Константин Костин – Нулевой год (страница 16)

Мы разогрели консервы на таблетках сухого спирта, с аппетитом перекусили и уже попивали кофе, как вдруг заросли зашевелились и оттуда выскочила огромная змея — толщиной с руку, длиной не меньше семи метров. Натуральная анаконда! Проигнорировав нас, она ринулась вперед и впилась в переднюю правую шину броневика. Та тотчас начала оседать с характерным шипением.

— Вот дрянь! — выругался Белкин, хватая автомат.

— Не испорти ее! — запищала Марина.

Но ее никто не слушал. Кузнец, огласив окрестности, наверно, впервые в истории, громом выстрелов, пригвоздил гада к земле, разбрызгав внутренности змеи в радиусе пяти метров.

— Всегда говорил, что еда всухомятку вредна для организма, — пошутил Молодцов.

Дима попытался разжать челюсти гадюки, но даже человеку его силы для этого понадобилась монтировка. Разбортовав шину, мы все обалдели. Змея не просто прокусила насквозь резину вместе с кордом, но и умудрилась почти оторвать кусок покрышки! Страшно представить, что случится, если такая дрянь вцепится человеку, например, в ногу. Откусит, даже не поморщившись!

К концу третьего дня мы проехали уже три сотни километров. Местность менялась — вместо равнины мы ехали по холмам, поросшим не только травой, но и кустарником. Мы остановились на ночлег и вылезли из броневика, дабы поужинать.

Но Павел повел себя странно. Поведя носом, он, как загипнотизированный, пошел прочь от машины. Захватив автомат и махнув Михаилу, я пошел за ним. Впрочем, через пару сотен метров Молодцов остановился около небольшого маслянистого болотца со скудной растительностью — лишь кое-где из воды, затянутой радужной пленкой, торчали пучки травы ржавого цвета. Геолог присел у края болота, зачерпнул рукой воду, понюхал и попробовал на язык.

— Ты сбрендил? — шепотом спросил я.

— Нефть, — ответил он. — Причем на небольшой глубине!

Зафиксировав место, отметив его на маршрутной карте, на следующее утро мы продолжили путь. Холмы были все выше и круче, вынуждая нас объезжать их. И вот, за очередной грядой, перед нами предстала могучая горная гряда с вершинами, покрытыми снегом. Центральная оказалась особенно хороша — ее размеры просто поражали воображение! Черная, как ночь, с ослепительно белой снежной шапкой, с такого расстояния она выглядела геометрически идеально правильной! Пик горы вовсе скрывался за облаками! Мы единогласно решили назвать вершину пик Грачева. Ну, может не совсем единогласно, а после некоторых споров… но факт остается фактом. Мне хотелось увековечить память о дяде на Новой Земле, чтобы будущие поколения знали, кому обязаны тем, что они вообще есть. И меня радовало, что моя фамилия точно такая же!

Михаил сделал прикидку, высчитал высоту пика и присвистнул:

— Ого! Не меньше двенадцати тысяч метров!

— На три километра выше Эвереста? — уточнил я.

— Ага, половина марсианского Олимпа, — добавил астроном.

Мы двинулись к подножью гиганта, лавируя между холмами. Вдруг местность резко пошла под уклон и мы оказались в широкой долине с широкой рекой. Вдоль ее берегов росли невысокие деревья. Из всего, что мы видели ранее, они более всего походили на земные деревья. В память о родном крае, мы назвали реку Миассом. Конечно, она сильно отличалась от той речушки, что протекала через родной Челябинск- намного шире и, скорее всего — глубже, с крутыми берегами. Для нас река стала первым серьезный препятствием. Ведь мостов тут нету, броды не изведаны.

Отцепив от броневика мотоцикл, мы отправили Белкина на разведку. Повесив на спину автомат, кузнец умчался вниз по течению. Потянулись мучительные часы ожидания, окончившиеся… ничем! Дима вернулся с плохими новостями. Там, дальше, Миасс еще шире и глубже. Оставалась слабая надежда, что вверху по течению удастся найти место для переправы, но в ночь я не рискнул отпустить разведчика. Кто его знает, кто тут может бродить? Та анаконда, слопавшая шину, была еще свежа в памяти.

Мы решили продолжить изыскания утром.

Нарубив ветвей, наша компания впервые за всю экспедицию развела настоящий костер, выбрав для этого группу камней, расположенных в виде прямоугольника. Дрова весело трещали, поедаемые огнем, я выгребал ложкой остатки кабачковой икры из жестяной банки — могу съесть тонну этой дряни, настолько я ее люблю. Окончив трапезу, я повернулся к углу, намереваясь поставить туда пустую тару, как вдруг обратил внимание, что угол уж слишком правильный для природного образования. Включив фонарик, я заметил швы между камнями.

— Твою мать! — восхищенно выругался я.

Это было не просто нагромождение камней, а стена, сложенная из прямоугольных блоков. Да, это было невесть когда, от стены, да и вообще от строения осталось очень немного, но сомнений не было — на этой планете существовал разум!

