Константин Калбанов – Сверкая блеском стали… (страница 56)

Н-да. Похоже, он сильно устал, коль скоро ничего не услышал, а проснулся, только почувствовав прикосновение. Резко распахнул глаза и, не разобравшись спросонья, одним движением отбросил в сторону подозрительно легкого диверсанта. Мгновение, и курок ТТ сухо щелкнул, встав на боевой взвод.

— Ой! Азаров, гад! — прошипел змеей голосок Алины.

Григорий от испуга сразу согнул руку, задирая ствол пистолета вверх, запоздало вспоминая, что прикосновение было к его губам. Причем не ладошкой, черт возьми!

— Алина, извини, — слишком уж поспешно попытавшись встать с раскладушки, шепотом выдал он.

Однако многострадальная деревянная конструкция, которой не повезло с хозяином, наконец не выдержала и с жалобным треском переломилась. Вот отчего было не подумать и не прикупить себе раскладушку из алюминиевых труб? Такая не чета армейской, выдержит и куда больший вес.

— Ч-черт! — шипя, ругнулся он.

— Ты цел? — озабоченно поинтересовалась из темноты девушка.

— Да цел, чего мне станется, — потирая ушибленное бедро, ответил он. — Ты-то как здесь? Случилось что?

— Нормально. Девица заявилась к нему посреди ночи, а он задает идиотские вопросы. Ну чего сопишь? Язык проглотил? Или глупые вопросы закончились?

— Алина, ты-ы…

— Да я, я. И ты все правильно понял. Ну и как нам быть? Единственное подобие койки в этой палатке, я так понимаю, прахом пошло.

Говорит девушка дерзко и даже вызывающе. Сразу видно, что за этим она хочет скрыть взвинченные нервы, смущение и страх. Но с другой стороны, вся палатка буквально напитана ее решимостью пойти до конца.

— Койка — ерунда, — опускаясь рядом с девушкой на брезент подстилки и обнимая ее, произнес он. — Дурное дело нехитрое. А вот нужно ли оно тебе…

— Сегодня опять два рикошета по броне. Если эдак и дальше пойдет, то мне скоро придется начинать красить волосы. До срока поседею, — обнимая его за плечи и прижимаясь щекой к груди, жалобным тоном произнесла она.

— И ты решила совершить глупость, — погладив ее короткие волосы, остриженные под каре, резюмировал он.

— Глупости — это когда все равно с кем, только бы испытать хотя бы раз в жизни. А когда с любимым… Я ведь видела заделанные дыры и на твоем «Гренадере», — потершись щекой о белую исподнюю рубаху и слушая, как гулко ухает в груди его сердце, произнесла она.

— А как же Клим? — глухо спросил он.

— То есть то, что я тебе тут признаюсь в любви, тебя не удивляет и волнует только Клим? — отстраняясь от него и пытаясь рассмотреть в темноте его глаза, возмутилась она.

— А чему удивляться? Ты уже давно призналась. Но никак не могла определиться между нами двоими.

— Это когда я успела признаться?

— В Праге. Помнишь то уютное кафе?

— Разумеется, помню. Не так давно это и было. Всего-то чуть больше года.

— А приготовленный мною пунш и как жадно ты его пила, тоже помнишь?

— Еще бы, — фыркнула она.

— Такую бурду можно было выпить только из рук любимого человека и только чтобы его не обидеть, — резюмировал он.

— Ты это специально, — возмутилась она.

— Ни боже мой. Просто потом я попытался это повторить. Получилась редкостная бурда, скажу я тебе, — вновь прижимая ее к себе, закончил он.

Но на этот раз девушка задрала подбородок. Видно откровенно плохо. Только едва-едва угадывающиеся очертания. Но тут зрение и не нужно. Григорий без труда понял, что именно она делает, и быстро нашел ее губы. Мягкие, податливые, влажные и горячие. Голова тут же пошла кругом, и он едва удержался от охватившего его желания прижать ее к себе с силой, сопоставимой с обуревавшими его сейчас чувствами.

Впрочем, несмотря на сдержанность, все одно получилось изрядно, и из девушки вырвался сладостный вздох. Или сила объятий тут ни при чем, а дело в них самих? Да плевать! Он подхватил легкую, практически невесомую Алину и перенес ее к себе на колени, так и не оторвавшись от ее губ.

Никогда и ни с кем другим он не испытывал ничего подобного. Даже с той девчушкой в летнем саду на балу в доме графа Денисова. Хотя бы потому, что тогда она была одной в ряду многих. Сегодня же он чувствовал, что она стала его единственной…

Глава 10

Финт ушами

Слияние внушительных потоков рек Дауа и Гэнале, дающее начало уже по-настоящему большой Джуббе. Здесь проходит граница Эфиопии и Итальянского Сомали. Дальше могучий поток направляется практически строго на юг, петляя и извиваясь среди невысоких холмов раскинувшейся до горизонта саванны.

Именно в этом месте бригадный генерал Коста Серджо и решил остановить, а затем разбить наступающие два полка легиона. Он свел в кулак все свои наличные силы. И надо сказать, у него были все шансы сделать это.

