Константин Калбазов – Скиталец. Неугомонный (страница 12)

– Не вопрос, бери.

– Только смотри не геройствуй. Как только начнется стрельба, в схватку не лезь. Уходи за шхуну.

– Уверен?

– Уверен, уверен. Я их как на стрельбище расстреляю.

– Ну-у-у, должно сработать.

Сборы были недолгими. Ему всего-то прихватить патронташ Алины, в котором оставалось сорок восемь патронов. Нацепить на него ножны с ножом и патронную сумку с боеприпасами к «бульдогам». Не забыть прихватить и сами «бульдоги».

«Мартина – Генри» оставил на катере. С двумя винтовками неудобно. Опять же, нужно и Алине иметь что-то дальнобойное. Будь его винтовка не однозарядкой, а хотя бы болтовиком на пять патронов с обоймами, и он однозначно сделал бы выбор в сторону большого боекомплекта.

Н-да. Давно не брал он в руки шашки. Так-то все кажется, что он в порядке и форма вполне держится. Опять же, занятия по рукопашке. А на выходе его физическая форма постепенно сдает. Развитие дара – это, конечно, замечательно, но пришла пора вспомнить о нормальных полноценных тренировках. А то эдак еще и жирком начнет заплывать. Вот уж какого счастья не нужно!

Кроме того что отвык, так еще и остров – сплошной песок с редкой и чахлой травой. В основном неплохо спрессованный, тем более после ночного дождя. Но бывало и такое, что Борис с разгона влетал в рыхлые участки. В первый раз едва не переломал ноги, после чего стал куда осмотрительней.

В общей сложности пришлось отмахать порядка пяти километров. Причем будь море спокойным – и он мог бы воспользоваться мокрой полоской песка, подобной ровной и в меру жесткой беговой дорожке. Но из-за бушующего шторма это было попросту нереально, потому как Бориса раз за разом заливало бы, а то и вовсе опрокидывало. Поэтому пришлось бежать по пляжу с ни разу не плотным песочком.

Выбирать в качестве маршрута незнакомый мангровый лес – так себе решение. Оно вроде и короче, но это только кажется. Сейчас отлив, но для путешествия все же неплохо бы озаботиться лодкой. А то замучаешься обегать затопленные участки. Словом, все было за путешествие по рыхлому песку.

Единственное, пока бежал по пляжу, присматривал деревце с суком, которое можно использовать для того, чтобы забраться на борт. Если будут свисать какие-нибудь веревки или найдется, за что ухватиться, – это хорошо, но может ведь статься и так, что ничего подобного не окажется.

При этом ему вспомнился фильм о компании, которая вдали от берега прыгнула купаться. И только когда все оказались в воде, поняли, что не могут забраться обратно на борт из-за поднятого трапа. Картина тяжелая и оставила тягостное ощущение.

Конечно, это не его случай. И если не сумеет взобраться, то будет возможность вести огонь из леса. Правда, при этом дистанция до шхуны составит более двухсот, а до лагеря – порядка трехсот метров. Для прицельной стрельбы из винчестера с револьверными патронами это уже слишком.

Нужное он обнаружил уже неподалеку от косы, а то пришлось бы еще и в лес углубляться, теряя время. И так потерял его, пока рубил деревце охотничьим ножом. Он, конечно, не перочинный, но все же и не мачете или топор.

Коса, отделяющая бухту от бушующего моря, оказалась почти полностью под водой, и это – в отлив. С приливом она, скорее всего, выступает в качестве эдакого волнореза, а потому полностью волнения в бухте не избежать. Хотя, конечно, нет никакого сравнения со штормовым морем.

Чтобы остаться незамеченным, Борис передвигался ползком. Разумеется, вымок до нитки, да еще и пришлось постараться, чтобы не перебросило через гребень косы. Волна порой перекатывалась через клочок суши, пуская рябь по воде в защищенной стоянке.

В очередной раз вогнать во влажный песок клинок ножа и вырубленную жердь, распластаться и приложить все усилия, чтобы не оторвало и не перевалило прямиком в бухту. Ну и успеть хапнуть воздуха. Тут ведь без ныряния никак.

Наконец он добрался до широкого участка, расположенного настолько высоко, что на нем вымахало четыре пальмы, ну и кустики наличествовали. Здесь разделся, оставшись в одних кальсонах. Устраивать заплывы в одежде – так себе удовольствие. Вообще-то в подштанниках тоже не так уж удобно, пора бы озаботиться нормальными трусами. Останавливает отсутствие резинок. Хотя в чем проблема? Носят же эти подштанники на завязках. А для удобства можно и ширинку сделать. Решено, вот выберется к цивилизованным местам, непременно озаботится удобным нижним бельем.

