Константин Кривчиков – Долг обреченных (страница 59)

– Тогда почему ты не хочешь взять Вована?

– Потому что такие вопросы решаются без мутантов. Сначала спасем наши жизни, потом займемся твоим мутом. Все! Слушай дальше. Сейчас мы идем к знахарю. Он должен удалить твой чип. Действовать только по моей команде. Если я скажу: «Валяй!» – значит, надо убивать. Все понял?

– Про «валяй» понял, – сказал Тимур. – И про знахаря тоже. А Ирод в курсе твоих планов?

– Я его завалила.

Тимуру показалось, что он ослышался.

– Ты убила отца?

– Именно так.

– За что?

– За то, что он ублюдок. За то, что он убил мою мать. За то, что собирался убить тебя.

У Тимура округлились глаза.

– Не удивляйся, – сказала Мара. Она неотрывно смотрела в лицо Тимура, отслеживая его реакцию. – Мой папаша оказался чудовищной скотиной. Но он больше нам не помешает. Сейчас главное препятствие – Кащей. Он должен удалить чип!

– А что мы будем делать потом?

– Потом мы покинем Зону. Навсегда. Но об этом позже. Сейчас идем к знахарю.

Тимур стоял очень близко к Маре, настолько, что видел, как бьется жилка на ее белой шее. И вдруг он понял, что девушка сняла свое ожерелье. Это было неожиданно, ведь Тимур уже привык к тому, что на ее шее постоянно поблескивают «брызги».

– А где твое ожерелье? – спросил Тимур. – Я думал, что…

– Что я его все время таскаю? Так и есть. Но сейчас оно здесь. – Она хлопнула ладонью по боковому карману штанов. – Так надо. Пошли.

Поднявшись по ступенькам на первый этаж, они очутились в коридоре. Комната Кащея находилась сразу за лазаретом. Приблизившись к двери, Мара негромко проинструктировала:

– Действуем по обстановке. Если Кащей не один, то… В общем, нам нужен только он. Однако шум поднимать нельзя.

Она резко распахнула дверь и буквально ворвалась в помещение. Тимур заскочил следом. Кащей сидел за своим столом перед открытым ноутбуком. Увидев нежданных гостей, в удивлении приоткрыл тонкогубый рот. Зато зрачки глаз, наоборот, сузились до ярких зеленых пятнышек.

Тимур развернулся к двери, собираясь задвинуть засов. И вдруг почувствовал сильное головокружение. Не в силах устоять на ногах, он начал оседать на пол, цепляясь за косяк…

– Вот так, значит, – пробормотал Грек. – Пришил тебя кто-то, старый корешок. Упокой Господь твою…

Он поднял руку, но не донес ее до лба – помешала мелькнувшая мысль: «Какая, к черту, душа у Ирода? За нее молиться – лишь Бога смешить…»

Грек решил зайти к атаману, проспав перед этим пару часов в своей комнатушке. В сон его сморило после микстуры Кащея – крепкий сон, без задних ног. Зато, когда проснулся, боец сразу ощутил прилив сил – что-что, а микстуры знахарь делать умел, от них умирающий мог в пляс пуститься. Вот и Грек, едва протерев глаза, сразу направился к Ироду. Он чувствовал, что наступила пора быстрых и решительных действий. Правда, еще не понимал, что именно надо предпринять. Поэтому разговор с атаманом требовался позарез, если тот, разумеется, не успел набухаться с утра. Но действительность превзошла самые невероятные ожидания.

Дверь в комнату Ирода была закрыта. Грек поколотил в нее кулаком – настойчиво, без стеснения – однако безуспешно. Тогда он решил открыть ее ключом – для проверки. Рассудил так: если Ирод закрылся на засов и дрыхнет, значит, и черт с ним, придется подождать, а если дверь закрыта на ключ и комната пуста, то атаман где-то бродит, тогда надо его поискать.

Ключ у Грека имелся свой. У него вообще находилась связка ключей от всех помещений Логова, и сейчас он взял ее с собой – интуитивно, предчувствие подсказало. И оно не ошиблось.

Открыв замок и распахнув дверь, Грек почти сразу обнаружил тело атамана. Оно неподвижно лежало около стола в луче дневного света, падающего из окна. В первое мгновение бандит подумал, что атаман попросту в стельку пьян. Но, подойдя ближе, так же быстро понял, что тот мертв – уж слишком красноречиво выглядел кинжал, торчащий из брюха Ирода. Только и оставалось, что перекреститься и сказать приличествующие подобному случаю слова.

Однако креститься Грек в итоге не стал – рука не поднялась. Слова же все-таки сказал. Пусть и не совсем те, которые положены…

– В общем, покойся с миром, кореш, – завершил свой прощальный панегирик соратник атамана, – и Бог тебе судья.

Сочтя гражданский долг выполненным, Грек уже внимательней оглядел комнату. Его взгляд, естественно, не мог пройти мимо сейфа в углу. И вот тут-то сердце старого бандита с ходу перешло на галоп, свидетельствуя о резком подъеме давления, – дверца сейфа была приоткрыта…

– Черт, – пробормотал Грек. – Что за чичигага?..