Пусть он и был всего лишь бригадным генералом, тем не менее по численности и штатам под его командованием находилась полноценная дивизия — около двенадцати тысяч человек.

Две трети были представлены колониальными частями, но в большинстве своем это были солдаты, закаленные в многолетних боях. Конечно, они уже устали воевать и не пылали энтузиазмом. Зато и не разбегутся при первых выстрелах. Имелась такая привычка у необстрелянных туземных подразделений. Впрочем, как и у итальянских.

Последние составляли наиболее оснащенную, экипированную и подготовленную треть. Но несмотря на это, стойкость также не была их отличительной чертой. Правда, они не разбегались, а предпочитали сдаваться. Чуть только получат хорошенько по сопатке — так и начинают тянуть руки вверх. Да только, чтобы внушительно врезать такой массе двумя полками, пусть и усиленными бронетехникой и авиацией, все же нужно постараться.

Но полковник Котов, командир бригады, не сомневался в собственном успехе. Да, итальянцев вдвое больше. Да, у них выгодная позиция. Однако он не привык переоценивать силы противника. Враг хорошо оснащен. Но тут важная поправка: по итальянским меркам. Их тактика безнадежно устарела. Их солдаты, может, и не разбегутся при первых же разрывах снарядов, но уж точно не смогут противостоять легионерам, обладающим опытом ведения современного боя.

— Ну и что ты об этом думаешь, Гриша? — присев рядом с ним у костра, поинтересовалась Алина.

За последнюю неделю девушка стала частой гостьей в расположении штурмовиков. И надо сказать, те восприняли это как само собой разумеющееся. Ну правда, сколько может девушка противостоять их бравому ротному. Хм. Пусть он пока и без роты. Парамоныч — тот и вовсе чуть не пинками разгонял любознательных. А то повадились, понимаешь, с разными неотложными делами, и аккурат в тот момент, когда у Азарова была гостья.

— Кашу будешь? — протянув ей котелок, поинтересовался он.

— Я уже ужинала.

— А я вот голоден, как собака. Опять округу шерстили на предмет этих клятых рейдовых патрулей. Достали уже, сволочи. — Правда, по его виду этого сказать нельзя.

Вот не выглядит он заморенным или расстроенным. Даже наоборот, в глазах, блестящих в отсветах костра, плещутся лихость и задор. Нравилось Григорию воевать. Это было видно с первого взгляда.

— Согласна. Достали. Но ты не ответил на мой вопрос.

— А в чем вопрос-то? — все так же жизнерадостно поинтересовался он.

— Гри-иша-а…

— Ну ты сама посуди, нас вдвое меньше. Преимущество в технике сводится на нет занимаемой макаронниками позицией. Они встали уступом вдоль Дауы и Джуббы. Первая стоит препятствием с фронта, вторая прикрывает правый фланг. На предмет обхода и устройства понтонной переправы вдоль рек пустили патрули. Для форсирования наиболее предпочтительна Дауа, она пожиже будет. Но хотя глубины приемлемы для бронеходов, берега не выдерживают никакой критики. Глина и песок. Так что всей нашей технике только один путь — на мост. Но я сомневаюсь, что при сложившихся обстоятельствах Котов попрет в лоб. Тут нужен маневр. Или даже финт ушами, — ухмыльнувшись, добавил Азаров.

— И поэтому у тебя прекрасное настроение, да? — с прищуром поинтересовалась она.

— Ну, всегда и во всем стоит искать положительные стороны. К примеру, бронеходы не отправят в лобовую атаку, и ты будешь в относительной безопасности.

— Зато очень даже отправят тебя. Ты ведь у нас специалист по части финтов ушами, — язвительно заметила она.

— Странная ты все же у меня, Алиночка. Котов и сам пока ни сном ни духом, как он поступит, зато ты уже все знаешь и на всякий случай осуждаешь.

— А ты прав. Нужен маневр. И я даже не знаю, насколько он должен быть дерзким и невероятным, чтобы сработал. А вот тут на ум сразу приходят именно твои «Гренадеры» с их многофункциональностью.

— Брось. Ты переоцениваешь наши возможности. Как и веру в нас командования.

— Думаешь?

— Господи, да у меня всего-то пять машин.

— Помнится, под Шештокаем вы вдесятером черт знает что устроили.

— Ну-у, когда это было. И потом, там мы всего лишь выбили технику. А сдается мне, здесь она не будет играть решающей роли.

Он нарочито медленно отложил котелок и, перехватив взгляд девушки, заговорщицки кивнул в сторону своей палатки. Парамоныч уже позаботился о том, чтобы поблизости не было никого. Оно конечно, полного уединения все одно не получится. Но местная фауна и близость противника как-то не располагали к прогулкам под луной. К тому же она уже пропала с небосвода, стыдливо отвернувшись темной стороной.

Девушка осуждающе покачала головой, словно Григорий предлагал нечто невозможное и постыдное. Однако поднялась, отряхнула галифе и скрылась в его палатке. Довольно просторной, надо заметить. Григорию претило обитать в тесноте, поэтому он отказался от уставной и поставил покупную, четырехместную, вполне достаточной высоты, чтобы он стоял в центре, не пригибая головы. Опять же можно было с легкостью пользовать складные стол и стулья.