Константин Кузнецов – Предвестник Бури (страница 14)
— Словно умер… снова, — найдя в себе силы, прохрипел Валера.
Инженер прижал мужчину к себе. Он знал, что сейчас наступит «отходняк» — самая тяжелая часть страданий.
— Что хоть натворил-то? — чтобы как-то отвлечь парня, поинтересовался Иваныч.
Сплюнув кровью, Валера едва пошевелил губами:
— Семью решил проведать…
— Дурак, — спокойно констатировал инженер.
— Дурак, — согласился участковый. — Дураком жил, дураком и помер. Только горбатого как оказалось могила не исправляет. И в мытарствах продолжаю дурить! — на его лице возникла едва заметная улыбка, которую мгновенно сменила гримаса жуткой боли.
Стая голубей окружила одиноко стоящую скамейку, птицы стали привычно топтаться на месте. Старик небрежно кинул на землю пшено и принялся наблюдать за тем как предвестники неудач, сбившись в кучу, накинулись на еду. Протяжное курлыканье поглотило все посторонние звуки. В какой-то момент, полный умиления взгляд оторвался от созерцания голубей и уставился на дорожку, по которой шел молодой человек в спортивной толстовке и джинсах.
— Что за дурная манера опаздывать. Причем всегда. — Как-то отрешенно произнес старик.
Удивительно, но юноша услышал его и заметно ускорился.
Потревоженные птицы, хлопая крыльями, резко взмыли вверх. Старик недовольно поморщился и наградил юношу осуждающим взглядом. Возмутитель спокойствия с деловым видом плюхнулся на скамейку, и, устроившись поудобнее, вытянул ноги, руки при этом он скрестил на груди.
Старик вздохнул. Достал из кармана еще горсть пшена. Уже через пару секунд, позабыв о страхе, голуби вновь окружили одинокую скамейку.
— Итак, друг мой, как твои скромные начинания? — не отрываясь от своего занятий, поинтересовался старик.
Юноша немного помедлил, а потом, не меняя положения, просто пожал плечами.
— Мне казалось, в данное истории ты должен проявить особое рвение…
На этот раз реакции не последовало.
Старик устало вздохнул:
— Знаешь, то, что происходит на земле напоминает мне заигранную до дыр пьесу. С одной лишь разницей — с каждым веком игра актеров становится лишь хуже. Так что временами бывает до безобразия скучно наблюдать за одним и тем же действием.
Выдержав небольшую паузу, собеседник продолжил рассуждать.
— Если бы не Парадокс, то было бы совсем печально. Только он лечит нас от пресности. Он, а не эти пустотелые сосуды, которых все привыкли называть людьми. Предсказуемые твари. Хоть бы раз выкинули что-нибудь эдакое, — речь прервалась, и старик уделил немного внимания голубям. Потом отряхнул руки и продолжил беседу: — Итак, а теперь о главном. Ответь, как далеко ты продвинулся? Поиски окончены?
Немного помедлив, юноша постучал по деревянной скамейке, последовательно, короткий, длинный — что-то вроде азбуки Морзе. Старик странно причмокнул губами.
— Другого шанса у тебя не будет.
Вновь стук. Но на этот раз послание оказалось более коротким.
— Ты сам выбрал себе помощников. И еще, запомни Кродо[1], наше земное время скоротечнее, чем у людей, и мы должны учитывать это. Доберись до Изначального, и тогда Парадокс обретет еще одну правильную форму.
Молодой человек занес кулак, чтобы выдать очередной ответ, немного помедлил, а затем выдал три коротких стука и два с паузой.
— Я рад, что ты меня понял, — кивнул старик.
Медленно поднявшись со скамейки, он поправил своей дорогой твидовый пиджак, разгладил брюки и несколько раз хлопнул себя по внешней стороне бедра. Аккуратно подстриженные кусты зашевелились, послышалось протяжное мяуканье. Из самой гущи показалась огромная, жирная морда черного кота.
— Нам пора, — сказал старик.
