Константин Калбанов – Скиталец 4 (страница 53)

— Признаться не совсем понимаю. Насколько я понял, наша задача в том, чтобы наносить болезненные удары по Уругваю, дабы вывести его из войны. И пока мы со своей задачей справляемся. Разве нет?

— Да, но бить в болезненные точки де Каррильо вам никто не говорил, — хмыкнув, заметил капитан второго ранга.

— А вот теперь не понял, — вздернул бровь Борис.

Номинально старшим офицером среди объединившихся капитанов был Рыченков. Но это для сторонней публики. Горский же прекрасно знал, кто тут всем заправляет.

— А что тут непонятного. По самым скромным прикидкам, вы подняли одного только опыта миллионов тридцать. И все беспошлинно.

— Вообще-то, девятнадцать. А с учетом разгромленной эскадры около двадцати. И по деньгам, не так много, как может показаться господину президенту. Но если его так корежит, то к чему было соглашаться на выставленные мною условия?

Здесь Борис не стал ничего изобретать и просто озвучил президенту условия, на которых служил у де Кастро. Находясь на службе, он мог открыто использовать характерников и проворачивать операции с опытом, не опасаясь обвинений в посягательстве на устои.

— Он такого не ожидал. Ага. Спасибо братец, — принимая тарелку с кашей и корзинку черного хлеба, поблагодарил кавторанг стюарда. — Он думал, что вы провернете нечто вроде того потопления броненосного отряда де Падилья. Как результат Уругвай лишится явного преимущества, после чего последует наступление Парагвая и принуждение противника к миру. А на деле, вы занялись грабежом.

— Попытка минирования кораблей провалилась, и я вам об этом докладывал.

— Но и ваши потуги отвлечь силы с линии фронта, для охраны тыла, так же не привели к успеху. Да, уругвайцы собрали отряд для вашего уничтожения, но задействовали для этого внутренние резервы. Кстати, наряду со своим недовольством, господин президент высказал благодарность за призовые корабли. Ну и сожаление по поводу плачевного состояния крейсера «Каталина».

— Он вообще бывает довольным? — хмыкнул Борис.

Им удалось сравнительно легко нагнать беглецов. Корабли были не такими уж и старыми, но машины и котельные установки уже успели изрядно устареть. Те девятнадцать узлов максимального хода, которые пятнадцать лет назад считались великолепным результатом, таковым уже не являлись.

Капитаны двух миноносцев предпочли сдаться. Пополнив список призов отряда. Всех уругвайцев оказавшихся в воде русские спасли. Во всяком случае, тех, кого сумели обнаружить. И членов экипажа крейсера «Каталина» в том числе. Избавив всех от избыточного и свободного опыта, они высадили их на недавно оставленном острове Транкерас, и поспешили вдогонку своему танкеру, который продолжал путь к их базе на Картейре.

На все про все им потребовалось в общей сложности порядка пяти часов. И каково же было их удивление, когда покинутый экипажем крейсер все еще оставался наплаву. Высадили призовую команду. Обследовали поврежденный корабль и пришли к выводу, что переборки вполне справляются с нагрузкой, обеспечивая необходимую плавучесть. Если на море не случится волнения, то просевший на корму корабль вполне возможно отбуксировать в свой порт. Что собственно говоря и проделали.

Рыченков заикнулся было о том, чтобы оставить красавца себе. Благо крейсер был новенький, с иголочки, построен по самым последним веяниям научной и военной мысли. И согласно условий контракта обойдется им в три четверти от номинальной стоимости. Но Бородин предпочел получить денежную компенсацию.

Разумеется в его планы входило обзавестись крейсером. Но не так скоро, и не по существующим стандартам. Которые, к слову, через пару лет могут и измениться. Во всяком случае, лично он не видел никакого смысла в таране, который сегодня невероятно популярен во всех флотах. И разумеется присутствовал на «Каталине».

— Никому не понравится, когда мимо его рта проносят ложку с тем, что могло принадлежать ему, — с удовольствием налегая на кашу, ответил Горский. — И это не единственная его притензия.

— Правда? И что же ему еще не нравится?

— То что ты не привез ни одного пленного. А вместо этого просто отпустил их.

— Он мясник. Если бы я привез пленных, то он их расстрелял бы или сгноил на каторжных работах. Эдак у него получится не заключить мир с Уругваем, а заполучить лютую ненависть соседей, и войну до победного конца. Я вообще удивляюсь, как Александр Михайлович решил его поддержать.

— Что поделать. Это единственная сила, которая реально может подсыпать бразильцам перца под хвост и заставить вести правильную политику. Нам нужен каучук и рынок сбыта вооружений. А что до жестокости. Так ведь союзники ведут себя ничуть не лучше.

— Но сепаратный мир нужен ему, а не им. Итак, он намерен пересмотреть условия найма? — откинувшись на спинку стула, и оставив в покое выпечку, поинтересовался Борис.

