Константин Кривчиков – Долг обреченных (страница 43)

– Смотрите! – выкрикнула Мара, вскинув левую руку с вытянутым указательным пальцем.

Головы бандитов синхронно повернулись назад и вверх, в направлении планирующей сигналки. Если бы мужики знали, что означает для них этот сигнал… Но они даже не догадывались, поэтому умерли, так и не успев сообразить, что им вынесен смертный приговор.

Мара стреляла очень быстро, негромко приговаривая:

– Раз, два, три, четыре. Готово! А теперь контрольные. Раз, два, три, четыре. Уф, готово!

Глаза ее мрачно мерцали от возбуждения.

– Я все сделал, брат, – сказал Антон, присаживаясь на корточки возле Андрея. – Я подал сигнал. И «панацею» нашел. Вот она. Брат, ты чего?

Он осторожно потрогал Андрея за шею. Тот лежал на траве, откинув голову вбок. Глаза прикрыты, на губах пузырится кровавая пена. Но все-таки пузырится. Значит, дышит…

– Не умирай, брат, – умоляюще прошептал Антон. – Прошу тебя… Сейчас, потерпи. Я знаю, что делать. Знаю. Я тебя спасу.

Он расстегнул ремни на липучках, освобождая туловище Андрея от бронежилета с карманами и подсумками «разгрузки». Затем аккуратно перевернул брата на живот. Раненый глухо застонал.

– Сейчас, потерпи, – пробормотал Антон.

Он провел ладонью по спине умирающего, пытаясь определить места входных отверстий. Они располагались наискось, от левой лопатки к правому плечу, пересекая позвоночник. Ладонь Антона тут же окрасилась в алый цвет.

Он открыл коробочку и посмотрел на артефакт. Небольшой, примерно с мизинец взрослого человека, кристаллической формы предмет и на самом деле напоминал болотную кувшинку со сложенными лепестками. И совсем не производил впечатления чудесного средства, способного излечивать от любого заболевания и смертельного ранения. Так, просто небольшой продолговатый камень. Ну разве что оригинальной формы и голубоватого, мерцающего, оттенка.

– Как же ты действуешь, зараза? – прошептал Антон.

«Панацея», разумеется, промолчала. Но неожиданно зашипела, когда на нее с ладони Антона сорвалась капля крови. А следом еще и мигнула несколько раз, поменяв голубой цвет на синий. И лепестки начала расправлять. Однако тут же скукожилась, не получив дополнительной подпитки.

– Вот оно что… Кажется, понял. А ну-ка, подруга.

Антон осторожно, не прикасаясь к артефакту руками, вывалил его из коробки на спину брата. «Панацея» тут же заурчала, как довольный кот, и налилась ровным синим цветом. Даже вроде бы ерзать стала, словно намереваясь совершить какие-то действия.

Антон немножко подождал, наблюдая за процессом лечения. Но секунд через десять он перестал его удовлетворять. Что-то шло не так. Складывалось впечатление, что артефакт не столько лечил, сколько изображал процесс. Пули-то ведь в теле сидят, а этот – сверху лежит и лишь подрагивает. Может, ему энергии не хватает? Или он, Антон, что-то не так делает?

Парень заметил, что артефакт изменил форму, расправив лепестки в чашечку. Теперь та смотрела вверх, слегка извиваясь лепестками с заостренными краями. Антону очень не хотелось дотрагиваться до этой сомнительной штуковины руками. Но реализовать идею, пришедшую ему на ум, иначе было нельзя. А раненый брат продолжал лежать не шевелясь. Лишь хрипло, со свистом, дышал, иногда вовсе замолкая. «Умрет ведь так!» – с отчаяньем подумал Антон. И он решился.

Дрожащими от волнения пальцами он ухватил «панацею» за плоское основание-чашечку и перевернул ее лепестками вниз. Увидев, что та довольно заурчала, наливаясь ярко-синим цветом, Антон произвел очередное действие – нажал на чашечку «кувшинки», вдавливая ее в тело брата. Несильно нажал, для пробы, но этого оказалось достаточно.

Получив недостающий импульс, «панацея» буквально вгрызлась в плоть раненого. Урча и разбрасывая в стороны брызги крови, артефакт погрузился в тело за считаные секунды. Антон и глазом не успел моргнуть, как «кувшинка» скрылась из вида. Ее местонахождение можно было определить лишь по синему свечению. Оно, вопреки законам физики, пробивалось сквозь мышцы, сухожилия, кости и прочие ткани, подобно свету маяка, мерцающему в густом тумане.

Антон различил, как синий огонек, похожий на лампочку фонарика, пополз сначала вдоль позвоночника, потом повернул в сторону лопатки, приближаясь все ближе к…

Антона прошиб холодный пот. «Это что же такое? – мелькнула испуганная мысль. – Ведь там же сердце! Она что же, в сердце залезет к нему?»

Внезапно Андрей содрогнулся всем телом и дико, нечеловеческим голосом, заорал. Без дополнительных пояснений было понятно, что ему ужасно, невыносимо больно. Он орал так, что Антон зажал уши, засунув ладони под наушники шлемофона. И даже зажмурил глаза – рефлекторно, как закрывают глаза при бомбежке или артобстреле, слыша свист бомб и снарядов.

