Константин Крылов – Прошлое. Настоящее. Будущее (страница 12)

И ещё одна важная подробность. Всегда существовало различие между «светскими евреями», которые старались максимально уподобиться – даже внешне – христианам, и евреями ортодоксальными, носителями традиции. Которые всячески подчёркивали своё еврейство, в том числе и во внешнем облике. Иногда это выглядело смешно. Но стоит помнить: именно эти люди всем своим видом напоминали собратьям-евреям о том, что они евреи. Без бородатых и пейсатых раввинов, соблюдающих множество запретов и ограничений, не было бы и успешных еврейских бизнесменов и юристов, одетых по последней моде и с аккуратными висками.

Но отвлечёмся от еврейской темы. Возьмём совершенно иное время и совершенно иных людей. А именно – обратимся к истории фашизма. Мы привыкли воспринимать фашизм – что итальянский, что немецкий – как некое «учение».

И понятно почему: таковым был «марксизм-ленинизм», нам слишком хорошо знакомый. Однако главным принципом фашизма было отрицание доктринёрства (Геббельс, наверное, сказал бы «талмудизма») и примат практики над теорией. А первые его успехи были связаны не с программой (у итальянского фашизма долгое время вообще не было никакой утверждённой программы, её придумали задним числом), а с привлекательным стилем фашизма.

Эрнст Нольте в своём фундаментальном труде «Фашизм в его эпохе», писал о раннем итальянском фашизме так: «В общем, почти до конца 1920 года фашизм влачил своё существование без сильной организации, без заметного руководства, без впечатляющего стиля. Из всех элементов его основной картины прежде всего получил удивительное развитие его стиль».

Дальше он подробно пишет о самом этом «стиле» – начиная от придуманного Габриэлем д’Аннунцио боевого клича Eia, eia, eia, alalà, и кончая чёрными рубашками, песней “Giovinezza” и нападениями на «внутренних врагов». Или, говоря современным языком, фашизм родился сначала как субкультура, а потом уже стал политическим движением.

В Германии события развивались по похожему сценарию – за исключением того, что там было меньше спонтанности и больше сознательного конструирования. Например, «фашистское приветствие» [29] было почти точно скопировано с итальянского оригинала, а чёрные фашистские рубашки были повторены в виде коричневых нацистских. Попросту говоря, Гитлер и его окружение косплеило успешных итальянцев, внося незначительные изменения. Этого оказалось достаточно.

Заметим. И итальянский фашизм, и немецкий предлагали себя в качестве национальных движений своих народов. Критически настроенный исследователь сказал бы, что они, скорее, выдавали себя за таковые. Однако опора на национальноокрашенную субкультуру имела место в обоих случаях.

А вот совсем близкий к нам пример – конструирование украинской нации, которое имело место буквально на наших глазах. И здесь огромную роль сыграли моменты стилистические: сине-жёлтые цвета, «тризуб», и, конечно же, вышиванка. Именно вышиванка стала символом «сознательного украинца», немым свидетельством его проукраинских убеждений.

Наконец, пример совсем уж забавный, но крайне поучительный – история гавайской рубашки. Придуманная японскими иммигрантами и поступившая в продажу в 1935 году, рубашка стала символом Гавайев и считается «символом древних традиций гавайского народа».

Разумеется, между глубоко традиционным еврейским национализмом, агрессивным фашизмом, новодельным украинством и весёлой гавайской идентичностью «на экспорт» – огромная разница. Но методы применяются одни и те же: сперва создаётся субкультура, подчёркивающая принадлежность к национальной общности [30]. А уже потом – всё остальное.

Нетрудно разглядеть и технические подробности. Одним из самых распространённых символов принадлежности к национально-ориентированной субкультуре является верхнее нательное бельё – то есть рубашка. Слишком оригинальная верхняя одежда – от пиджака до шубы – смотрится излишне странно, нижнее бельё никому не видно. Именно рубашка представляет собой удобный компромисс: её видно, но это не режет глаз, посторонние могут её не замечать, а свои – воспринимать как знак принадлежности к сообществу.

Думаю, уже понятно, к чему я веду. У русских есть своя «национальная рубашка», её не нужно даже выдумывать заново. Это косоворотка, до «безцаря» называвшаяся также «русской рубахой», а в армии – «гимнастёркой».

Удивительным обстоятельством является то, что косоворотка действительно является традиционной русской рубашкой. И при этом отличается от других «национальных рубашек» не цветом или узорчиком, а конструктивно.

Одежда вообще не предполагает большого разнообразия. Человеческое тело устроено, в общем, у всех одинаково, а прикрывать его от холода и комаров нужно было всегда. Поэтому практически все удобные и интересные конструктивные решения в этой области давно найдены. Особенно это касается одежды, непосредственно прилегающей к телу – тут любой выпендрёж и неудобство человек чувствует буквально шкурой. То есть рубашка и штаны. Любой конструктивный элемент здесь – это очень круто. Учитывая же ещё и то, что любое по-настоящему удачное решение очень быстро копировалось, понятно, что одежда всегда тяготела к единообразию. Плюс-минус мода, разумеется.