Тимур сполз на пол, огромным усилием воли удерживая себя в сознании – словно пловец, которого тянет в черную бездну непреодолимая сила. Погрузившись туда почти с головой, задыхаясь от спазма в горле, Тимур все же сумел прохрипеть:

– Маруся… помоги…

Девушка отреагировала мгновенно. Крикнув: «Прекрати, Кащей!» – она выхватила из кармана-муфты пистолет и направила его в голову знахаря.

– Еще одна попытка – и прострелю тыкву. Ну!

– Да я и ничего, – псионик всплеснул худенькими ручонками. – Что случилось?

– Не вешай мне лапшу, урод ушастый! Запулил в Тимура ментальный заряд? Еще раз попробуешь это сделать, навсегда останешься без мозгов. Ты знаешь, я с пяти шагов не промахиваюсь. Тимур, ты живой?

– Живой, – пробормотал парень, с трудом приподнимаясь.

Головокружение исчезло, но ему на смену подкатила тошнота. И кровь из носа потекла. Тимур раньше сталкивался с подобными ощущениями, когда имел дело с шамами. Те были мастаками стрелять ментальными зарядами. Впечатление оставалось незабываемым, словно тебе зарядили электрошокером и одновременно звезданули дубиной по макушке.

После таких ментальных атак всегда наступала кратковременная потеря памяти. Вот и сейчас Тимур не сразу сообразил, куда попал и зачем. Он помнил, как стоял в коридоре рядом с Марусей перед дверью. А затем следовал провал, где царила темнота.

– Ты точно в порядке? – уточнила Мара.

– Точно. – Тимур шмыгнул носом и вытер кровь кистью руки. – Уже оклемался.

Он прислонился спиной к стене и пробежался по комнате взглядом. Зрение почти сфокусировалось, разве что желтые круги мельтешили перед глазами. Сквозь эту желтоватую рябь проглядывала рожа псионика с поганой ухмылкой на губах.

– В общем, я предупредила: еще одна попытка, и будет у тебя в черепе дупло. – Мара продолжала держать пистолет в вытянутой в сторону знахаря руке.

– Да ладно, брось меня пугать, – сказал Кащей. – Я ведь тебя спасал.

– Чего-чего? Не неси пургу.

– Правду говорю. Я подумал, что чужак тебя в заложники захватил. Вы так резко вбежали. Все так внезапно произошло… Маруся, опусти пистолет, умоляю. Я нервничаю. От стресса у меня может случиться кровоизлияние в мозг. Нет, правда. Я совсем не ожидал, что вы вдруг появитесь, аж сердце прихватило.

– Неужели не ожидал? – Мара приблизилась к псионику почти вплотную, теперь их разделяла лишь столешница. – Нюх, что ли, совсем потерял?

– Хамишь, девочка? По поводу нюха, это к волкопсам. У меня другие технологии. – Знахарь с прищуром посмотрел на девушку и пробормотал: – Так я и знал. Ты сняла ожерелье. А я ведь просил тебя этого не делать.

– Если бы я этого не сделала, ты бы отследил каждый мой шаг в Логове. А при желании вырубил бы меня, как Тимура. Думаешь, я не догадывалась, что через «брызги» у меня на шее ты чувствуешь мое сознание?.. Ладно, пистолет я уберу. Но учти, если уловлю хотя бы одно дуновение у себя в башке, то дальше будешь жить без мозгов. Я твои штучки знаю.

– Обещаю, все будет корректно. Слово джентльмена. Но зачем вы сюда ворвались? Я уж подумал, что меня на гоп-стоп собираются взять.

– Меньше думай, умник, мозги целее будут. Короче, Кащей. Ты должен извлечь из шеи Тимура свою ядовитую фиговину. Чип он там или как. Задачу понял?

Псионик озадаченно наклонил голову вбок. И стал, благодаря длинному вислому носу, походить на задумавшуюся курицу.

– Прости, Маруся, но… Я не понял. Это что – распоряжение Ирода?

– Да, это его распоряжение. Посмертное. Теперь понял, умник?

У Кащея отвалилась челюсть. Он был уже не просто озадачен, а ошарашен. И совсем не соответствовал статусу проницательного псионика. Сейчас он походил на растерянного лоха, которого обчистили в метро карманники. Даже носище свой длиннющий сморщил, словно собрался заплакать от обиды.

– Это как? Что значит – посмертное? Маруся, ты меня разыгрываешь?

– Нет, Кащей, это не розыгрыш. Мой отец умер. Примерно полчаса назад.

– Не верю. Прости, Маруся, но я должен с ним переговорить.

– Успеешь еще. – Мара ухмыльнулась. – На том свете рано или поздно встретитесь – ведь вам по одному адресу. Тогда и пообщаетесь. А пока что… это тебе вместо телеграммы – читай и мотай на ус.

Закончив тираду, она вытащила из кармана маленький предмет, завернутый в тряпочку. И протянула его знахарю: мол, бери.

Тот с небольшой задержкой взял «телеграмму» и, положив на ладонь, аккуратно развернул. В тряпочке находился средний палец атамана с перстнем из червонного золота. Ахнув, псионик непроизвольно дернул ладонью, и палец с глухим стуком упал на пол.

И без того бледные губы Кащея побелели.

– Что это значит? – пробормотал он.

– А то и значит, что хозяина больше нет. Теперь я твоя хозяйка. Давай, удаляй чип.

– Угу, – промычал псионик. – Угу.