Константин Калбанов – Сверкая блеском стали… (страница 27)

— Господи, Жан, ты не устал еще удивляться?

— Я никогда не перестану этому удивляться, душа моя.

— О-о, говори, мой рыцарь, не прекращай лить патоку на мое сердце, — игриво и с придыханием произнесла она.

— Непременно. Но только сначала позавтракаю. Исключительно чтобы набраться сил для превознесения твоих несравненных достоинств, — устраиваясь поудобнее, с готовностью заверил он.

— О-о, если только так, то конечно же подкрепись, витязь, — ставя перед ним кроватный столик, игриво согласилась она.

— Витязь? — удивился француз русскому слову. — При чем тут русский бронеход?

— Господи, о каком бронеходе ты говоришь? Витязь — по-русски это все одно что рыцарь.

— Ага. Хорошо. Я запомню, — произнес он на языке родных осин с характерным мягким французским акцентом.

Нет, это вовсе не благодаря Кате. Он уже лет десять изучал русский, так как едва ли не треть его подразделения составляли именно выходцы из России. Кто-то бежал после гражданской войны и вынужден был пойти на службу, чтобы обрести гражданство, да так и застрял. Кто-то просто отправился за романтикой Иностранного легиона, описанной во множестве романов. Иные бежали от правосудия. Легион принимал всех и всем становился домом, а кому-то и последним пристанищем.

Один из солдат Жана стал писателем. Именно благодаря его роману в последнюю пару лет поток легионеров из России серьезно возрос. Молодые люди жаждали великих деяний, приключений, военной романтики. На границах Российской империи, конечно, далеко до благостной тишины. Но ведь не всем везет попасть служить именно в такие точки. Горячие сердца требовали действий. Легион же принимал всех. Тем более в условиях осложнившейся ситуации в колониях.

— Катя, я хочу с тобой поговорить. — Жан вышел из ванной комнаты, застегивая рукав свободной белой сорочки.

— Да, милый, — занимаясь у зеркала утренним туалетом, откликнулась она.

— Я не знаю. Возможно, это нужно сделать в какой-то более галантной манере, подготовить и обставить должным образом. Но я считаю, что все это наносное.

— Ты меня пугаешь, — укладывая в футляр пуховку[10] и оборачиваясь к нему, заинтригованно произнесла она.

Рука Жана скользнула в карман форменных галифе и появилась уже с фиолетовым бархатным футляром. Сразу догадавшись, куда клонится дело, Катя даже руки завела за спину и с горькой улыбкой покачала головой. Давая тем самым понять, что футляр с кольцом не стоит даже открывать.

— Почему? — враз помрачнев, спросил он.

— Ты не все обо мне знаешь.

— Это в прошлом. Меня же занимает только настоящее и будущее. Если ты переживаешь по поводу моих родителей, то мать уже несколько лет как покинула этот мир. Отец ждет не дождется, когда я наконец оставлю службу, вернусь домой и представлю ему внуков. Мнение остальных родственников меня попросту не волнует.

— Хм. Присядь, — с грустным вздохом попросила она.

Понимая, что им в кои-то веки предстоит серьезный разговор, Жан опустился на кровать. Разумеется, решение сделать ей предложение было не спонтанным. Он все хорошенько обдумал и расспросил о Кате у ее знакомых по России. А потому успел узнать многое. И чтобы избавить от тяжелых объяснений ту, которую любил всем сердцем, заговорил первым:

— Я знаю, что ты была замужем. Знаю, что была обделена теплом мужа и искала ласки на стороне. О разводе и о том, что у тебя отобрали сына. Я обещаю тебе, что верну тебе мальчика. Правдами или неправдами, но верну. Я знаю, что ты любишь меня, и верю, что впредь тем невинным шалостям в твоей жизни больше не место. А потому…

Он вновь попытался открыть футляр, но Катя накрыла его пальцы своей ладошкой. Вздохнула и, печально посмотрев ему в глаза, вновь отрицательно покачала головой. Однако этот ее жест еще больше уверил Жана в том, что он прав в своем выборе. Любая другая уцепилась бы за такую возможность, но только не та, что заполонила его сердце.

— Повторяю, ты не все обо мне знаешь. Клим… После развода я его ненавидела. Но по сути, он хороший, добрый и заботливый супруг. Мягкотел, нескладен, но чист душой и верен. Его тетка — это совсем другое. Это тигрица в человеческом обличье. И замуж за него я пошла только из-за наследства…

— Этим никого не удивить. Большинство браков заключаются по расчету, — перебил ее Жан.

— Погоди, милый. Прошу.

— Хорошо.

— У меня не отбирали сына. Могли, конечно, но не стали этого делать, потому что в этом случае меня должны были ославить на весь свет и окончательно испортить репутацию. И это могло отразиться на сыне в будущем. Не скажу, что я совершила что-то шокирующее для светского общества. Но ведь все зависит от того, как это преподнести. С теткой моего бывшего мне не тягаться, она меня втопчет в грязь. Так что сына у меня все одно отобрали бы. По закону. Но… Клим предложил другой вариант, и тетка Аглая не стала тому противиться. Представили все так, что Клим нашел себе другую и решил бросить меня. Тетка же Аглая, используя связи и влияние, отобрала у меня Сережу. В принципе ей, гадине, это еще и в плюс.