Есть, конечно, факторы, которые всё-таки делали одежду разной. От климатического (в Италии можно носить «меха», но не шубу) до эстетического (национальный тип лица и фигуры, например, играет – «у немочек бюстики пышные, им бы декольте и кружавчики»). Отличия небольшие, но оттого особенно ценные.

В целом, есть три метода создания национальной одежды – высокобюджетный, среднебюджетный и низкобюджетный. Они совместимы друг с другом по нисходящей – то есть, использовав первый, методы можно усугубить вторым и заполировать третьим. Но не наоборот.

Итак, первый метод – придумать что-то действительно оригинальное. Это может быть что угодно, в том числе «мелкие различия». Например, одних только платков существует несколько сотен разновидностей. И кашне от платка “babushka” люди отличают сразу. Важно тут то, что эти различия относятся к конструкции одежды. Не к размеру, не к цвету, а именно к конструкции. В свете наших примеров – упомянутые выше нити-цицит, кроме евреев, больше никто не носит. Или, скажем, у арабов есть куфия с эгалем. В общем-то – большой платок с обручем на голове, который его удерживает. Но у других такой фишки нет. И арабы это носят, и считают, что это круто. Потому что элемент уникальный. Или вот, скажем, тюрбан. Не самый удобный головной убор на свете, но те же сикхи носят его. Потому что им нужно отличаться от всех прочих.

Метод второй. Взять несколько видов уже известной одежды и скомбинировать их каким-нибудь необычным способом. Ну например – кожаные штаны, жилет и шляпу, в шляпу всадить перо. Если недостаточно оригинально – поверх жилета пустить подтяжки. Да, немножко смешно выглядит. Но для какой-нибудь немецкой местности сойдёт. Носить такое всё время, конечно, не будут, но на праздник можно и выйти. Для устоявшейся немецкой идентичности этого вполне достаточно.

Ну и, наконец, самое дешёвое. Украшения, вышивка, раскраска и принты. Это используется или для маркировки мелких и мельчайших региональных и иных различий, или по остаточному принципу.

Стоит заметить: «вышиванки» всех видов могли появиться в качестве массовой одежды не ранее, чем в продажу поступили относительно дешёвые стальные иглы. Это не помешало конструкторам народов декларировать невероятную древность всяких вышитых узорчиков и мистический смысл, в них заключённых. Даже гавайские принты, якобы, созданы «по мотивам традиционных гавайских узоров».

Славянские народы в основном доделывались в XIX веке, и примерно по одним лекалам: белые или красные рубахи с вышивкой. «Крючок туда – загогулина сюда». Русские – исключение: косоворотка известна с XV века.

Косоворотка – это надеваемая через голову рубашка (обычно носимая навыпуск) с разрезом сбоку и воротникомстойкой. Есть всякие не очень заметные детали, вроде ластовиц (необязательно) и некоторых особенностей кроя. Обычно она с длинными рукавами, но это необязательно. Она может быть мужской и женской, разница только в позиции разреза. Очень важно то, что она может быть как вышитой, так и без всякой вышивки вообще. Для того, чтобы отличить косоворотку от любой другой рубашки, не нужно никаких вышивок, принтов, особых пуговок и всего такого прочего. Достаточно кройки и косого ворота.

добрые русские люди чего-то стесняются и жмутся. Более того, я регулярно слышу от разных людей, что «не надо одеваться в крестьянскую рубашку», «национальная одежда русских – мундир» и вот это вот всё.

Главная причина такого нигилизма – столетняя большевицкая антирусская пропаганда. Коммунисты с большим пониманием относились к любой национальной одежде, но русским национальная одежда была строго запрещена. Сомневающиеся в этом могут посмотреть на любой советский плакат из серии «дружба советских республик». Как правило, там изображены все республики в виде людей в национальных костюмах: кавказец в бурке, украинец в любимой вышиваночке [31]. Русский обычно рисовался в виде человека в пиджачке. Ничего «национального» русским не полагалось.

Разумеется, это нужно было как-то объяснять. Поэтому русским внушалось, что национальный костюм – это «смешной пережиток старины» в целом, а русский национальный костюм – страшное уродство. Разумеется, это говорилось только русским. Все остальные понимали, что гордиться собственной нацией очень приятно, а ходить в богатом, в «золоте-брульянтах» – вообще замечательно [32]. Советизированные люди боятся об этом думать сих пор. Денационализированный советский обыватель до сих пор верещит что-нибудь вроде: «В наше время носить национальные костюмы – признак некой детскости сознания. И первобытности. В смысле, ходят, как те папуасы – в юбочках из тростника. Не, ну, если ради туристов, типа, на карнавал или бабушкины традиции показать, это ещё понятно. Но в качестве будничной одежды… Так и хочется спросить: “в каком веке застряли?”»