Константин Калбазов – Арт. Семьдесят пятый (страница 10)

– Неплохо. Я бы даже сказала хорошо, – услышал я за спиной голос матушки.

– Ты уже проснулась?

– Не весь же день мне спать. Не припомню, чтобы у тебя так хорошо получалось. Похоже, потрясение пошло тебе на пользу во всех отношениях.

– Это точно. Только расход Силы нерациональный, слишком крупные каналы для плетений первого ранга.

– Ничего, вот доберёмся до домашней библиотеки, там и поправим.

– Ваша милость, прошу простить, прибыл уездный исправник, вас просят, – сообщил вышедший на заднее крыльцо сынок смотрителя.

– Где он? – спросила матушка.

– Так в ледник пошёл на побитых смотреть.

– Хорошо, – отпустила она его. И уже ко мне: – Ну что, Ромашка, пошли поговорим с блюстителем закона и порядка.

– Как-то быстро он прибыл, – с сомнением произнёс я.

– Кабы что другое, то, может, и до завтра не дождались бы. А разбойники на тракте – это серьёзно. За это и спрос с полиции учинить могут. Вот он и поспешил.

Когда вышли на центральный двор, где находилась и кладовая с расположенным под ней ледником, сразу же увидели двух полицейских, унтера и рядового. Или как они называются в местной полиции. Реципиент не знал, а я так и вовсе не в курсе.

Те сразу же воззрились на меня как на диковинную зверушку. Оно и понятно, шрам от сабельного удара получился весьма колоритным и не может не привлекать внимание. Пялиться на дворянина, пусть и сопляка, бывает чревато, и служивые старательно отводили взор, но поделать с собой ничего не могли, то и дело поглядывая на меня. Ну что же, ничего не попишешь, придётся с этим жить.

Спускаться в холодный подвал матушка не стала. Незачем. Там сейчас и без того места мало из-за трупов, да плюс смотритель с исправником. Однозначно не развернуться. Да и нечего ей там делать. С другой стороны, не прошло и пяти минут, как полицейский сам поднялся наверх, зябко поведя плечами.

– Здравствуйте, сударыня. Уездный исправник Ясногорского уезда Соловьёв Лука Арсеньевич, – представился дородный дядька лет сорока пяти.

Впрочем, толстым его назвать сложно. Скорее уж здоровый. Крепкая фигура затянута в тесный мундир. И как только он при нужде собирается махать сабелькой, что висит у него на боку? А ведь он из одарённых, вон на пальцах рунные перстни. Чем-то походят на украшения из коллекции Булгари. Я такие дарил покойной жене.

– Агапова Александра Фёдоровна, помещица Винёвского уезда.

– Стало быть, вот оно как. В отношении Макеева уж с полгода слухи нехорошие ходили, да только их к делу не пришить. А тут вон оно как вышло, – заметил полицейский чин.

– То есть он местный? – уточнила матушка.

– Так и есть. Любезный, предоставь нам место, где мы могли бы заполнить опросные листы, – обернулся он к станционному смотрителю.

– Прошу, ваша милость, – с готовностью указал тот в сторону главного здания.

На станции сейчас проезжего люда нет, а значит, и смотрителю не нужно заполнять бумаги, поэтому он уступил полицейскому своё рабочее место. Тот, в свою очередь, вооружившись пером и бумагой, начал заполнять опросные листы чётко, деловито и без воды. Всё строго по делу, а потому управился довольно быстро. Выезжать на место происшествия он и не подумал, удовлетворившись описанием матушки. После неё столь же лаконичный опрос меня. Смысл был тот же, что она озвучила Талызиным, разве только чуть более детальный, ну и момент с «Упырём» мы предпочли опустить, чтобы не афишировать лишний раз.

Потом была опись трофеев, которые мне вместе с прислугой и сыном смотрителя пришлось принести из нашей комнаты. Я ожидал дотошного осмотра и описания, но по факту обошлось простым перечнем. Разве только с указанием особенностей типа сабля с односторонней заточкой и кинжал обоюдоострый, оба клинка с рунами «Упырь» и «Пробой».

– Вот и всё, сударыня. А это моё постановление о передаче всех перечисленных предметов в вашу собственность как трофеев, взятых с боя. Всё честь по чести, – деловито заявил он, прикладывая к бумаге казённую рунную печать.

Я ожидал сургуч или обычную чернильную, но на деле вышло куда интересней. Оттиск оказался давленным, да ещё и с водяными знаками. Ну или чем-то, весьма похожим на них, потому как на просвет отлично было видно изображение двуглавого орла в самой структуре бумаги. Рельеф оттиска отчётливо ощущался пальцами. И вообще бумага под ним стала более плотной…

– Матушка, мне кажется, или всё прошло как-то слишком быстро? – глядя вслед удаляющимся полицейским, спросил я.

Служителей закона ничуть не волновало то, что скоро стемнеет и им не успеть засветло добраться до Ясногорска или другой почтовой станции.