Кот фыркнул, выражая свое недовольство, но противиться не стал. Запрыгнул хозяину на руки и, получив скромную порцию ласк — короткое поглаживание по спине — тихо заурчал.
Слегка прихрамывая на правую ногу, старик направился в сторону Спиридоньевского переулка. После того, как советская власть, в период своего рассвета, избавилась от церкви святого Спиридона, которая сдерживала портал на Козьих болотах[2], старик смог ходить напрямки, не опасаясь, что колокольный набат оглушит его своим переливчатым звоном.
Блуд равнодушно покосился на лоснящуюся морду охранника, показал тому язык, и недовольно протиснулся в узкие рамки металлодетектора. Остановился возле лифта, дождался, пока двери откроются. Все это время внутренняя охрана не спускала с него глаз, но замечания никто сделать не осмелился.
Года принял его в своем огромном овальном кабинете, который в буквальном смысле трещал по швам от обилия всевозможных украшений и дорогих безделушек. Массивные дубовые стеллажи хранили на своих полках различные проявления человеческих пороков, начиная от костяных кубиков и заканчивая позолоченной рулеткой.
Блуд никогда не понимал этого пагубного пристрастия к азартным играм. Ведь всем известно, здесь побеждает не ум, а изворотливость и ложь. А насытить себя адреналином можно иначе. Скорость — вот истинное наслаждение для бессмертного духа.
— Рад тебя видеть, брат, — поприветствовал вошедшего Года и распростер руки для объятий.
Он был седым и одутловатым: привычный удел для любого малоподвижного человека. Обменявшись приветствиями, старый мошенник достал бутылку коньяка и разлил по бокалам.
— Я на железном коне, — напомнил байкер.
— Разве тебя это когда-то останавливало? — удивился Года. — Обратно покатишь с ветерком.
Блуд нахмурил лоб.
— У меня к тебе серьезный разговор.
— Тем более, стоит немного снять напряжение, — продолжил гнуть свою линию старый мошенник. — Да пойми ты, я ведь не напиваться предлагаю. Серьезный разговор дело такое: мыслительный процесс на максимуме, взвешиваешь каждое слово. А мне себя беречь надо.
— Ну, за здоровый эгоизм можно и пропустить рюмочку, — с привычной небрежностью согласился Блуд.
Вытянувшись на удобном анатомическом кресле в стиле хай-тек, Года подхватил с маленького стола несколько шаров. Секунда, и они закружили по ладони в однообразном хороводе, не издав при этом ни единого звука.
— Не теряешь сноровку, — заметил байкер.
— Брось, — отмахнулся Года. — Мое ремесло всегда требовало не столько умения, сколько сообразительности. Так что это всего-навсего полезная привычка. К тому же не хочу в полтинник заработать артрит. — Пригубив коньяк, мошенник всем своим видом изобразил блаженство: раскинул руки и потянулся, словно сытый кот. — Ну, так что там у тебя?
— Я обращаюсь к тебе как к Смотрителю.
— Уже хорошо.
— Не хочу прыгать через голову.
— И не надо, — согласился Года.
— У меня сообщения для Старейшин, — пытаясь скрыть царившее внутри напряжение, сказал Блуд.
Реакция не заставила себя ждать, Года резко изменился в лице: розовые щеки побагровели, дрожащая рука вернула бокал обратно на стол. Резкий звук разлетелся по овальному кабинету.
— Аудиенция должна соблюдаться в порядке строгой иерархии. Ты не имеешь право лично… только я…
— Знаю, но мне жизненно необходимо присутствовать на докладе, — оборвал его байкер.
— Ты забываешься!
— Нисколько. Тем более, у меня есть веская причина, — упрямо повторил Блуд.
Поиграв скулами, Года покачал головой и потянулся к бокалу:
— Мне плевать на твои причины! Наши устои незыблемы. Именно поэтому они просуществовали не одну тысячу лет. И не тебе их нарушать!
Бокал оторвался от стола, но байкер перехватил руку Смотрителя.
— Бывают ситуации, когда соблюдать правила просто не имеет смысла.
— Да? Назови хоть одну!