Сместив луч фонаря вниз, я обнаружил кучу обсидиановых осколков, один из которых был обколот в форме лаврового листа. Причем, это не было игрой природы или воображения — осколок сохранил следы механической обработки. Вне всяких сомнений, это был наконечник от стрелы!

Глава 10

Черти

Я подозвал остальных и показал свою находку.

— Может это игра природы? — предположил Миша.

— Да уж, конечно! — возразил я. — Ты посмотри на эту стену, эту и эту. Не кажется ли тебе, что слишком правильная какая-то и постоянная природа? К тому же блоки и связующая смесь разнородны — сомнительно, чтобы в природе такое встречалось! А на наконечнике отчетливо заметны следы обработки.

— Тем более это — нонсенс! — стоял на своем астроном. — Уровень развития тех, кто строил это сооружение, и тех, кто делал наконечник — отличаются на пару-тройку десятков тысяч лет!

— Подождите, — очнулся кузнец. — Вы хотите сказать, что здесь есть люди?

— Совсем необязательно, — отмахнулся Михаил. — Разум может существовать не только в человеческом теле. Но, определенно, это сделал кто-то с руками.

— И с головой, — добавил Павел.

— Факт, — согласился я.

— А если это сделали люди с Земли? — предположила его сестра.

— Ага, древние египтяне, — усмехнулся парень. — А потом пришли неандертальцы и всех порешили. Нет, сомневаюсь. Если бы это были наши современники, то, даже оставшись без наших технологий, использовали бы другие методы.

— А вы обратили внимание, что наконечник гораздо более свежий, чем постройка? — заметил Молодцев.

— Так или иначе, но нам стоит быть настороже, — подытожил я. — Не хотел бы я, чтобы в меня воткнулась такая штука.

— Осколки из раны удалять устанешь, — поддакнула Марина.

Мы удвоили ночные караулы, подкорректировав расписание дежурств. Так время ночлега несколько увеличилось, но уменьшился риск не проснуться вовсе. Я проверил пулеметы на башне, фары и прожекторы. Все системы функционировали нормально.

Первыми на караул заступили мы с Михаилом. Он поднялся на башню, а я сел на кресло водителя. На душе было тревожно. Я загнал патрон в патронник автомата, а рядом положил пару запасных магазинов.

— Не спишь? — услышал я громкий шепот навигатора примерно через полчаса.

— Нет, что ты, — соврал я. — Конечно не сплю.

— А я начал засыпать, — признался он. — Наверно, нужно было меньше есть на ночь.

— Наверно, — зевнул я.

Но через секунду мы оба окончательно проснулись. Совсем рядом от нас в темноте прозвучал оглушительный крик, похожий на трубный рев слона. Я сквозь броню корпуса почувствовал огромное существо… даже не огромное, а гигантское, проходящее мимо.

— Т… ты слышал? — заикаясь, прошипел Миша.

— А то! — ответил я.

— Что это за хренотень такая? Включить свет?

— Тебе что, жить надоело?

Скрипнула броня — что-то шаркнулось о нас снаружи. Я нащупал автомат и положил большой палец на рычаг предохранителя.

Главное, чтобы Михаил ничего не делал. Затвор КПВТ грохочет похлеще выстрелов. Да и электропривод башни нехило звучит. Если эта штука там, снаружи, услышит что-то, или почует, нам гарантированно наступит кирдык.

А я и предупредить навигатора не мог! Если я слышу дыхание этой дряни, то она тем более услышит меня, даже шепот!

— Оно прошло, — тихо произнес парень.

— Где оно? — поинтересовался я.

— Прямо по курсу.

Поколебавшись некоторое время, я приник к окуляру ПНВ и включил инфракрасный прожектор. В серо-зеленом свете я увидел огромную тушу, ростом не меньше пяти метров, со спиной, увенчанной массивными зубчатыми гребнями. В длину эта штука была около двадцати метров и это — без хвоста, который волочился за ней по земле!

Чудовище остановилось. Оно повернуло на нас свою голову — плоскую, длинную, как у крокодила. Зубов с такого расстояния я не видел, зато отчетливо разглядел три коротких, но острых рога — два на голове, и один на носу.

Штука начала разворачиваться на нас. И тут я понял! Оно почувствовало излучение от ИК-фары! Я поспешно выключил прожектор. Затворы башенных пулеметов прогрохотали самым настоящим громом в ночной тишине. Я благословил тот момент, когда поленился демонтировать 14,5-миллиметровый пулемет с бронетранспортера, посчитав его лишним и бесполезным весом, но сейчас его огневая мощь, равно как и броня машины, не казались мне достаточными.

— Не стреляй, — паническим голосом прошептал я. — Пали только если ринется на нас.

Я сам приготовился запустить двигатель и дать отсюда во весь опор. Как вдруг до меня донеся облегченный выдох астронома.