– Как по мне, то всё прошло не то что быстро, а скорее стремительно, – ответила она.

– И с чего бы это?

– Полагаю, что у покойного нет наследников, и господин Соловьёв спешит наложить на его имение руку. Или ему известен другой желающий. Вот и выходит, что все от его смерти оказались в выигрыше. Нам трофеи, станционному смотрителю организация похорон, за которые он получит компенсацию после реализации имения, и я полагаю, что по бумагам будет значиться обряд по высшему разряду. Исправник тоже свою выгоду поимеет, вне зависимости ради себя старается или для кого-то другого.

– Понятно.

– Ну ты как себя чувствуешь? Сильно устал?

– Не то чтобы совсем не устал, но силы ещё есть.

– Тогда пошли займёмся оружием. Теперь оно уже наше, а о своём имуществе следует проявлять заботу.

Глава 6

Адаптация продолжается

Я вертел в руках многоствольную дуру весом килограмм в восемь, никак не меньше. Помнится, видел нечто подобное в сериале о похождениях королевского стрелка Шарпа. Правда, если мне не изменяет память, тамошняя модель была семиствольной, и все они были одинакового калибра вроде бы в полдюйма. И стреляло то ружьишко только залпом.

Здесь имеется девять сваренных стволов. Восемь полудюймовых по периметру и один в центре в три четверти, что примерно соответствует привычному мне двенадцатому калибру. Ну и такой момент, что у этого ружьишка нет кремнёвого или какого иного замка. Это оружие рунное, то есть воспламенение пороха осуществляется с помощью активации рунного плетения «Огниво» первого ранга, способного дать лишь искру. И в отличии от карабина в сериале, стрелять можно как залпом, так и вразнобой.

Едва взяв в руки девятистволку, я сразу же ощутил отклик рун, нанесённых на внутреннюю поверхность стволов в казённой части. Создавая их, рунный мастер вложил Силу в каждый штрих, излом и завиток. Просто выгравированные знаки ощутить невозможно, как и активировать их. Они просто неспособны принять энергию. Вот такие тут реалии.

Дрын у оружейника получился тяжёлый и неудобный, к нему ещё предстоит приноровиться. Но в общем и целом ничего невозможного. Главное, чтобы стволы были ровными, а там есть варианты как увеличить и прицельную дальность, и энергию выстрела. Жаль только, заряжание дульное, и на полную перезарядку даже при наличии сноровки будет уходить не меньше трёх минут.

– Нравится? – спросила матушка, видя, с каким любопытством я рассматриваю карабин.

До этого она не позволяла мне возиться с железками, только и того, что дала воспользоваться ножами. Как она сказала, не хотела травить душу. А то ведь игрушки у разбойников славные, положишь на них глаз, считая уже своими, исправник же возьмёт и изымет всё до принятия решения по делу. И не факт, что нас признали бы правыми.

Как ни крути, а матушка на два ранга выше убитого барчука. И вполне могла себе позволить напасть на него и четверых слуг. Это ни разу не шутка. Окажись у него родня, возжелавшая наказать убийцу их близкого, и тогда разбирательство могло затянуться не просто на месяцы, но даже на годы.

– Интересный карабин, – кивнув, согласился я.

– Если хочешь, можешь забрать себе. Твой законный трофей.

– А можно ещё и его пистолеты?

Я отложил карабин и взял один из рунных пистолей. Громоздкая дура весом под два кило с длиной стволов сантиметров в двадцать пять, точнее я пока сказать не могу. А значит, и пулю должны разгонять неплохо, к тому же калибр сродни известному мне двенадцатому вполне себе внушает. Наконец блок из четырёх стволов делает его достаточно грозным оружием. И стрелять можно как одиночными, так и залпом. Причём благодаря усиливающим рунам для меня ничего невозможного. В смысле, когда научусь новым плетениям. А вот другому подростку такой ствол я давать поостерёгся бы.

– Уверен, что они тебе по руке? – с сомнением произнесла матушка.

– Из одного ствола я в любом случае стрелять смогу. А когда освою телесные плетения хотя бы второго ранга, глядишь, и дуплетом выдам.

– Со вторым рангом это вряд ли, но с третьим уже вполне, – покачала головой матушка, но тут же кивнула. – Хорошо. Забирай на вырост. Сабля и кинжал тоже твои, но их ты получишь только с четвёртым рангом. Во второй раз может и не повезти.

– А ведь этот Макеев и впрямь был заточен под охоту на одарённых, – заметил я.

Отложив пистоль, взял в руки одно из кремнёвых ружей, какими были вооружены слуги. Весьма занятная конструкция, должен заметить. Начиная с того, что оно четырёхствольное, под всё тот же двенадцатый калибр. Заканчивая тем, что замки позволяли как одиночную стрельбу, так и дуплетом или залпом. Пистолеты столь же массивные, длинноствольные и выглядят убойно.