Константин Кривчиков – Сон об уходящей натуре. Поэма-аллюзия (страница 22)

Фракционная борьба завершалась, как правило, тем, что «уклонисты» публично каялись в своих заблуждениях, что не освобождало их в дальнейшем от исключения из партийных рядов и репрессий. Именно тогда в широкий обиход вошли выражения «линия партии» и «колебаться вместе с линей партии».

На всякий случай поясню, что стихотворение В. Маяковского «Левый марш» – где есть строки: «Кто там шагает правой? Левой! Левой! Левой!» – к межфракционной борьбе в ВКП (б) отношения не имеет, так как было сочинено значительно раньше. Но аллюзия просматривается.

*

В пыльных шлемах комиссаров – перефразируются следующие слова из песни «Сентиментальный марш» советского поэта и барда Б. Окуджавы: «…и комиссары в пыльных шлемах склонятся молча надо мной». Для молодёжи уточню, что речь идёт о форменных головных уборах РККА (рабоче-крестьянской красной армии) – будёновках. Был такой «красный маршал» С. Будённый, я о нём ещё упомяну.

*

Новоявленных иуд – отсыл к обороту «ноявленные иуды» из песни И. Талькова «Россия».

*

Досталась доля им плохая – инверсия цитаты из стихотворения М. Лермонтова «Бородино», где есть такие строки: «Плохая им досталась доля: немногие вернулись с поля…»

*

Сменив Завет – подразумевается библейское понятие Завета (Ветхий Завет, Новый Завет), как свода правил, определяющего взаимоотношения между Богом и народом.

*

Завет на партбилет – аллюзия на советский фильм режиссёра И. Пырьева (автор сценария К. Виноградова) «Партийный билет», вышедший на экраны в 1936 г. (то есть в преддверии «Большого террора»).

Примечательно, что прототипом отрицательного персонажа Павла Куганова, врага народа и диверсанта, по замыслу авторов фильма стал поэт Павел Васильев. Во время съёмок фильма он как раз отбывал срок за хулиганство в Рязанской тюрьме. Весной 1936 г. Васильева освободили, но в феврале 1937 г. снова арестовали и уже в июле расстреляли (в возрасте двадцати семи лет) по сфальсифицированному обвинению в принадлежности к «террористической группе», якобы готовившей покушение на Сталина.

Не могу не заметить, что Васильев, как и многие его современники, был заложником идей и норм своей неоднозначной (деликатно выражаясь) эпохи, и, в каком-то смысле, к нему вернулось бумерангом то, к чему он призывал в собственном творчестве. Поясняя эту мысль, процитирую отрывок из поэмы Васильева «Песня о гибели казачьего войска»:

«Пусть он отец твой, и пусть он твой брат, не береги для другого заряд.// Если же вспомнишь его седину, если же вспомнишь большую луну,// Если припомнишь, как, горько любя, в зыбке старухи качали тебя,// Если припомнишь, что пел коростель, крепче бери стариков на прицел.// Голову напрочь – и брат, и отец. Песне о войске казачьем конец».

Нет, не зря в Библии говорится о том, что каждому воздастся и за дела, и за слова. Однако это уже компетенция Высшего суда, а не Басманного. Я – об аллюзиях.

*

Они – эпоху подгоняя – скрытая аллюзия на роман советского писателя В. Катаева «Время, вперёд!».

*

Забыли – в Лете брода нет – имеется в виду река забвения Лета, которая, согласно древнегреческой мифологии, протекала в подземном царстве мёртвых Аиде.

Римский поэт Вергилий в поэме «Энеида» утверждал, что души умерших пьют воду Леты, чтобы забыть свою былую жизнь перед новым воплощением. Итальянский поэт и мыслитель Данте Алигьери в поэме «Божественная комедия», развивая идею Вергилия, сообщает, что воды Леты в Чистилище смывают с души умершего память о совершенных им грехах и своим течением несут её в Ад.

Выражение «кануть в Лету» в русском языке означает быть забытым, исчезнуть бесследно.

*

И не дадут им избавленья ни бог, ни Сталин, ни герой – перефразируются следующие строки «Интернационала»: «Никто не даст нам избавленья: ни бог, ни царь и не герой».

*

«Вы жертвой пали…» марш не грянет в литавры духовой оркестр – подразумевается песня-марш «Вы жертвою пали в борьбе роковой» на стихи А. Архангельского (псевдоним поэта и публициста А. Амосова).

Амосов написал текст на уже известную мелодию композитора-любителя А. Варламова, сочинённую для стихотворения поэта и переводчика И. Козлова (автора слов популярного романса «Вечерний звон» на музыку А. Алябьева) «Не бил барабан перед смутным полком». Данное стихотворение, в свою очередь, является вольным переложением текста английского поэта Ч. Вулфа «Погребение Сэра Джона Мура в Корунье».

Но революционеры никогда не заморачивались проблемой авторских прав – это ведь пережиток капитализма. И в результате долгих творческих пертурбаций песня, посвящённая памяти участника колониальных войн, английского сира и генерала, превратилась в революционный траурный марш.

