Константин Костин – Нулевой год (страница 13)

— 7 ноября 1985 года, город Чикаго. Профессия… можно сказать — специалист широкого профиля. И, кстати, я хочу заметить, что все они врут. Я не участвовал в похищении людей, не стрелял в ваших при штурме. Вообще у Захарова я был в гостях и ответственности ни за что не несу!

— Брешет! — заорал дед Анисим. — Брешет — не сойти мне с места! Я его белобрысую шевелюру у пулемета через прицел видел. Эх, жаль, далеко было…

Угомонив старика и выслушав показания последнего обвиняемого, суд удалился на совещание. Спорили долго, с пеной у рта. Участковый, браконьер и начальник завода требовали сурового наказания для всех. Отец Илья взывал к христианскому милосердию. Я, мой дядя и Марина с братом настаивали на объективной оценке ситуации и мерах, скорее, исправительного, нежели карающего характера. Конечно, не для всех — приговоры Захарову и американцу не вызывали разногласий. Наконец, после трех часов споров, опустошенной банки бесценного кофе и приконченной пачки сигарет, мы пришли к единому мнению.

Мы вернулись на свои места в президиум, ввели обвиняемых. Зевак на площади стало меньше раза в два — народ устал ждать гласа правосудия и разбрелся по своим делам. Тем более, что любые новости разносились по деревне с молниеносной быстротой. Какой смысл стоять и ждать, когда потом все равно расскажут?

— Захаров Виталий Петрович и Яковлев Андрей Джонович, особая комиссия чрезвычайного трибунала признала вас виновными по всем пунктам обвинения, включая самое тяжкое — государственную измену, — зачитывал приговор полковник. — Вы приговорены к смертной казни.

— Секир башка, — с каменным лицом произнес Захаров.

— Ну зачем так грубо? — покачал головой Грачев. — В средние века вас бы сожгли на костре. На Диком Западе вас бы повесили. Мы — люди цивилизованные, потому вас расстреляют. Приговор будет приведен в исполнение сразу после трибунала.

Главарь бандитов так и продолжил стоять статуей, не шевеля ни единым мускулом. Яковлев же впал в истерику. Он носился в круге охраны, вопил что-то про американского консула, о могуществе звездно-полосатого флага, пока один из конвоиров не успокоил осужденного ударом приклада.

— Благодарю, — кивнул дядя. — Белкин и Воропаев, вы виновны в государственной измене, но трибунал принимает во внимание смягчающие обстоятельства, в частности — вашу непричастность к похищению людей и убийству мирных граждан, а потому вы приговариваетесь к…

— К пяти годам изокуба, — зевнул Михаил, пока военный переворачивал страницу.

Полковник удостоил астронома испепеляющим взглядом, и продолжил:

— … приговариваетесь к пяти годам каторжных работ на металлургическом заводе. Наказание может быть пересмотрено в случае добросовестной работы на благо общества, положительных характеристик и так далее.

Кузнец с оружейником, ожидавшие более страшного наказания, не смогли сдержать своих эмоций. Воздев руки к небу и радостно завопив, оба упали на колени. Белкин умудрился еще и достать из-под рубахи нательный крестик и целовал его с такой страстью, что святой отец прослезился.

Остальные преступники тоже получили различные сроки каторги в различных местах, исходя из степени их вины, раскаянья и профессий. Все остались довольны. Как говорится — и парни сыты, и девки целы.

Двух главных злодеев препроводили за огороды, где и шлепнули без шума и пыли. Без малейшей жалости, как бешеных собак.

— Нет, ребята, политика — не мое дело, — признался Михаил после процесса. — Вершить судьбы людей для меня настолько сложно, что голова вскипает. Тут и чувства, и законы. И справедливость, чтоб ее. Со звездами проще. Кстати, сегодня вечером могу познакомить всех желающих со своей теорией катастрофы — значительно расширенной и доработанной.

— А почему вечером, а не сейчас? — поинтересовался я.

— Потому что нужно поужинать, а тебя еще и Марина просила зайти к ней, помочь что-то там с компьютером.

— Вот черт, — выругался я. — Девушки, которые знают слова, такие как нема… нама… ну ты понял. В общем, такие девушки меня несколько пугают. Ты же сам неплохо в компьютерах сечешь — почему б тебе не помочь ей?

— Во-первых, она просила именно тебя. А, во-вторых — у тебя нет вариантов. Когда ей нравится парень — шансов отвертеться нету.

— А с чего ты взял, что я ей нравлюсь? — удивился я.

— Я ее знаю двадцать лет, был свидетелем стольких ее романов, что и не счесть. Кому еще, как не мне, знать, кто ей нравится?

И, оставив меня озадаченно чесать репу, с самодовольной улыбкой, астроном отправился восвояси.

