.

— Да, идентичный цвет. Сидела она, судя по всему, долго. Можно предположить, что кого-то ждала. Друзей, тайного воздыхателя, подругу, короче, хрен знает кого.

— Ждала-ждала и дождалась, — предположил оперативник.

Эксперт хмыкнул и, издав странный крякающий звук, заявил:

— Ответ неверный! Ваше очко уходит в зрительный зал.

— Кончай прикалываться.

— Никого она не дождалась. Сидела здесь, а потом оказалась там. — Указательный палец уткнулся в кровавый след.

— Что значит «никого»?

— А то и значит. Ни одного свежего следа тут нет, сколько мы с Вадимом не лазили, ничего не нашли. А хочу заметить: поверхность здесь очень хорошая, асфальт и тонкий слой земли. Поверь, здесь все как на белой бумаге — любой, даже самый крохотный след виден. А тут нет, сколько не ищи.

— Может быть, затоптали? — предположил Агафонов.

— Нет, исключено. Я тут раньше прокуратуры был, меня патрульные привезли первым.

Кирилл кивнул:

— Хорошо, с первым Х-ом разобрались. Что-то еще?

Палыч только хмыкнул:

— Да сколько угодно. Например, рисунок ваш загадочный. Даю руку на отсечение: девчонка сама его нарисовала.

— С чего ты взял?

— По линии и почерку. Ты что, не заметил чуть ниже приписку «Сегодня»? Тут вот, чуть ниже, за перилами. Уже давно установлено, что почерк у мужчин более угловатый, наклон вправо, размер небольшой. А у женщин, смотри, более витиеватый, широкий как гирлянда или узор.

Кирилл кивнул, но тут же парировал:

— Но на пальцах убитой следов мела не обнаружено. Что скажешь?

— А ничего. Вытерла она пальцы, и всех делов-то. Мы в сумочке у нее салфетки влажные нашли. Пачка открыта, и одна смята, использована. Не стала она ее выкидывать, а к себе убрала. Видать, аккуратистка или родители хорошо воспитали.

— Получается, жертва пришла, нарисовала символ, выпила энергетик, положила себе на грудь карту и благополучно умерла? — хмыкнул оперативник.

— Получается, — подтвердил эксперт. — А если тебе Х-ов мало, то вот тебе еще один: орудие преступления не найдено. А даже если искать будем, то вряд ли найдем! Эксперты там, конечно, выводы сделают, но у меня складывается впечатление, что раны имеют рваный характер не от внешнего, а от внутреннего воздействия.

— Это еще что значит? — не понял Агафонов.

После недолгой паузы послышался ответ:

— Кода вроде как разорвалась изнутри…

ГЛАВА 2. Чертов круг

1779 год, Тарбеевский лес

В балагане было хорошо протоплено и сухо. Здесь Петр с иноземцем и стали ждать проводника. Впрочем, прибыл тот достаточно скоро.

Граф Калиостро недоверчиво уставился на низенького старичка с огромной седой бородой в пожухлом тулупе с многочисленными заплатами. Мужичок поправил ремешок мушкета, что висел за спиной, фыркнул и ткнул пальцем в заморского гостя:

— Этот шо ли платит?

— Господин Феникс приехал к нам издалека, — начал Петр.

Но старик лишь высморкался в кулак и упрямо повторил:

— Этот шо ли платит?

Граф кивнул. И уточнил:

— Простите, а с кем имею честь?

— Федор Валерьянович. Местный фестер, то бишь лесной времянник.

— Рад знакомству, уважаемый. Мой сопровождающий Петер сказал, что вы сможете меня проводить в особое место. Чиортово Тьемечко, кажется.

Лесник, выпучив глаза, покосился на Петра Архиповича, что стоял справа от заморского гостя.

— Куды?

— Ну чего вылупился-то⁈ — внезапно взвился сопровождающий. — Тебе же сказано, в Чертов круг надобно. И заплатить тебе за это готовы, дурья твоя башка!

Фестер перевел взгляд на иноземца, еще раз осмотрел того с ног до головы и недоверчиво скривил бородатую физиономию.

— Темечко, говорите. И какова плата?

— Пьять рублей, — торжественно объявил Калиостро.

— Ого! — присвистнул сопровождающий.