Н-да. Как всегда. Подумать больше не о чем. А ведь ему, на секундочку, сейчас предстоит своей шкурой рисковать. Вот только как раз об этом думать и не хочется. Нормальная защитная реакция. Главное, что при этом Борис делает все правильно. Патронташ на грудь, револьверы под мышку и на голень, винтовку – за спину.

Прополз еще немного, вновь борясь с волнами. Наконец корпус шхуны закрыл его от взоров со стороны лагеря, и Борис перебрался в спокойную воду бухты. Плыть не так чтобы и далеко, но неудобно с четырехметровой жердью.

Как оказалось, прихватил он ее совсем даже не зря. Не будь ее, и пришлось бы поломать голову, как попасть на корабль. А так – зацепился суком за фальшборт, подтянулся и без труда взобрался наверх.

Перво-наперво обследовал шхуну на предмет посторонних. Вполне ожидаемо никого не нашел, зато обнаружил кровавые подтеки, отметины от пуль и клинков. Сомалийцы все еще активно используют холодное оружие, что в общем-то вполне оправданно.

Во внутренних помещениях и в надстройках царили хаос и беспорядок. Правда, на разграбление это все же походило мало. По всему выходило, что пираты решили отогнать шхуну к себе домой, где и разобраться с вновь приобретенным имуществом. Ну куда им его сейчас девать? Перегружать в свою лодку? Даже не смешно. Сидеть же на борту шхуны, когда на берегу столько всего интересного… Ищите дурака.

Выглядывая в окна надстройки, Борис смог рассмотреть палубу. А ничего так кораблик, впечатляет. Четыре, по две с борта, гладкоствольные стальные пушки-трехфунтовки с казенным заряжанием. Такие были в ходу лет тридцать назад во время большой войны, когда развитие артиллерии претерпевало небывалый бум. Подобные орудия являлись одной из промежуточных моделей, но из-за дешевизны получили большое распространение.

У него даже мысли не возникло использовать их. Заряды со снарядами он конечно же найдет в крюйт-камере, а вот в том, что управится с пушкой, есть серьезные сомнения. Хуже нет, как хвататься за незнакомое оружие, если только тебя не загнали в угол.

Покончив с осмотром палубы, Борис перевел взгляд на берег. Отвязав от дерева очередного бедолагу, бандиты потащили его к кромке воды. Мужчина вяло дергался, лишь обозначая легкое сопротивление, и, скорее всего, о чем-то просил своих будущих мучителей. Когда же его начали привязывать к вбитым в плотный песок кольям, понял безысходность своего положения и начал дергаться куда активней, оглашая окрестности криками. Только все бесполезно. Пираты и не думали его отпускать, громко гогоча.

В сторонке находились четыре истерзанных тела. Все они были связаны. Особенности местных реалий. Убитый враг – еще не гарантия, что окончательно мертвый. Есть вариант, что он возродится. Вот и страхуются. А там, может, еще и обрадуются повторной возможности повеселиться.

Женщины сбились в кучку у одной из пальм, затравленно поглядывая на сомалийцев. Одному из них показалось неинтересным наблюдать за очередным верещащим белым, и он подошел к ним. Постоял, словно выбирая, кого именно ему осчастливить. Наконец схватил молоденькую девушку и потащил в сторонку. Моложавая женщина попыталась было удержать ее, но пират грубо пнул ее в грудь, завалив на спину. Потом разложил девушку, задрал уже изодранную юбку платья и начал насиловать. Та не издала ни звука. Во всяком случае, не кричала.

Борис, конечно, мог найти оправдание разбойной натуре аборигенов. Но вот это изуверство оправданий не имело в принципе. Скрежеща зубами, он посмотрел в сторону входа в бухту. Никого. Потом перевел взгляд на тень от мачты. Прикинул и понял, что волноваться по поводу Алины еще рано. С момента их расставания прошло около полутора часов, так что время еще есть.

Девушка опоздала. Ничего удивительного, учитывая бурное море. Но поволноваться она Бориса все же заставила, особенно когда заходила в бухту. Пару раз ему казалось, что она не справилась с управлением и катер вот-вот выбросит на песчаный берег. Оно, конечно, не скалы, но от этого не менее опасно. Тем не менее Алина справилась со стоящей перед ней задачей и сумела войти в тихую заводь.

При виде новой добычи сомалийцы тут же возбудились. Оставили в покое все еще живого и реагирующего на мучения мужчину. Самый рослый из них тут же начал выкрикивать приказы. Практически все пираты бросились к лодке. Двое остались на берегу присматривать за связанными пленниками-мужчинами и свободными, но потерявшими волю к сопротивлению женщинами.

Алина вела катер, сбавив скорость, чтобы дать возможность пиратам отойти подальше от берега, и правила за шхуну. Все правильно. Все так, как они и договаривались. Собрать все тухлые яйца в одной корзинке и уронить ее. Где-то он слышал такое выражение, которое как нельзя лучше подходит к происходящему, за незначительным исключением.