Константин Кузнецов – Последний конклав (страница 5)

— Ненавижу упертых баранов. Но учить таких надо!

Размахнувшись, он запустил кружкой в карлика. Достаточно неожиданно для всех присутствующих. Но Морганте, судя по всему, только этого и ждал. Ловко увернувшись, он ответил незамедлительно: швырнул в кривоносого тарелкой с остатками еды. Я не предполагал, но его бросок оказался более метким, чем у соседа. Наемник только и успел, что заслонить лицо рукой. Тарелка врезалась ему в предплечье и разлетелась на куски. На куртке кривоносого возник порез, показались следы крови.

— Свиные потроха, ну теперь ты точно нарвался!

Оказавшись рядом с нашим столом, кривоносый схватил Морганте за плечо и приподнял того над столом. Видимо, хотел зашвырнуть карлика куда-нибудь в дальнюю часть таверны. Но вместо этого получил резкий удар чуть выше живота — в так называемое чревное сплетение. Я в потасовку не вмешивался лишь по одной причине: когда кривоносый подходил к столу, карлик сжал мою ладонь и покачал головой, давая понять, что справится сам.

Отскочив в сторону, кривоносый согнулся пополам. По его телу пробежала нервная дрожь, и он растерянно уставился на Морганте, словно пытаясь понять, как такое могло с ним приключиться. Попытавшись вернуться к нашему столу, драчун сделал уверенный шаг, но его ноги внезапно подкосились. Упав на пол, наемник забился в конвульсиях. Изо рта пошла белая пена. Карлик снова покачал головой, будто подозревал подобный исход, и спокойно продолжил трапезничать.

— Братцы! Да это же колдун! Смотрите, не иначе! Колдун! — внезапно завопил во все горло кто-то из присутствующих.

А вот это был нехороший знак. Паника толпы может привести к неминуемым последствиям. Давки, конечно, не будет: народу в таверне не так много. Но человек всегда стремится избавиться от страха. И если карлика и впрямь примут за помощника демонов, то могут предать огню прямо здесь, у коновязи. В общем, положение было серьезным.

Впрочем, мои опасения не оправдались. И причиной тому стал один человек. Между нашими столами возник невысокий узкоплечий мужчина в сопровождении двоих стражей. Рихтарж[1] быстро успокоил присутствующих. Подняв руки вверх, он примирительно подошел к столику, за которым сидел приятель кривоносого. Здоровяк тут же отпустил рукоять меча, коротко кивнул в знак мирных намерений. Конфликт был погашен, так сказать, в самом его зародыше. И пришло время для разбора полетов.

К наемнику, что корчился на полу от боли, подбежал кто-то из местных. Вряд ли лекарь, скорее всего, конюх, который зачастую примерял на себя роль врачевателя. Он склонился и попытался оказать помощь. Присутствующие быстро потеряли интерес к происходящему.

Рихтарж оказался возле нас и, сев за стол, произнес:

— Этих двоих я знаю. Редкостные болваны. Но позвольте поинтересоваться: каким ветром занесло в наше захолустье Божьих людей?

Карлик вытер руки об одежду, поправил плащ и, не скрывая своей личности, представился:

— Я отец Морганте, приор ордена Черной Розы. Мы с моим учеником направляемся с паломнической миссией на юг.

— Вы отец Нано Морганте⁈ Я не ослышался? — удивился рихтарж. Его лицо сделалось растерянным. — Но… постойте, я слышал, что ваш орден постигло несчастье! Многим не удалось выжить! А вы, стало быть, здесь, у нас… Какая удача!

— Простите, но откуда вы?.. — начал было карлик.

Но рихтарж не дал ему договорить, перебив самым наглым образом:

— Это ведь вы участвовали в двенадцатидневном ночном бдении в Неаполе, когда город был поглощен чумой? — Его переполняли нахлынувшие эмоции.

— Да, именно так.

Глаза рихтаржа округлились.

— Настоящее чудо! Вам ведь известно, что после той роковой ночи эпидемия отступила, в течение месяца был снят карантин.

— На самом деле все было не так радужно. Мы еще пятьдесят дней вывозили трупы, отмаливая их за пределами Неаполя. Но наша общая молитва и вправду спасла город от вымирания.

Рихтарж взирал на карлика с нескрываемым восхищением. Пока Морганте говорил, вельможа постоянно кивал, больше даже не пытаясь перебить странствующего монаха. А когда тот замолчал, задал лишь один вопрос:

— Могу я быть вам чем-то полезен? Прошу вас, не отказывайтесь принять в дар мою помощь. Тогда вы спасли не только меня, но и всю семью Ломбарди. Поэтому для меня большая честь услужить спасителю Неаполя. Подождите, а я, кажется, придумал, чем могу отблагодарить вас… Здешние места кишмя кишат разбойниками и прочим греховным людом. Так что не откажите в любезности принять от меня в сопровождение стражей, которые будут охранять ваши жизни и кошельки от всяческих неприятностей на большой дороге.