— У него была такая мысль. Но мне удалось убедить его в том, что это будет большой ошибкой. Есть предложения как сделать так, чтобы я не оказался пустозвоном.

— Я думал над этим.

— И?

— Ему следует дать уругвайцам генеральное сражение, разбить их. Вышвырнуть с архипелага Фрам, и вновь предложить почетный мир, в довоенных границах.

— А у него есть шанс победить? Эскадра вторжения превосходит его объединенный флот.

— Значит нам придется уровнять силы.

— Подробности будут?

— Де Каррильо выйдет не со всем флотом, а только с новейшими быстроходными кораблями.

— Надеюсь вы в курсе, что говорите об одном эскадренном броненосце, одном броненосном крейсере, двух первого и одном второго ранга. Ну может быть случится чудо, и весьма скоро удастся ввести встрой «Каталину». Парочка минных крейсеров и штук пять миноносцев. Это и все корабли способные, по сегодняшним меркам, развивать высокую скорость.

— Ну и как считаете, адмирал де Рамальо станет дозировать свои силы, или выйдет всей эскадрой, чтобы раздавить де Каррильо?

— Думаю, что ответ вам известен.

— Вот именно. Но когда завяжется бой, в дело вступит мой отряд. Мы атакуем их прямо сквозь дым и пламя сражения. А пока господин президент будет довершать разгром, мы организуем высадку десанта на Фрам. Все будет кончено в один день.

— Но для чего выводить на бой ослабленную эскадру? Не лучше ли ввести в линию и старые корабли. Конечно эскадренная скорость упадет до четырнадцати или даже двенадцати узлов, но мощь бортового залпа будет в разы выше. А при вашей массированной атаке о таких изысках как кроссинг над Т, думать уже не нужно.

— Насколько получила распространение тактика использования минных катеров в прямой атаке противника? Не утруждайте себя. Интерес очень быстро сошел на нет, ввиду того, что противоядие нашлось очень быстро. Шрапнель на дальних подступах и картечь на ближних. От чего дымзавеса помогает откровенно слабо. А так же постановка противоминных сетей.

— Но вы с вашим камуфляжем имеете все шансы пробиться.

— Совершенно верно. Камуфляж, «Защитник», бронещит, индивидуальная защита моряков, наличие «Аптечек», все это дает неплохие шансы чтобы пробиться к цели. Но все это теряет смысл в случае наличия противоминных сетей. Торпеды просто не доберутся до корпуса.

— И к чему тогда все эти ваши рассуждения?

— Все просто. На скорости свыше двенадцати узлов сети попросту всплывают и уже не могут служить защитой. Уругвайцы будут вынуждены стараться держать высокую скорость. Иначе де Каррильо получит возможность использовать кроссинг над Т. А в этом случае численный перевес противника уже не будет иметь значения. Набрав же высокую скорость из-за инерции онине успеют замедлиться в достаточной мере, чтобы сети опять провисли.

— Хитро. Мы обязательно подумаем над этим.

— Подумайте, Константин Матвеевич. Обязательно подумайте. Только не громко, чтобы слухи не добрались до де Ромальо. А то, как бы он нас не удивил.

— А что это, я смотрю вы опять перекрашиваете один из миноносцев, — кивнув в сторону «Страшного», заметил Горский.

— Да. Хочу попробовать новый рисунок камуфляжа.

— Не часто меняете. А то смотрите, как бы корабль не пошел на дно от чрезмерно большого слоя краски.

— Ничего страшного. Лишнее мы счищаем. Причем делаем это быстро, — хмыкнул Борис.

А и было с чего. Как говорится, все гениальное просто. Однажды глядя на то, как матросы мучаются с массивными шпателями снимая несколько слоев краски, он взял да и изобрел пескоструйный пистолет. Благо в мастерской вполне себе пользовали пневмоинструмент. Даже пневматическая дрель имелась, чему он поначалу сильно удивился. Так что, оставалось только приладить сопло, к нему сверху емкость для песка, которого на пляже, ну о-очень много. И вперед.

По аналогии изобрел и краскопульт. Правда, инструмент куда тоньше, и с ним пришлось помучиться, подбирая давление подачи воздуха и размер сопла. Но результат… Помнится он радовался когда привнес в этот мир валик. Тут радости было куда больше. Не у него. У матросов, которые по достоинству оценили новинку, едва научились ею пользоваться.

Так что, очистили корабль и покрыли его серой грунтовкой очень быстро. Осталось дождаться когда краска подсохнет, чтобы начать выводить линии рисунка.

— Придумали что-то еще лучше? — не сдержал своего любопытства Горский.

— Мысли есть. А вот что из этого получится, я без понятия. До последнего момента не представляю куда кривая выведет. Пока осечек не случалось. Но дело это такое, возможно показатели улучшатся, может останутся на месте, а то глядишь и вниз сползут.