Это мало помогло. Вопль брата, сорвавшийся на визг, казалось, рвал перепонки, ввинчиваясь в глубину мозга; от него, наверное, можно было сойти с ума. И Антон, возможно, сошел бы, если бы этот жуткий, поистине предсмертный крик вдруг не оборвался – так же внезапно, как и возник.

Антон открыл глаза – и ужаснулся. За то короткое время, что он находился в шоке, с телом брата произошла чудовищная метаморфоза. Оно превратилось в подобие чучела, но совсем без внутреннего содержания, как у надувной резиновой куклы. Только куклы сдувшейся, от которой осталась лишь оболочка – в данном случае не из резины, а из кожи. А голова, начисто лишившись костей черепа, стала походить на сдутый и расплющенный мяч, на котором какой-то чудак изобразил линии губ и присобачил стеклянные глаза. В них, словно издеваясь, поблескивали синие огоньки.

Однако измывательства над психикой несчастного Антона еще не закончились. Плоские побелевшие губы трупа неожиданно приоткрылись, и в образовавшееся отверстие протиснулась «панацея». Она отдаленно напоминала гусеницу или крупного жука, лишенного лапок и усов. Но сходство было мимолетным, потому что, едва выбравшись наружу, артефакт окаменел.

Антон, обхватив голову руками, закачался из сторону в сторону, как метроном. Из его груди вырвались глухие рыдания…

Еще в момент падения Гиль понял, что его зацепили. Боль была так себе, терпимая. Он поглубже забрался в траву и уже там, лежа на боку, ощупал себя. Как он и предполагал, пуля попала в руку выше локтя и вроде бы прошла навылет. При таком ранении главное – это не истечь кровью в первые минуты. Но кровотечение было слабое, судя по всему – венозное, и он немного успокоился.

Первым делом затянул жгут ниже раны. Затем вколол обезболивающее из шприц-тюбика. И снова занялся раной.

Разрезав рукав, повторно ощупал руку. Убедился в том, что ранение действительно сквозное и задеты только мягкие ткани. Сделал примитивные тампонады из бинта и марли, прикрепив их к пулевым отверстиям пластырем. После чего, прячась за кустами, двинулся в сторону села.

К БМП он даже не пытался соваться, потому что был опытным бойцом и смышленым парнем. Первое, что он понял, это то, что его пытались убить свои же бойцы, среди которых находился Андрей. При этом стрельба велась от БМП, из чего вытекало, что изменники захватили в свое распоряжение бэху. И как он должен был поступить в такой ситуации?

Продолжить перестрелку? Да, это было возможно. Но лишь в том случае, если бы он не получил ранение. И не куда-нибудь, а в правую, рабочую, руку. Как теперь стрелять из «калаша»? Левой рукой от бедра, как крутые парни в идиотских боевиках? Вот пусть эти парни там и стреляют. А он не идиот и не этот, как его? А, не Александр Матросов.

Но и тупо сидеть в кустах не имело смысла. Чего тут высидишь? Только дождешься того, что рана воспалится. Ведь помощь могли оказать лишь в Цитадели. А до нее больше пяти километров в наступающей темноте. Какие тут еще могут быть варианты? Да никаких! Шагай до базы, рассчитывая только на свои силы и надеясь, что не угодишь в темноте в аномалию или в лапы мутантов.

А что произошло около БМП – не его забота. Черт его знает, что там вообще могло случиться. За порядок в группе отвечал Замполит. И какой же это порядок, когда в тебя палят свои? Нет, пусть с этим беспределом Капитан Вальтер разбирается, на то он и командир отряда армейских сталкеров.

Преодолев по зарослям около двухсот метров, Гиль решил выйти к дороге. Потому что шагать по обочине в наступивших сумерках было все же проще и безопасней. Выглянув из кустов, он первым делом посмотрел в сторону БМП. Но ничего толком не разглядел, кроме одного – бэха продолжала стоять на месте.

Это отчасти удивило Гиля, но ничего не поменяло в его планах. Ну стоит и стоит, и чего? Не возвращаться же обратно. Там его уже однажды встретили свинцовым гостинцем, второго раза не дождутся. Вот если бы бэха тронулась в его сторону, это было бы интересно.

И он пошел по обочине в направлении села. Собственно, Гиль уже решил для себя, что подыщет в развалинах место для ночлега. Добраться до Цитадели засветло он явно не успевал. А шариться по территории Зоны в темноте – стопроцентное самоубийство. Даже большинство мутантов не рискуют заниматься подобными экстремальными развлечениями. А он обычный человек. К тому же еще и раненый…

В Зоне, как известно, по маршруту парами не ходят. Ну разве что по совсем уж широкой натоптанной тропе, да и то в случае крайней необходимости. А обычно двигаются цепочкой и, по возможности, след в след, как по минному полю. Ибо безопасной – да и то относительно – в Зоне может считаться лишь та тропа, по которой кто-то прошагал только что, на твоих глазах. Ведь уже через минуту на этом месте может поселиться какая-нибудь аномалия.