Морганте задумался. Но я был уверен: он обязательно согласится. А время тянет лишь в рамках приличий, давая возможность вельможе думать, что тот проявил искусство дипломатии и добился нужного результата.

— Мы не откажемся. Покорнейше вас благодарю.

— Ну вот и славно. До границ Апулии всецело можете рассчитывать на моих людей. Эй, Тилли, подойди сюда.

Стражник в кирасе с изображением дозорной башни и шлемом под мышкой приблизился к чиновнику. Поклонился, бросив в нашу сторону недоверчивый взгляд. Следом за ним подошел и второй. Как мне показалось, точная копия первого. Хорошо, что у него отсутствовал правый глаз, а поперек тянулся глубокий почерневший шрам, иначе я бы точно стал путать этих однояйцевых здоровяков. Впрочем, удивляться тут было нечему. По рассказам Морганте, в небольших поселках было принято образовывать брачные союзы с родственниками, потому как пришлый люд тут задерживался редко.

— Это мои друзья и особые гости нашего славного городка, — принялся объяснять рихтарж. — Вы с Пики поступаете в их полное распоряжение. Поручение очень простое: проводить паломников до границ Апулии, оберегая от всяческих злодейств и неприятностей. Головой отвечаете за их жизни! Вы меня поняли⁈

Стражи переглянулись. Один деловито ударил кулаком в грудь, второй кивнул, поправив длинный ус, и направился к выходу готовить коней.

— Ждем вас на свежем воздухе, господа! — пробасил Тилли.

Мы быстро собрались. Лишь когда оказались у коновязи, я поинтересовался у монаха:

— Думаешь, это была хорошая идея?

Карлик покосился на стражей, проверяя суму, в которой находился короб с останками ведьмы.

— У меня нет желания жертвовать чужими жизнями. Но… если на кону будет стоять спасение всей Италии и две бедные души, которые пожертвуют собой, я, несомненно, выберу…

— Не продолжай. Я понял, о чем ты. И полностью разделяю твою точку зрения, — согласился я, запрыгивая в седло.

Путешествие после наступления сумерек всегда сопряжено с опасностью. Но только так мы были способны достигнуть главной цели — не привлекая внимания местных жителей, оставить след для той, кто преследовала нас по пятам. Именно по этой причине мы и отсыпались в дневное время, а ночью старались держаться широких трактов, чтобы миновать как можно большее расстояние.

Остановившись на перепутье, Морганте кинул беглый взгляд на указатели и выбрал левое направление, что вызвало у сопровождавших нас стражей ряд вопросов.

— Простите, святой отец, — обратился к карлику Тилли, — но так выйдет гораздо длиннее. А правый тракт приведет вас к границе на целых полдня раньше.

— Полностью с вами согласен, господа, — ответил Морганте, — но дело в том, что нас не интересует граница подданства. Конечная цель нашего паломнического пути находится немного восточнее.

Тилли нахмурился:

— А можно узнать название того места, куда вы направляетесь?

— Аббатство Лучедио близ городка Верчелли, — ответил Морганте.

Нервно заржала лошадь и попыталась встать на дыбы, но страж резким движением успокоил ее. И вновь посмотрел на карлика — взгляд его сделался строгим, но в то же время растерянным.

— Возможно, вы не осведомлены о некоторых особенностях этого монастыря, но, если мне будет позволено… — донесся глухой бас Пики, который внезапно прервался, словно он осознал, что сболтнул что-то лишнее. Страж настороженно посмотрел по сторонам.

Морганте кивнул:

— Здесь нет лишних ушей, и никто не обвинит вас в ереси. Поэтому можно смело называть вещи своими именами. Но, кажется, я догадываюсь о причинах вашего беспокойства. Вы имели в виду проклятие, о котором судачат все, кому не лень.

— Судачат? — недовольно хмыкнул страж. — Нет, святой отец, дело вовсе не в слухах. Хотя и слухи, надо заметить, таковы, что от них мороз по коже. И ладно бы один дурак сказал, так тут ведь болтают все напропалую! А это что-то да значит. Да что говорить, если сам Папа закрыл монастырь за его злую суть! Теперича даже путники обходят Верчелли стороной. Мой шурин говорит, кто туда сунется, никогда оттуда не выйдет. Тут, конечно, можно и не верить, да только проверять на собственной шкуре нам совсем неохота…

— Возможно, что и так, — не стал спорить карлик. — Но это не изменит нашего направления. А со своей стороны хочу заметить, что вы можете не сопровождать нас до самого аббатства. Ведь мы намеренно умолчали о цели нашего путешествия. Таким образом, я вправе освободить вас от возложенных на вас обязательств.

Лошади вновь заржали, но на этот раз по причине злости, которая исходила от всадников. Животные хорошо чувствовали настроение наездников.

— Уж не хотите ли вы обвинить нас в трусости⁈ — внезапно рявкнул Тилли.