Константин Кузнецов – Шушмор. Наследие исполинов (страница 21)

— Так, что тут у нас? — одними губами произнес Зубов. Прием давний и излюбленный, нечто вроде самодисциплины. Вроде как озвучиваешь собственные мысли, чтобы не упустить ни одной детали.

Сильный туман усложнял любую возможность наблюдения. Как Зубов не всматривался в пустоту, смог рассмотреть только треногу с котлом и лежащих у потухшего костра двух цыган. Вернее, он смог разглядеть лишь огромные фигуры, накрытые то ли шкурой, то ли одеялом. Но вывод сделал точный: там два представителя Табора.

Чуть правее высилась странная постройка, больше напоминающая юрту, чем привычную палатку. А рядом еще несколько кибиток и, кажется, стоящий в полный рост человек. Тощий, высокий, в сапогах и длинном пальто, а на голове модная шляпа. Стоял он облокотившись на палку. Стоп. Зубов присмотрелся. Поторопился он с выводами: не палка это, а карабин. Только чего же он сторожит не с окраины. Кому его дозор в самом центре стоянки нужен?

Интересно, один тут сторож или несколько? «А то ведь может неприятный конфуз случиться, примут меня за воришку и стрельнут без суда и следствия, — рассудил Зубов. — Впрочем, воровать у конокрадов и первостатейных мошенников так себе история, — тут же продолжил размышлять соглядатай».

Но следователь все-таки решил рискнуть.

Сделал шаг, второй — осторожно, словно кот, готовящийся схватить мышь. Подошел к костру, присел, выставил руку — жара не было, потух давно. Прислушался к тишине: храпа или сопения не слышно. Неужели цыгане спят как цуцики? Непохоже. Приклонил голову еще ниже к куче тряпья и мгновенно оценил, что люди у костра мертвы.

— Не дышат, — одними губами произнес Зубов. Закусив губу, он развернулся и уставился на сторожа. Отсюда он выглядел как монумент, навроде статуи. Но при более ближнем рассмотрении стало понятно, что высокий цыган скорее пугало, чем каменное изваяние.

Оказавшись рядом, следователь внимательнейшим образом осмотрел стоявший на собственных ногах труп. Ни единого признака насильственной смерти: ни раны, ни пореза, даже синяка — и того нету. Если бы хотя бы слабое дыхание было, решил бы, что спит.

Дальше Зубов действовал более решительно. Подошел к одной повозке, ко второй, затем зашел в палатку — везде были найдены бездыханные тела. Но главное, что он обнаружил, это белый круг, очерченный солью, — неровная граница, которая оказалась вовсе не кругом, а Рубиконом, отделявшим внешний мир от стоянки Табора.

— И впрямь чертовщина! — уже вслух произнес Зубов. Или все-таки специально обставлено? Оно ведь всегда сподручнее думать про нечистую силу, чем про преступника из плоти и крови.

Тогда опять все срастается. И более ясно даже. Цыгане не очень приятный сосед: кражи, гадания, сплошной обман. Вон один малец-проказник сколько животины попортил, представившись коварным оборотнем. Тут любой терпеливый люд взбунтует. И, конечно, захочет неугодных соседей извести. Сказано — сделано. Чем у нас там травят-то обычно? — Зубов мысленно перечислил названия ядов.

Остановился на мышьяке, потом припомнил белладонну, болиголов и замер, уставившись на огромный каменный столб, — границу, где начиналось проклятое Урочище. Меж двух стволов, растянутый на веревках, висел цыганенок. Тело его было изломано, все в крови. Сразу понятно, что над ним долго измывались, пока мальчонка не испустил дух.

Зубов захотел прокричать филином, но звуки застряли в горле. Он снял котелок и медленно осел на землю.

Глава 10

НАСТОЯЩЕЕ. Запретный остров. Страшилки у костра

Ник склонился над стариком, которого только что спас, и взволнованно уточнил:

— С вами все в порядке?

Старик повернулся на бок, склонил голову и громко закашлял. Изо рта полилась тонкая струйка воды.

— Настоящий зашквар! — прошептала Кира. — Вы ведь могли утонуть!

Но вместо благодарности несостоявшийся утопленник слегка отдышался и тихо спросил:

— Зачем вы меня спасли?

— Чего⁈ — не понял байкер. — Ты чего, реально сдохнуть решил?

— Не ваше бесово дело!

— Вот и помогай после этого людям. — Ник расстроенно махнул рукой и отошел в сторону.

— Зачем вы так? Мы же хотели вам помочь, — объяснила Кира.

Старик изменился в лице, нахмурился. Его губы зашевелились, голова медленно склонилась, словно от усталости. Большие мозолистые руки потянулись к шее и обхватили маленький деревянный крестик. Губы лодочника стали шевелиться. Он словно молился, повторяя одни и те же слова.

— Ей, мужик, тебя как звать-то? — спросил Ник, склонившись над стариком.