*

Кто был ничем – ни чем не станет – перефразируются хрестоматийные строки «Интернационала»: «Кто был ничем, тот станет всем!»

*

Поскольку мальчики кровавы – аллюзия на строки из трагедии А. Пушкина «Борис Годунов»: «И всё тошнит, и голова кружится, и мальчики кровавые в глазах… И рад бежать, да некуда… ужасно! Да, жалок тот, в ком совесть нечиста».

*

Какой бы доброй ни была благая вера в идеалы, она ведёт в обитель зла – составная аллюзия на крылатое выражение «Благими намерениями вымощена дорога в ад» и название серии остросюжетных фантастических фильмов «Обитель зла», снятых по сценариям британского режиссёра и сценариста П. Андерса.

*

Недолог пир у псов опричных – подразумеваются опричники, особые воины-телохранители, служившие в рядах опричного войска (так называемой «личной тысячи»), созданного царём Иваном Грозным в период проведения им политических реформ с 1565 по 1572 гг.

Специфическим признаком опричников, согласно свидетельствам современников, считалась собачья голова (возможно – муляж), висевшая на шее лошади. «Псы государевы» пытали и казнили по указке царя и его особо доверенных лиц вроде Малюты Скуратова всех подряд и поголовно, не щадя женщин и детей, отличаясь исключительной, поистине изуверской, жестокостью. А затем и сами – выполнив свою функцию – были так же безжалостно «зачищены» вместе с семьями в ходе очередных массовых репрессий.

Не правда ли, напоминает кое-что из советский истории? Но подобных аналогов-ассоциаций, когда неофитов-адептов используют для грязной работы, а затем уничтожают (чтобы не зарывались), на самом-то деле в истории человечества пруд пруди. Цитата в тему из творчества Б. Пастернака: «Напрасно в годы хаоса искать конца благого. Одним карать и каяться. Другим – кончать Голгофой…// Наверно, вы не дрогнете, сметая человека. Что ж, мученики догмата, вы тоже – жертвы века».

В отечественной культуре тема опричнины отражена, в частности, в опере П. Чайковского «Опричник», поставленной по мотивам одноименной трагедии И. Лажечникова, и в романе А. К. Толстого «Князь Серебряный».

*

Их путь – в забвения траву – аллюзия на мемуарную повесть В. Катаева «Трава забвения». Она заканчивается поэтическими строками О. Мандельштама: «Играй же, на разрыв аорты, с кошачьей головой во рту, – три чёрта было, – ты четвёртый: последний, чудный чёрт в цвету!» И это, несомненно, очередная аллюзия.

*

Предавший капище язычник, – не сторож брату своему – аллюзия на библейскую легенду о Каине и Авеле. Согласно ей, Бог, узнав о том, что Каин убил Авеля, спросил: «Где Авель, брат твой?»

Задавая этот вопрос, Всевышний надеялся на то, что Каин раскается. Однако тот дерзко ответил: «Не знаю, разве я сторож брату моему?»

В этой легенде имеется неоднозначный, на мой агностический взгляд, аспект. А именно. Каин убил Авеля из зависти, после того как оба брата принесли Богу жертвы. Однако тот принял лишь жертву Авеля (кровавую, замечу, жертву, убитую овцу), а вегетарианское (из плодов и злаков) жертвоприношение Каина по каким-то причинам отверг. Вот Каин и позавидовал тому, что Бог к нему относится хуже, чем к Авелю.

Иными словами, всю кашу заварил Всевышний, подстроив братьям испытание на вшивость в духе Макиавелли. Отсюда вопрос к возможным кандидатам в Каины и Авели – может, не стоит ни перед кем выслуживаться, принося жертвы? Да ещё и кровавые?

*

Морозов Павлик был не сторож – речь идёт о легендарной в советские времена личности, пионере-герое Павле Морозове, жившем в Тавдинском районе Свердловской области.

Согласно канонической версии, придуманной советскими пропагандистами, этот тринадцатилетний мальчик якобы разоблачил отца-вредителя Трофима Морозова, за что был зверски убит – вместе с младшим братом Фёдором – своим дедом и двоюродным братом. Образ павшего в героической борьбе за установление колхозного строя юного пионера-ленинца был фактически канонизирован советской пропагандой. Павлика прославляли (о Фёдоре особо не упоминали, видимо, из-за идеологической ничтожности), сочиняли о нём поэмы, песни, книги и пьесы, а выдающийся кинорежиссёр Эйзенштейн попытался снять фильм «Бежин луг», в основе сюжета которого лежала история П. Морозова и его семьи. Но кинопроект – почти завершённый – закрыли в 1937 г. по политическим мотивам.

Уже в 80-е годы в перестроечные времена история героического пионера подверглась ревизии, некоторые, либерально настроенные, исследователи даже зачислили Павлика в доносчики. На самом деле он, скорее всего, не доносил на отца (бросившего, к слову, на произвол судьбы семью с четырьмя детьми), как не был и героическим борцом за дело коллективизации, а стал несчастной жертвой обстоятельств «великого перелома» тридцатых годов – беспощадных и до отвращения жестоких. Классовая борьба, называется, за светлое будущее. Ну а когда лес рубят, то, ясен пень, много щепок летит.