Константин Козлов – Секрет для ракетчика (страница 31)

ГЛАВА 16. СЛЕД ОБРЫВАЕТСЯ

Лучшим местом отдыха у «лиц славянской национальности» традиционно считается баня. Баня, натопленная обязательно березовыми дровами. Желательно, чтобы она стояла на берегу какого-нибудь водоема. Причем, печку лучше иметь из некрупных речных камней, а стены из душистых сосновых бревен, обшитых доской непременно из лиственных пород, дабы еловая или сосновая смола не капала на личный состав, принимающий водные процедуры. Именно в такой бане и предавались отдохновению Давыдов со товарищи после лихого набега на стойбище «враждебного племени». Баня размещалась на территории учебного центра. Топили ее загодя, и столбик термометра уверенно колебался возле отметки 85 градусов. Кондратов зачерпнул плошкой чуть-чуть воды, смешанной с пивом, и размашисто плеснул влагу на раскаленную кладку. По парилке поплыл горячий хлебный дух. В следующий миг Давыдов закрыл ладонями уши и сполз на две ступеньки вниз.

— Я тебе говорил, возьми шапку, а ты все ваше благородие из себя разыгрывал, — сказал ему Кондратов. — Лезь обратно, там внизу настоящего пара нет.

— Ага, щас! Я кочегаром на «Потемкине» не служил, — отреагировал на реплику Анатолий, оставаясь на своем месте. Лезть вверх, с его точки зрения, было равносильно самоубийству. Впрочем, баня была сложена на славу, и пар здесь был везде. Вверху послышались шлепки, и кто-то блаженно взвыл. Твист начал неистово охаживать старшего группы веником. Давыдов выбрал среди имеющихся веников березовый и принялся хлестать себя по бокам. Идиллию нарушил вплывший в облаке пара Байт:

— Скиф, тебя к шефу! — разведчики в обиходе называли Давыдова придуманным им самим же прозвищем. На вопрос майора, почему бы в нормальной жизни не звать друг друга по именам, или, согласно уставу, по званиям и фамилиям, Кондратов снисходительно ответил: «Разведчик должен быть готов к бою всегда, и действовать он должен мгновенно. Если он в боевой обстановке начнет выбирать, как обратиться к одному из членов группы, то потеряет время, и это даст противнику преимущество. Усек?». Давыдов усек, но возразил в том смысле, что, мол, какой из него разведчик. Кондратов ответил без всякой рисовки: «Ты с нами в поиск ходил, значит, наш».

Анатолий ополоснулся под душем и, завернувшись в простыню, прихрамывая, выбрался в предбанник. Хромал он по причине растянутых связок. Хромоты своей Анатолий немного стыдился, поскольку растяжение получил при прыжке с бетонной опоры столба, остальные прыгали с проволоки, чтобы ускорить переправу группы «воздухом». И ничего, все здоровы и невредимы, а он… Вот и сказалось отсутствие надлежащей формы. Как известно, для лиц вышеупомянутой национальности баня является не только местом отдыха, но и мужским клубом, а так же местом деловых встреч. Настоящей причиной их пребывания в бане была именно встреча с работником военной прокуратуры, организованная полковником Тереховым. На столе красовались нехитрые разносолы с неизбежным коньяком, шпротами и минералкой, но полковник и гость «программы» сидели не за столом с яствами, а за другим, заваленным снимками, бумагами и магнитофонными кассетами. Гость как раз закончил их прослушивание и был готов отвечать на вопросы «зала».

— Вот один из наших героев, — представил Давыдова жрецу богини правосудия полковник Терехов.

— Майор Давыдов, Анатолий…

— Хруничев Павел Германович, — ответствовал судейский.

— Звание у Павла Германовича такое же, как у меня, только с добавкой юстиции, — расставил точки над «i» полковник, чтобы Анатолий не мучился с субординацией.

— Ну и что вы, ребята, хотите от меня? — поинтересовался военный юрист.

— Как что? — хором удивились Давыдов и Терехов.

— Вот именно, что?

— Да прокурорское расследование нужно проводить! Дело возбуждать, вот что! Все доказательства на руках, — возмутился Анатолий.

— Не нужно кипятиться, давайте лучше попробуем разобраться.

— Давайте, — пожал плечами Давыдов. — С чего начнем?

— Да хоть с ваших доказательств.

— А что с ними не так? — спросил Терехов.

— А то, что нет у вас никаких доказательств.

— Как это, нет? — не понял Анатолий.

— А так. Нет, и все тут!

— А это что? — обвел рукой лежащие на столе кассеты и снимки Давыдов. — Это вам разве не доказательства?

— Стоп, — юрист предостерегающе поднял руки вверх: — Давайте определимся. Дело не во мне или в вас. Сейчас я с вами буду говорить не как гость и даже не как человек, который хочет вам помочь, а как работник прокуратуры. Идет?

— Да, конечно, — согласились Давыдов и разведчик.