— Василем кличут, а шо? — внезапно замолчав, после недолгой паузы ответил лодочник.

Подняв голову, утопленник еще раз посмотрел на присутствующих и, слегка прищурившись, уточнил: — Правда шо ли помочь хотите?

Ник и Кира переглянулись, но первой заговорила девушка:

— Конечно помочь! А что нужно сделать? Хотите в больницу вас отвезем?

Старик немного помедлил, а потом указал на противоположную сторону и осторожно сказал:

— Вещичку одну мне треба забрать с однохо места. Сдюжите али чо?

На лице Игоря возникло недоверие. Скрестив руки на груди, он посмотрел на Киру и покачал головой. Но обсуждения не последовало, потому что на первый план вышел Ник и уверенно во всеуслышание заявил:

— Да какой вопрос, дед. Сделаем! Мы все равно тут вроде как на каникулах. Сейчас быстро метнемся туда и обратно. Ты, главное, нас на ту сторону закинь, а мы дело сделаем.

Старик кивнул.

— Но, только, пообещай, что пока мы будем ходить, ты снова в воду не бултыхнешься, — добавил Ник.

Опять короткий кивок.

— Тогда заметано! — байкер протянул старику руку.

— А почему это вы сами не можете забрать свою вещь? — задал вполне закономерный вопрос Игорь.

Василь перевел взгляд на историка. Немного пошамкал беззубым ртом, а потом спокойно заявил:

— Так не положено мне. Запрет!

— А от кого?

— Знамо, от кого. От тех, кто тама живет. Вам можно, а мне нельзя. Ну, так что, возьметесь, али как?

— Да возьмемся-возьмемся, — ответил за всех Ник. — Правда, сестренка? Нам же все равно, где твои тайны искать? Тем более там наверняка что-то интересное есть? Ведь есть, Василь?

Растерянно заморгав глазами, старик обвел взглядом присутствующих и тихо прошептал:

— Тама Урочище!

Лодка, что стояла у берега, оказалась дырявой. Но Василь успокоил ребят — чуть выше по течению есть небольшой рыбацкий схрон, там и лодки целые имеются.

Переправились довольно быстро. Лодочник привязал лодку к торчащему из воды колышку, достал бумагу, карандаш. Послюнявил грифель языком и начертил кривую линию, ведущую от реки до внутреннего кривого круга с шестью огромными прямоугольниками. Как говорится, из точки А в точку Б.

— Во, хлядите сюды… Сначала идете так… тама дорога нормальная… а вот сюды не ходите, тама болота. Идите все время прямо, а потом чуть левее, тама роща, а тута низина. Как спуститесь, увидите такие огромные каменные столбы — стало быть, пришли. Внутрь не заходите… запрет. А возле третьего столба… отсчитаете от гнилой повозки, справа должна стоять трость дорогущая такая, с набалдашником — орел такой красивый с открытой пастью. Берите ее и бехите оттуда что есть мочи. Не оборачивайтесь! Особенно если филин ухать начнет, и мужской голос вас звать. Ну а тут уже я вас поджидать буду. — Василь помолчал, почесал затылок, подумал, что бы добавить, а потом задорно присвистнул: — Как, по силам такое доброе дело?

Ник улыбнулся во все тридцать три зуба и подмигнул Игорю. Тот тяжело вздохнул и, обидчиво понурив голову, вернулся в лодку.

— А ты что не идешь? — удивилась Кира.

Игорь недовольно мотнул головой:

— Да, я возвращаюсь.

— Хочешь оставить нас одних? — Ник нахмурился от возмущения. — Ну, брат, не знал, что ты такое сыкло!

— Ник, прекрати! — вступилась за парня Кира.

— А как это еще назвать? — развел руками Ник и указал на Игоря. — Он же нас банально кидает! Я считаю так: раз приехали вместе, так и уезжать будем вместе. Закон джунглей!

— Это закон стаи, а не джунглей, — в очередной раз поправил его историк.

— Тем более!

— Ну, правда, Игорь. Мы же обещали, да тут и недалеко. Посмотри всего-то пять-шесть километров, за пару часов обернемся. — Она продемонстрировала парню нарисованную лодочником карту. — А обратно — пробежимся. Мы ведь хотели приключений, так вот они. Заодно и доброе дело сделаем. А еще я обещаю: больше не будем искать записи этого самого Зубова. Наш поход на этом закончен. Просто поможем Василю и домой. — Она присела рядом с Игорем и ласково обняла его. Потом повернула его голову к себе и поцеловала в губы.

Игорь стойко перенес столь страстные уговоры и продолжил упрямиться:

— Не хочу.

— А чего ты хочешь? — слегка растерянно поинтересовалась Кира.

— Хочу домой, принять душ, полежать на диване, поесть, выпить горячего чая, — начал перечислять историк.

— А больше ты ничего не хочешь, метросексуал недоделанный? — недовольно хмыкнул Ник.