— Это не повод отвергать меня, — с горячностью возразил виконт.

— Возможно. Здесь решать тебе, — пожав плечами, ответила она.

— И я уже все решил.

— Но ты не знаешь еще кое-чего. Я потеряла ребенка, — не решаясь сказать ему всей правды, все же слукавила она. — После этого прошло больше года, но я так и не забеременела. Ни с Климом, ни с тобой, хотя, видит бог, стремилась к этому. Похоже, я не смогу подарить твоему отцу внуков и наследников. И коль скоро так, я не могу принять твоего предложения.

— Мы можем… — решительно предложил было Жан.

— Я, — сделав на этом ударение, вновь перебила она его, — не приму твоего предложения. Более того, мое сердце полно любви к тебе, но если появится та, кто сможет одарить тебя теплом семейного очага, я сразу же отойду в сторону.

— О чем ты говоришь, Катенька!

— Милый, нам ведь было так хорошо вместе. К чему все портить? Пусть идет как идет.

— Но…

— Торжественно клянусь, если вдруг случится чудо и я окажусь в тяжести, ты узнаешь об этом первым. И если к тому моменту все еще будешь готов связать жизнь со мной, то я буду самой счастливой женщиной на свете.

— Господи, знал бы кто, какое чудо повстречалось на моем пути.

— Я знаю, милый, — без ложной скромности с улыбкой заверила она. — Ну что, а теперь гулять на Елисейские поля?

— Разумеется, — решительно поднимаясь, согласился он. — А это я пока отложу. До лучших времен. — Он с многозначительным видом спрятал футляр в карман и потянулся за кителем.

Они уже были готовы покинуть квартиру, когда появилась Мишель, нагруженная бумажными пакетами с продуктами. Не чинясь, Жан подхватил их и понес на кухню, чем вверг служанку в краску. Она пыталась лепетать, что и сама справится, но кто бы ее слушал.

— Мишель, мы уходим на весь день. Пообедаем в ресторане. Поэтому приготовь только ужин.

— Хорошо, мадемуазель.

— Что-то еще? — уловив заминку служанки, поинтересовалась Катя. — Не смущайся, говори.

— Мясник в лавке сказал, что мы выбрали кредит, и в следующий раз он ожидает плату, — словно была в чем-то виновата, произнесла девушка.

— Господи, как же я могла забыть, — спохватилась Катя.

— Милая, сколько нужно денег? — перейдя на русский, поинтересовался Жан.

— О-о не-эт. Прости, но денег от тебя я не возьму. Тетка Аглая могла втоптать меня в грязь, но даже она не стала бы утверждать, что я была содержанкой.

— Но…

— У меня есть деньги. Клим — он не тетка. Говорю же, он очень хороший человек, пусть я этого и не ценила. Он настоял на том, чтобы положить мне содержание в тысячу рублей, почти две с половиной тысячи франков, пока я не выйду замуж. Я просто забываю зайти в банк.

— Он тебя все еще любит? — почувствовав легкий прилив ревности, поинтересовался виконт.

— О не-эт. Пусть Кондратьев и производит впечатление хлюпика, на деле это далеко не так. Есть в нем стальной стержень. И то, что в свете считается невинными шалостями, им было воспринято как предательство. Так что нет, он меня не любит. Более того, сейчас он меня ненавидит. Но и не допустит, чтобы мать его сына испытывала нужду.

— Я тоже не считаю подобное поведение невинными шалостями.

— Я знаю, милый. И поверь, от того дурмана у меня в голове уже ничего не осталось. И потом, за Клима я пошла по расчету. А тебя я люблю.

— Но предложение мое отвергаешь.

— Все-о, милый. Мы уже обо всем договорились. Мишель, посчитай, сколько мы должны лавочникам, и сегодня вечером я передам тебе деньги.

— Хорошо, мадемуазель, — ответила девушка, укладывая продукты в холодильник.

Холодильники для дома появились еще до того, как Тесла изобрел свою установку, изменившую весь мир. Первый образец работал на электричестве, что сейчас, разумеется, было невозможно. Но наличие этого бытового прибора создает слишком много удобств, чтобы смириться с легким стрекотом паровой мини-машины замкнутого цикла…

Несмотря на сентябрь, утро выдалось настолько погожим, что, выйдя на улицу, они решили прогуляться пешком. Да, не близко. Но какое это имеет значение, когда ты никуда не спешишь. Так что столпившимся на пятачке небольшой площади таксистам осталось только проводить взглядами своих потенциальных пассажиров.

По пути зашли все же в банк, где Катя сняла необходимую наличность. Жану не нравилось то обстоятельство, что ее бывший продолжает ее содержать, а ему непозволительно проявлять заботу о своей любимой. Но пока он предпочел принять это как данность.