Константин Калбазов – Витязь. Змеёныш (страница 4)

– Ольга Платоновна, а отчего вас всегда сопровождают только возница и Любавин? – решил я перевести разговор на другую тему.

– А к чему мне много охраны? Фрол Акимович витязь с восьмым рангом, у него и воинский опыт изрядный, и тварей он предостаточно упокоил. Такой защиты более чем достаточно, – соглашаясь отойти от скользкой темы, ответила она.

– Я не к тому. Вы ведь девица, а потому вам бы не помешала спутница, вот я и думаю, отчего витязь, а не поляница. Ну или хотя бы служанка при вас, чтобы помочь.

– Ни к чему мне это. Дома или в путешествии, там да, а в университете нам слуги не полагаются. Потому по Москве я только с ним и езжу.

– И что, Любавин всюду вас по Москве сопровождает?

– Разумеется. А с чего вы так любопытствуете?

– Да так, подумалось, что со служанкой вы ещё как-то смогли бы договориться, а вот с ним… Не производит он впечатление человека, который станет халатно относиться к своему долгу.

– Вы это о чём?

– Всё в толк не могу взять, если Фрол Акимович вас всё время вне стен университета и дома контролирует, то как вы с Михаилом Антоновичем умудрились…

– Никита Григорьевич, вам не кажется, что вы переступаете за границы дозволенного?

– Учитывая то, что вы вскорости станете моей женой? Н-нет, – на секунду сделав вид, что задумался, наконец пожал я плечами.

– Давайте оставим эту тему. Просто знайте, когда придёт срок, вы своё получите сполна.

– Полагаете, что меня устроит одно лишь зачатие детей? – хмыкнул я.

– Главное, что меня это устроит. Уж простите, но предаваться страсти из чувства долга я не смогу. Что же до вас, то я не стану чинить вам препятствий, если вы не заступите за рамки приличий.

– М-да. Ну вот и поговорили, – откинулся я на мягкую спинку сиденья.

Не скажу, что удовлетворён результатами этой беседы. Вообще-то, я ожидал иного. Но на выходе получил то, что получил. То есть полную неопределённость. И хоть убей, не понимаю, как мне быть дальше. Ещё и наличие ребёнка. Как мне к этому относиться? Что это вообще было и чем всё обернётся? Князь мне, конечно, ни словом не обмолвился, но он с супругой наверняка уже землю роет в поисках той, кто носит под сердцем моего ребёнка. Ну и как они поступят, когда наконец найдут её? Блин, как-то многовато вопросов при полном отсутствии ответов.

Урок фехтования прошёл в обычном режиме. Но так как голова была занята совершенно иным, насчёт чего мне сделал замечание и князь, то я сомневаюсь, что занятие принесло мне хоть какую-то пользу. Я, можно сказать, отработал механически, совершенно не подключая голову.

Резкий хлопок. И в дальнем углу летнего сада усадьбы патриарха Каменецких возникло кольцо портала. Оно в черте города, вроде как и нельзя таким баловаться, но кто же уследит за происходящим на княжеских подворьях. Иное дело, что подобным стараются не злоупотреблять, чтобы не привлекать излишнее внимание и не держать ответ перед княжеской думой. Но если нечасто и не напоказ, то и ничего страшного. Именно поэтому усадьбы князей располагаются не в престижном Китай-городе, напичканном блокирующими артефактами, а в Замоскворечье или Хамовниках.

Из портала на утоптанный снег ступил высокий мужчина. Скуластое лицо, незначительные морщины, волевой взгляд, орлиный нос. Судя по всему, сложён крепко, но это лишь догадки, потому что на нём просторный плащ, отороченный, как и мурмолка, бобровым мехом. Это явственно указывает на то, что он либо из худородных дворян, либо из служилых.

Впрочем, совсем не обязательно. Если боярин выдаст себя за представителя низшего сословия, так пусть потом и не взыщет за соответствующее к нему отношение. А крестьянином нарядится, так и плетью по спине могут перетянуть, и будут в своём праве. А вот если худородный дворянин даже за столбового себя выдаст, то не миновать ему наказания от виры до каторги. Всё от тяжести проступка зависит.

– Здравствуй, Еремей, – улыбнувшись, поздоровался гость с встречающим его дьяком старого князя.

– Здравствуйте, Афанасий Петрович, – ответил тот, обозначив долженствующий поклон.

После чего перевёл переключатель на артефакте в положение активации. А то мало ли кто-нибудь нежеланный вознамерится попасть в сад тем же путём. Лучше это дело блокировать на корню. Свои же сюда попасть могут только по предварительному согласованию.

– Его светлость у себя? – спросил гость.

– Да. Прошу, – сделал приглашающий жест дьяк.

Войдя в прихожую, скинул плащ и шапку на руки горничной, после чего прошёл по короткому коридору и поднялся по боковой лестнице на второй этаж прямиком в кабинет патриарха рода Каменецких.

– Добрый день, – пройдя в дверь, поздоровался он с хозяином.

