Константин Кузнецов – Сезон Колдовства (страница 59)
— Могу я проститься с дядей? — осторожно попросила Нера.
— Конечно, — согласился Клациус. — Только недолго. У нас не так много времени.
Мы вновь оказались рядом. И бесконечное расстояние обзавелось зыбким мостом. Нера обняла меня за шею, прижалась сильно-сильно и заплакала. И я ответил взаимностью. Теперь мы вместе знали, каким жестоким может быть приютивший нас мир. Но к сожалению, уже ничего не могли изменить.
— Я всегда буду помнить о тебе, дядя, — прошептала она.
— Я тоже, — тут же ответил я. — По крайне мере, насколько хватит моего сознания. — На лице возникла слегка наивная улыбка.
Очередная неудачная шутка, но на этот раз, пустые звезды, уж точно последняя. Я крепко прижал Неру к себе, но крепкая рука тут же потянула ее назад.
Племянница подняла на меня взгляд полный слез и едва слышно сказала:
— Они сделали меня другой…
Короткая фраза, которая обрушила мое зыбкое спокойствие.
Обернувшись, я нашел взглядом стоявшего поодаль Гардиуша Блана. Кардинал наслаждался своим превосходством, изумительная партия была разыграна как по нотам. Шах и мат, господа перегрины!
Хотелось выть на Сферу, как бродячий пес, который проворонил изворотливых воров. Но изо рта вырвались лишь жалкие обрывки фраз.
— Я же говорил: меня еще в юности называли самым лучшим создателем кошмаров, — одними губами прошептал кардинал. Но я его прекрасно слышал.
Процесс расставания был столь болезненным, что я ощущал лишь опустошение.
Нера билась в истерике, а сопровождавшие ее перегрины пытались оттащить мою племянницу в сторону, подальше от ее проклятого родственника.
Наконец, им это удалось. Они сделали успокаивающий укол и погрузили девушку в повозку.
Я провожал их взглядом полным ужаса и отчаянья. Не за себя, а за всех жителей Сферы. Как бы это банально ни звучало, но одну жизнь я с легкостью разменял на сотни тысяч.
Гардиуш щелкнул пальцами. Помощники тут же засуетились вокруг великого гроссмейстера. Открыли парасоль, чтобы солнце не так сильно напекало голову, подогнали карету и выставили ступеньки, и подали его ручного хорька.
— Прощай, перегрин, — устало произнес Гардиуш. — Ты оказался славной пешкой, неприхотливой и податливой. Надеюсь, не держишь на меня зла?
— Хотел бы, да не получается, — ответил я. — Так что, остается только простить вас. Наверное, это будет правильнее всего. А время рассудит. Все-таки, у зла есть удивительное свойство, оно всегда обращается к своему источнику.
В глазах кардинала промелькнуло замешательство:
— Видимо, ты говоришь о себе, перегрин. В моих поступках нету мрака. Я рыцарь в ярких доспехах, который призван трепетно оберегать вверенные мне владения…
— Только уж слишком рьяно вы взялись за дело, — перебил его я. — Решили искоренить нас раз и навсегда? План хороший, но не дальновидный. Моя племянница станет источником болезни, и конечно же, инициирует всех соплеменников. Начнется паника, и страх погонит поселенцев прочь из нашего убежища. Говорить, что произойдет дальше, или вы сами догадайтесь, Ваше высокопреосвященство? Мрак возвратит все на круги своя. И небо озарится тысячами ярких вспышек, которые обрушатся на грешные головы этого вконец прогнившего мира.
На лице Гардиуша отразилась некая растерянность:
— Не говори ерунды, моменраг! — внезапно прорычал он и быстрым шагом направился к карете.
Я проводил его равнодушным взглядом. Внутри кардинала ждала моя старая знакомая — ведьма из катакомб и оба ее приспешника. Они с тревогой встретили раздраженного хозяина. Раздался резкий приказ, и на лошадей обрушалась тонкая плеть возницы.
Невозможно безнаказанно творить зло.
По крайне мере, еще никому не удавалось осуществить коварный план и выйти сухим из воды. Может быть, это и называется Великим равновесием, на котором зиждется все живое. Но даже если это не так, то очень хочется верить, что это и является главной аксиомой мироздания.