Глава 8

Нулевой год

Вечером в деревенском клубе состоялось первое заседание Академии наук Новой Земли. Если честно, большинству селян на него было плевать, да уже и на катастрофу тоже. Они жили, по большому счету, как и прежде. Ну, разве что без телевизора и интернета. Так что зал бы практически пустой. На кафедру, над которой все еще висел советский, красный, серпастый и молоткастый флаг, поднялся Михаил.

— Вот теперь, уважаемые ученые заседатели, я, на основе расчетов и наблюдений, могу представить вам более полную информацию о планете, на которой мы оказались и которую мы окрестили Новой Землей. Ее окружность по экватору составляет порядка сорока пяти тысяч километров, ну плюс-минус. Сила тяготения — чуть более Земной, примерно на пять процентов. У планеты три спутника — Урал, Луна и Челяба, которые, опять же, мы сами так назвали. Расстояние до них мною вычислено пока очень приблизительно — настолько приблизительно, что и говорить нет смысла. Далее… я был прав! Прав в том, что второе, как многие его называют — «солнце», большое и красное, и которое мы назвали Аресом, на самом деле не звезда, субзвездное тело, известное как бурый карлик. Радиусом он примерно с наш Юпитер. Ну… наш бывший Юпитер. Хотя внутри и происходят термоядерные процессы, много света от него не ждите. Более тщательно Арес я не изучал, посвятив свое внимание нашей планете… ой, нет, постойте. Скорость полного оборота Ареса и Новой Земли вокруг солнца отличается, так что через некоторое время наступит полное солнечное затмение, когда Арес будет между нами и солнцем, понаблюдав за этим явлением, исходя из его продолжительности, я смогу дать более полную информацию. А еще некоторое время спустя мы будем видеть только одно солнце, которое как раз — Солнце. Чтобы лишний раз не путаться, предлагаю это название за ним и закрепить.

Продолжительность суток составляет 24 часа 32 минуты и 17 секунд, что несколько больше, чем на родной Земле. Радиационный фон и состав атмосферы мало отличаются от земных.

А теперь я изложу более-менее правдоподобную гипотезу произошедшей катастрофы. Вернее — две гипотезы.

Первая — путешествие во времени. Да-да, не удивляйтесь! Теоретически возможно переместиться в будущее, если двигаться по спирали со скоростью света вдоль бесконечно длинного цилиндра, — при этих словах астроном сделал пальцем круговое движение.

— Подожди, — остановил его Семенов. — А в какую сторону надо двигаться, чтобы попасть в прошлое или будущее?

— Вот ты даешь, капитан! — усмехнулся полковник. — Понятно же, что чтобы попасть в прошлое, нужно двигаться против часовой стрелки, а в будущее — по часовой.

— Э… ну, теоретически — возможно… — растерялся Миша. — Итак, остаточные частицы космической пыли упавшего метеорита послужили именно тем самым бесконечным цилиндром, а взрывная волна дала необходимую инверсию, благодаря чему и было возможно перемещение. Таким образом мы можем находиться в прошлом или будущем Земли.

Вторая гипотеза — так же заслуживает право на жизнь. Она основана на теории кротовых нор, то есть на существовании червоточин в пространстве, через которые возможно мгновенное перемещение на десятки и сотни световых лет. Таким образом, если сделать допущение, что в это же время, секунда в секунду, над Новой Землей, над этим самым местом, упал метеорит, масса, скорость и размеры которого вызвали взрыв, абсолютно идентичный земному, произошел сдвиг в пространстве, вернее — наложение двух пространственных слоев друг на друга как… ну как если печатать на принтере текст на уже распечатанном листке. Какие-то буквы попали точно друг в друга, а какие-то — мимо, отличаясь от оригинала. Так мы стали теми самыми отличными словами, которые «отпечатались» на этой планете. Вот, вроде, и все… вопросы?

— У меня, скорее, не вопрос, а предложение, — поднял руку отец Илья. — Вот там, на старой Земле, когда вся эта катавасия заварилась, у нас было 15 февраля 2013 года. И мы до сих пор живем по тому, старому календарю. Однако, сейчас это лишено смысла. Так что я предлагаю начать новое летоисчисление, считая этот год — нулевым.

— Почему бы и нет? — пожал плечами Родин. — Нулевой год… превосходно звучит!

— Все это, конечно, весьма любопытно, — зевнул дядя. — Но не дает ответа на главный вопрос. Что делать? То, что нам жить на этой планете — не вызывает никаких сомнений. Вопрос пропитания более-менее решен, но запасы угля на исходе. С топливом тоже проблемы. Лес у нас только тот, что перенесся с нами — за пределами нашей территории — моря да болота. Так что в первую очередь необходимо решать вопрос обеспечения нас полезными ископаемыми.

— Нужно посмотреть перепись населения, — предложил я. — По-любому здесь, в бывшем горнозаводском районе, найдется несколько геологов и горняков. С ними сделать разведку окрестных гор и равнины с запада — буду удивлен, если ничего не найдем.