— Тогда поехали, — юрист собрал листы с описанием Давыдовских похождений, прихлопнул их ладонью. — Что мы имеем? Всего лишь показания майора Давыдова. Показания, замечу, ничем не подтвержденные.

— А как быть с этим? — Анатолий показал на снимки «руин „Птеродактиля"» и магнитофонные кассеты.

— А что это?

— Прямое свидетельство фальсификации.

— И что о чем свидетельствует?

— Ну, вот снимки внутренностей после взрыва и последний доклад с борта, например, никак друг с другом не вяжутся. С точки зрения эксперта, экипаж после взрыва должен был погибнуть мгновенно. Дальше больше: разрушение стоек шасси и особенности повреждений корпуса говорят о том…

— Стоп, стоп, стоп! Пошли по порядку. Итак, вы опираетесь на мнение эксперта, который, кстати говоря, погиб, так?

— Ну, так, — неохотно подтвердил Давыдов.

— А ваши оппоненты будут опираться на мнение судебной медицинской экспертизы.

— Так экспертиза может подтвердить…

— А может и опровергнуть. Что, если ваши оппоненты, сначала взорвали вертолет и только потом поместили туда тела экипажа? Погибшего, пускай, после взрыва, но произошедшего совсем в другом месте? Или, например, кто-то из членов погибшего экипажа прожил чуть дольше остальных? Мало ли что там может оказаться?

— Ну а повреждения корпуса машины?

— Это, простите, тоже не аргумент! С точки зрения вашего эксперта, повреждения не соответствуют тем, какие должна была получить ваша вертушка, а они выдвинут своего эксперта, который скажет, что все должно быть именно так, как есть.

— Хорошо, но ведь можно провести фонетическую экспертизу магнитной записи. При взрыве на борту объекта, напичканного электроникой, должны остаться следы и момента взрыва, помехи разные, а здесь запись чистяк, ни малейшего всплеска шумов! Можно смело экспертизу проводить.

— А что она вам даст? — перебил юрист. — Во-первых, у вас не сама запись, а копия. Может быть, на той ленте, что была на борту…

— Проволоке. Там, в магнитофоне, в качестве носителя тонкая проволока, — уточнил Давыдов.

— Пускай проволока, — кивнул юрист. — Может, на ней и есть следы взрыва, у нас же нет этой записи, а они ее могут элементарно сделать. И второй вопрос? А где гарантии, что это именно та запись?

— А я там записку оставил, на месте, где переписывал обмен.

— Вот это как раз можно обернуть против вас. Вы могли это сделать заблаговременно, до того, как произошла катастрофа. Специально, чтобы потом воспользоваться в качестве доказательства.

— Ну а такая же запись внутри вертолета? Ее то я не мог сделать заранее, до пожара на борту?

— А что она подтверждает? То, что вы были на борту после всего того, что случилось? Этого никто отрицать не станет.

— Ну а насчет вот этого что вы можете сказать? — возвращаясь к началу беседы, Давыдов показал удостоверение сотрудника службы безопасности, участвовавшего в нападении на пост ГАИ, и его пистолет.

— Ничего. У вас есть хоть один живой свидетель происшедшего?

— Нет.

— А раз нет, то как вы собираетесь доказать, что на вас нападали, а вы оборонялись? Может, это вы всех положили, когда уходили от погони или когда сопротивлялись при попытке вас задержать? Может, вы все это в лесу нашли?

— Ну да, — нахмурился Давыдов, — что-то подобное они уже сочинили.

— Вот видите. Все это можно повернуть так, а можно и эдак, и уж если против вас работает какая-то профессиональная команда, а не группа любителей, то, поверьте моему опыту, они предусмотрели все. Кстати, кое-что из вашего сочинения на заданную тему говорит в пользу того, что все готовилось заблаговременно.

— А ну-ка, Германович, просвети нас, сирых и убогих! — бодро произнес примолкший было Терехов. — Что мы проморгали?

— Как говаривал небезызвестный Холмс Ш., «это же элементарно!» Судите сами. Не кажется ли вам странным, что в отделе, куда вы попали служить, имелось сразу две вакансии? Заметьте, это не в войсках, где надо на железе мерзнуть и на ветру гайки крутить, а в столице. Не кажется ли вам странным и то обстоятельство, что накануне выпуска из вашей «высшей пулеметной школы» нет ни одной заявки на выпускника?! Это по нашим временам нонсенс! В такие места, как ваша «фирма», немедленно попадает или отпрыск какого-нибудь высокопоставленного папы, или тот, кто должен работать, работать и еще раз работать, развязывая начальству руки для приработка по специальности в какой-нибудь фирме. На худой конец все места заняты. А тут сразу две пустые клеточки в ШДК (Штатно-Должностная Книга). Чудеса, да и только.

— Н-да, действительно, — потер лоб Давыдов. — Что-то тут не то…

— Вы же, судя по вашим мемуарам, туда напросились сами, да и товарищ ваш тоже?

— Именно так, сначала он, потом я.

— Вот то-то же. Вас там определенно не ждали. Скажем точнее, просто не хотели видеть!