Ночь сегодня выдалась яркая: никаких облаков, лишь мириады звезд и два огромных очертания искусственных спутников — большая и малая Сфера. Я долго взирал на них, пытаясь угадать, как изменится Отсталый мир, когда произойдет вынужденное переселение моих соотечественников. Возможно, он станет хуже, ожесточённее. Но может статься, что все выйдет иначе, и где-то здесь среди грязи и смрада возникнет частичка спасительной надежды.
Внезапно ночной мир наполнился чередой ярких вспышек, и от большой Сферы принялись отделяться призрачные осколки капсул. Сотни или даже тысячи светящихся нитей разукрасили горизонт.
Значит безумие, которым кардинал наградил мою племянницу, начало действовать быстрее, чем я рассчитал.
Люди бежали прочь, стремясь к безопасности, пускай и мнимой, но все же безопасности. Точно так же, как крестьянин пытается удрать от волка, который выбрался из леса на забытый тракт, загоняя себя в губительную трясину.
Челноки, капсулы и сигарообразные транспортеры устремились к земле, своей новой родине. Переселение, о котором мы так долго мечтали, наконец-то произошло. Правда не добровольное, а вынужденное.
Ну так какая, к пустым звездам, разница!
А может быть, так и надо, просто брать и обрубать все неопределенности. Рушить удерживающие тебя барьеры и решительно идти вперед, несмотря ни на какие ограничения. Такова судьба человека, ищущего себе новый дом. Конечно, многие не доживут до приземления и станут жертвами кардинальской чумы, как я окрестил Молочную росу. Так это ничего.
Когда один Сезон сменяет другой, должен произойти естественный отбор, мать его!
А что же останется в сухом остатке?
Без людей Сфера превратится в обычный орбитальный мусор — огрызок, который будет еще долго болтаться, как напоминание о закончившейся эпохе. Эпохе перегринов…
Заплечный мешок был полностью готов. Поправив лямку, я разжал кулак: на ладони лежал маленький приборчик, по внешнему виду напоминающий жирного червя. Зашвырнув его подальше в чащу, я ощутил ноющую боль в шее. Рана была совсем свежей и еще кровоточила, но восстановление — это лишь вопрос времени. Главное, не забывать жевать сухой травник и прикладывать его к ране.
Вернув мне последний долг, искусный лекарь совершил невозможное. Но без молочной росы выздоровление не прошло бы так гладко. А значит, ее свойства не всегда приводят человека к безумию. И я тому живой пример. Так что, при всем моем скептицизме, все же оставалась надежда, что Нера жива. Только для того, чтобы ее отыскать, мне понадобиться помощь поводыря. И я очень надеялся, что Кейтлин не откажет мне в еще одной маленькой услуге.
Данная глава является запрещенной и не входит в общий классификатор по настоянию Конферата.
В своей работе я описал множество разношерстных тварей различного образа и подобия, рассказал о среде их обитания, повадках и прочих особенностях. О чем знал сам, и что мне поведали странники, спустившиеся с небес. Но последнюю ступень этой жуткой иерархии я оставил не для созданий мрака, как считают мои коллеги, отнюдь.
Я приберег ее для человека. Самого великого и ужасного существа, сила которого не поддается никакому мыслимому измерению. И дело тут не в количестве зубов, когтей или иного оружия, коим пользуется обычный зверь. Зачастую исходящая от него опасность вполне осязаема и где-то даже примитивна. С человеком же совсем другое дело.
Он может творить зло неосознанно, скрытно или, наоборот, вынашивать хитроумный наполненный коварством план. И в этом его главная опасность. Невозможно описать то количество пороков, коим мы люди можем уничтожить себе подобных. Поэтому во главу пьедестала я ставлю любого, именно своих соплеменников, тех что населяли или будут населять здешние земли.
Так что Тварь сто первого порядка, друзья, это мы с вами! И никогда не стоит забывать об этом.
Так мне сказал один чужеземец в широкополой шляпе и пыльном плаще, которого я повстречал на кривой дороге в срединном подданстве…