– А-а-а-а, Афанасий! Проходи, родной. Как здоровье? Как семья? Нерадивые ученики ещё не допекли? – поднявшись из-за стола, пошёл ему навстречу князь Каменецкий.

– Благодарю, ваша светлость, всё слава богу, супруга кланяться велела. А что до учеников, так я им не родня, чтобы их нерадивость принимать близко к сердцу. Умение владеть клинком дело сугубо добровольное, и каждый сам решает для себя, насколько это ему нужно, – явно польщённый таким вниманием, ответил посетитель.

Рыков был из крестьян. В десять лет у него обнаружили дар, и Андрей Иванович лично озаботился его судьбой, определив в пансион на княжеский кошт. Способности у него оказались средними, но, несмотря на это, покровительства князя он не лишился. Мало того, тот продолжал принимать в его судьбе самое деятельное участие, обеспечивая стабильное развитие.

Причина этого стала известна достаточно скоро. Афанасий Петрович ещё до окончания Рязанского университета начал выполнять щекотливые поручения князя. Что считал совершенно нормальным. В пятна и Дикие земли он хаживал с завидной регулярностью. По окончании учёбы и в войне с Польшей поучаствовал, где хлебнул лиха. Имел опыт и в столкновении с другими родами, используя партизанскую тактику и шпионские ухватки.

Со временем он женился на приличной девице из худородных дворян, сумел открыть свою школу фехтования не в арендуемом здании, а в своём собственном. Приобрёл статус уважаемого подданного рязанского княжества. И то, что расплачивался за это, став цепным псом Андрея Ивановича, считал закономерным. Впрочем, для всех он ушёл на покой, уступив место молодым и обучая их владению клинком.

– А ты, Афанасий, я гляжу, сопли подтирать так и не научился. Нешто и со своими детьми такой же?

– Нет. За них я переживаю, а потому и спуску не даю.

– И это правильно.

– Ваша светлость…

– Не нужно соболезнований по поводу моего убиенного внука, Афанасий. Этим ты его не вернёшь и мою ношу не облегчишь, а о том, что ты предан и переживаешь за меня, я и так знаю.

– Чем я могу быть полезен, ваша светлость?

– Есть один студентик, он из сильных одарённых, и я хотел бы, чтобы его не стало. Неплохо бы обставить так, чтобы это не смогли связать со мной.

– Это он…

– Нет. Кто убил Михаила, я пока не выяснил. Но не он, это точно. Полагал я, что это Игорь Зарецкий, чтобы расстроить свадьбу, но он мог и так это устроить, ещё и опозорить Мишу, кинув тень и на наш род. Уж и не знаю, с чего внук взъелся на этого мальчишку, и теперь не узнаю, потому как и Тимофея, служившего ему, порешили.

– Кто этот студент?

– Так тот самый, коего хотел убить Миша, некто Ртищев. Он, вишь ли, сильный одарённый, и Зарецкие решили выдать за него Ольгу. Я потерял внука, а они приобретут сильного одарённого. Как по мне, то это несправедливо. Да и внучок отчего-то ведь хотел его упокоить.

– Я всё исполню, – не вдаваясь в вопросы справедливости, пообещал личный убийца патриарха рода.

Глава 3

Врёшь, не возьмёшь!

Всё же долго тут исполняют нестандартные заказы. И не смотри, что дерут втридорога, на скорость выполнения это ничуть не влияет. Впрочем, я не в претензии. Ломову ведь не просто нужно изготовить ствол в три линии, для этого необходимо ещё и сверло соответствующее сделать, и дорн смастерить. А у него с появлением нарезных стволов работы прибавилось, и заказы сыплются, которые он не поспевает исполнить. Очередь на полгода вперёд расписана.

Нет, дело вовсе не в том, что пневматические винтовки явили собой супероружие. Точность возросла кратно, это факт, но главная причина бума заключалась в том, что любители пневматики не желали уступать кому бы то ни было. Это как же такое стерпеть можно, что у твоего соседа есть нарезной ствол, а у тебя нет. Вот и меряются достоинством.

Так что спасибо Савелию Павловичу, что вовсе не задвинул меня на дальнюю перспективу, а управился с заказом всего-то за неполный месяц.

– В толк не возьму, к чему вам такой малый калибр, – пожал плечами владелец оружейного завода.

– Считайте, что у меня блажь такая, Савелий Павлович, – ответил я Ломову, проверяя качество выделки ствола.

Работа ладная, ствол, судя по отсутствию затенений, ровный. Впрочем, качество на заводе отменное, не смотри, что технологию едва освоили. Чего не отнять, того не отнять. Халтуру гнать оружейник не станет. За дурное качество никто ту цену, что он ломит, давать не станет. А там и иноземцы в затылок дышат.

– С вами, Никита Григорьевич, повнимательней надо. Оно вроде и блажь, а на выходе у меня заказы чуть не втрое подскочили и продолжают расти. Хоть бери и расширяй производство. Знать бы, сколько такой спрос продержится, глядишь, и расширился бы.