Константин Калбазов – Кречет. Кровь не вода (страница 9)

По прибытии в учебный полк весь личный состав ожидаемо перетасовали. Да так, что в нашей роте выходцев из столицы осталось не больше десятка человек, а после отсева только мы пятеро. И что примечательно, как были в одном отделении с самого начала, так до сих пор и оставались. Уж не знаю, чем руководствовалось командование, распределяя личный состав именно так.

– Бегом! – опять подал команду кадет-сержант.

Оно, может, и дал бы нам и себе любимому чуть больше роздыху, что ни говори, а если верить браслетам, кое-какой запас по времени у нас есть. Но, глянув на нашего сержанта-инструктора, командир, похоже, решил перестраховаться. Тот держался чуть в сторонке, будучи налегке. Только и того, что на поясном ремне пистолет, нож и телескопическая дубинка.

Последнюю наши инструкторы пускали в ход по поводу и без. Отличие от обычной, считающейся холодным оружием, лишь в том, что в качестве набалдашника не стальной шар, а резиновый. Правда, нам от этого не легче. Как прилетит, так не возрадуешься.

– Противник справа! Рассредоточиться! – выкрикнул наш взводный, поспешно занимая позицию за большим камнем.

Тут же застрекотали выстрелы штурмовых игольников и загрохотал игломёт, а вокруг нас засвистели иглы. Часть ударила по земле, выбивая фонтанчики. Прилетело и по камню, за которым укрылся взводный. Несколько игл с визгом ушли в рикошет, а в забрало шлема кадет-сержанта ударила каменная крошка.

– Отделение, рассредоточиться! – указывая рукой направление, продублировал приказ наш командир отделения.

Хлёсткий, словно удар плети, выстрел снайперского игольника, и наш комод с коротким матом упал на землю, дёргаясь, как припадочный. Вот уж кому не позавидуешь. А потому что не хрен руками размахивать, показывая всем, кто тут главный.

Я также ощутил парочку попаданий в грудь, но бронежилет выдержал, распределив удар, а потому практически этого не заметил. Да и не до того мне теперь. Отметка командира на интерфейсе шлема потускнела, и командование отделением перешло ко мне.

– Игломёт и штурма, давим цепь! Малой, запускай «глаз», ищи снайпера! Дрон, не отсвечивай, жди наводку. Глыба, будь готов отработать по технике, – напоследок поставил я задачу гранатомётчику.

– Колун, наблюдаю игломётчика, – доложил Дрон.

– Я сказал не отсвечивать, – рыкнул я.

Послал короткую очередь в одного из накатывающих на нас противников, одновременно с этим мельком взглянув на тактическую карту, выведенную на внутреннюю поверхность забрала. Ко мне сейчас стекаются сведения от всего отделения, управляющий блок в шлеме обрабатывает данные и выдаёт данные в интерфейс.

Когда я наконец получу нейросеть, она будет синхронизироваться с блоком, а пока приходится работать языком и подбородком. Поначалу было жутко неудобно, но длительные тренировки и мотивация дубинкой сделали своё дело. Неполные три месяца, и я управляюсь с этим если не виртуозно, то вполне свободно.

Сейчас мне видно не только местоположение каждого из моих бойцов, но и сектора их стрельбы. В случае необходимости я могу вывести перед собой картинку, наблюдаемую тем или иным моим подчинённым. Командир я или погулять вышел. Имеются отметки местоположения и направления движения всех обнаруженных моим отделением противников. Вижу я и игломёт, о котором докладывал Дрон. Но цели нужно выбирать по мере важности. Снайпер куда опасней, один выстрел и мы потеряли комода. Плохой расклад.

Ага. А вот и данные от взлетевшего «глаза», дрона в виде эдакой коробочки с антигравом. Наше зрение и слух. Совершенно бесшумный, он способен подбираться к противнику вплотную. Если, конечно, у того нет соответствующих средств радиоэлектронной борьбы. Вообще-то, отсутствие РЭБ редкость, поэтому приходится использовать «глаз» на приличном расстоянии или высоко поднимая в воздух. Условия для сбора данных не очень, но лучше уж такие, чем лишиться мобильной разведки.

Вновь хлёсткий удар плети, и у меня погасла отметка игломётчика.

– Я засёк его, – доложил Малой.

И тут же на тактической карте появилась отметка. Противник после выстрела активно менял позицию, но «глаз» уже вцепился в него и неотрывно отслеживал передвижение в видеорежиме. Ненадёжный способ, но лазерный целеуказатель или узконаправленный радиолуч можно обнаружить.

Наконец снайпер противника сменил позицию, и Дрон не упустил возможность посчитаться за подстреленных товарищей. После чего, не меняя позицию, сделал ещё один выстрел, затыкая вражеский игломёт.

– Дрон, смени позицию, м-мать твою! – распорядился я, снимая короткой очередью одного из наступавших.

Ага. Послушал-таки. Везучий сукин сын. По месту, где он только что был, отработал гранатомётчик противника. Зря он обнаружил себя. Сменивший игломётчика второй номер поспешил разрядить в его сторону длинную очередь. И весьма удачно.

Обозначился ещё один снайпер, которого тут же приметил Малой и навёл на него Дрона. «Глаз» порхал как мотылёк, постоянно маневрируя и оставаясь незамеченным, в то время как его сенсоры продолжали шарить по полю боя.

Ну что тут сказать, Ляпишев, может, и посредственный боец, зато отличный программист, и в работе с маленькими помощниками ему нет равных. Это уже третье нападение, и во взводе из шести дронов четыре вышли в тираж, а в нашем отделении живы оба.

Взводный хотел было подрезать у Ляпишева один «глаз», но, как выяснилось, это невозможно. Николай сделал их персональными, завязав на блок управления своего шлема. А ещё он поработал над программой управления дронами, серьёзно повысив их способность противодействия средствам РЭБ. Правда, есть и недостаток. С выходом из игры Малого придётся распрощаться с «глазами». Даже воспользоваться его шлемом не получится, потому что управляющий блок завязан на ДНК владельца, и никто другой работать с ним не сможет. Обычная практика.

А вот и техника. Сквозь кусты на поле проломился бронетранспортёр, и в его башне загрохотала пушка, посылая в нас тридцатимиллиметровые снаряды. Вдоль позиции пробежалась строчка разрывов, затянувшая нас дымом и пылью.

– Глыба, какого хрена?! Делай! – выкрикнул я, приподнимая голову.

Впрочем, наезжал я на него зря, потому что уже через секунду вдали раздался разрыв, а следом ещё один. Гранаты вылетели с дозвуковой скоростью, поэтому саму стрельбу я не слышал, а вот рвутся они вполне себе звучно. Пыль и дым отнесло в сторону, и я вновь рассмотрел противника, который, лишившись средств усиления, уже начал откатываться.

Вот и ладно. Вот и хорошо. Парни дали несколько выстрелов вдогонку, добивая отступающих и добирая очки. Я же прошёлся по интерфейсу моего шлема. Обстрел из пушки не причинил никакого вреда. Нет даже раненых, что не может не радовать. Нам сейчас только штрафов не хватало.

– Командирам отделений доложить о потерях, – послышался приказ взводного кадет-сержанта.

Вообще-то, к нему стекаются данные взвода. Но порядок есть порядок, и вне зависимости от этого каждый командир по окончании боя должен отчитаться о его результатах. Я дождался, пока доложатся другие комоды, и заговорил:

– Третье отделение, убиты командир и игломётчик. Уничтожено восемь нападавших и выведен из строя БТР противника.

– Принято. Две минуты на подготовку к транспортировке павших и выдвигаемся.

– Назар, Прохор, Дрон, Глыба, готовьте носилки, будем выносить выбывших.

Из-за бликующего на Альсе забрала я не видел их лиц, но по жестам и позам без труда понял, что данное обстоятельство их не обрадовало. Космодесант своих не бросает и, если есть возможность вынести павших товарищей, именно так и поступает. Мы хороним на месте или оставляем тела непогребёнными только в самых крайних случаях. И это в нас намертво вколачивали на тренировочных выходах.

– Твою м-мать! – сдёргивая деактивированный шлем, выматерился мой комод.

– Ну ты как, Тоха? – поинтересовался я у него.

– А ты попробуй как-нибудь.

– Спасибо, но это тот самый опыт, который мне получать не хотелось бы, – отрицательно покачал я головой.

А кому понравится мощный электрический разряд, что твой шокер, отправляющий в нокаут. И это если повезёт. Управляющий блок оценивает возможность повреждений и может счесть тебя раненым, а тогда будет издеваться, пока не окажут помощь. В назидание, так сказать.

У атаковавших нас манекенов иглы едва преодолевают звуковой барьер, только и того, чтобы был слышен звук выстрела. Но реально навредить нам они не могут, даже попав в участки, не прикрытые бронёй. С этим вполне управится скафандр, облегающий тело как вторая кожа. Толщина наноткани всего-то семь миллиметров, но достаточная, чтобы противостоять и космическому холоду, и осколкам снарядов, и иглам мини-игольников. При ударе наноткань уплотняется, что твоя броня, разве только всё же не обладает её прочностью. Но как я уже говорил, скорость игл невелика, а значит, и пробивная способность не очень. Плюс минимальная дистанция боя составила сотню метров, и скорость игл успела немного упасть.

Хотя игломёт и игольник, конечно, вносили некоторый элемент риска. Калибр и вес игл у них побольше, и вероятность получить реальное ранение в слабозащищённые участки не так уж и мала. С другой стороны, нам никто не обещал лёгкую жизнь, и погибшие во время учений не невидаль, а скорее редкость. В нашем наборе пока обходилось лишь ранениями.