Константин Калбанов – Скиталец 3 (страница 30)

Облачились в эдакий мокрый гидрокостюм. Собрались с духом и полезли в воду. Пятнадцать градусов. Бодрит, чего уж там. И тем более, ты не разом ухаешь вводу, а она постепенно проникает под одежду. Но вскоре та прогрелась и стало более или менее комфортно. Правда, аквалангистам все же не помешает закаляться.

Сразу нырять не стали. Незачем. Акватория пустынна. Поэтому легли на спину и поплыли в направлении отдельно стоящего винтового брига. До него метров триста, зато по пути никаких помех не предвидится. В сотне метров ушли под воду. Глубину выдерживали по приспособленному под это манометру, с фосфорной насечкой на циферблате. Опускаться ниже трех метров никак нельзя, иначе пройдут под килем брига.

Темень такая, что хоть глаз коли. Друг друга не теряют только потому что связаны линем. Еще бы не промазать мимо цели. Борис все время проверяется по компасу. Направление вроде бы выдерживают четко, как по ниточке. Почти. И вот эта-то погрешность и напрягает.

Когда руки коснулись поросшего растительностью днища корабля, Борис испытал облегчение. Хотя радоваться пока еще и рано. Стараясь действовать с максимальной осторожностью он всплыл у самого борта. За пузыри можно не волноваться, их рассекают на сотни мелких установленные на редукторе несколько ситечек. А вот если кто случайно приметит всплывшего аквалангиста, будет весело.

Яков как и было условлено зажег на яхте красный огонек. Измайлов сверил направление. Не хватало еще подорвать не того капера или вовсе приз. Убедившись в том, то на цель вышли правильно вновь погрузился под воду. Перебирая руками линь добрался до Григория, и дважды похлопал его по правому плечу. Не видно же ни черта.

Так на ощупь и продолжили трудиться. С помощью саморезов и коловорота со специальной насадкой прикрепили к днищу ящик с динамитом. Ох и натерпелись же страху, пока доставляли его на яхте, а потом еще и волокли сюда. До сих пор стоит перед глазами разлетевшийся в клочья минный катер от детонировавшей метательной мины. Закончив с креплением мины в носовой части, переместились к корме, где укрепили достаточно небольшую коробку с «Маяком».

Все. Дело сделано. Как только бриг наберет скорость в шесть узлов, часовой механизм встанет на боевой взвод, и пойдет двадцатичасовой отсчет времени. Одновременно с ним активируется и модификатор. Остается только надеяться, что все сработает должным образом. По идее должно. Ведь все механизмы были исполнены Григорием, под личным контролем профессора. Хотя тот и был недоволен этим обстоятельством, вновь упомянув микроскоп и гвозди.

Глава 16

Окончательное примирение

— Ну и как тебе сегодняшний вечер, Дик? — пыхнув сигарой, поинтересовался капитан Бэнтли, неспешно вышагивая по набережной.

— Гораздо лучше, чем вчера, — хмыкнул в ответ шедший рядом с ним, лейтенант

Оба офицера, как того и требовал закон, были обряжены в форму Соединенных Архипелагов Америки. Вообще-то не сказать, что отличия в одеянии моряков столь уж разительны. При неверном освещении можно даже перепутать, что в общем-то и не удивительно.

Исключение составляли разве только восточные моряки. Те же турки вместо фуражек носили фески. И хотя крой мундиров был европейский, все без исключения отделывали их богатой золотой и серебряной вышивкой.

— Фортуна повернулась к тебе лицом, а дружище, — хмыкнул капитан.

— Спорить не буду, карта сегодня мне шла.

Они возвращались из офицерского собрания. Ну не кутить же офицерам в одних кабаках с матросами. Вот и озаботился барон строительством отдельного здания. К услугам офицеров там наличествовали библиотека, ресторан, танцевальная зала, помещения с карточными и бильярдными столами.

Имелся и женский пол. Причем не вульгарные продажные девки, а вполне начитанные, способные поддержать беседу и составить пару для танцев. Не скаканья козликом. За этим в бордель. Речь именно о приличных танцах.

— И много выиграл? — полюбопытствовал Бэнтли в очередной раз пыхнув терпким дымом.

— Двести фунтов, — с апломбом произнес Дик Абрамс.

— Ого. Эдак ты чего доброго еще и от жалования начнешь отказываться.

— Но-но, я попросил бы, сэр, — нарочитым тоном, возразил лейтенант.

Они уже достаточно давно вместе, а потому позволяли себе неформальное общение не только на берегу, но и на борту. Разумеется далеко не всегда. Панибратство до добра не доводит. Но и без дружеского общения в море можно волком взвыть.

— Слушай, Томас, я все спросить тебя хотел. Как ты относишься к появлению этого странного русского капера?

— Ты о захватившем «Диану» Фелминга и его самого?

— А о ком же еще-то.

— Да ничего не думаю. Единственно непонятно как он это сделал. А что до остального, то вот уже три месяца как он никак себя не проявляет. Ни торговцев не хватает, ни на каперов не охотится. Хотя, если верить газетам, именно это им и было заявлено. А к чему ты об этом вспомнил?

— Да как бы… Помнишь ту русскую шхуну, что мы повстречали в ноябре.

— Ты о том наводчике, что попортил нам нервы, а тебе загнал осколок в брюхо?

— Именно. Меня все не покидает уверенность, что это наш старый знакомый.

— Не скрою, таких виртуозов мне встречать не доводилось. И уверен, что если бы не наш «Защитник», то, я уверен, он ни разу не промазал бы. Но при чем тут это.

— При том, что ты забываешь с кем он сбежал.

— То есть, хочешь сказать, что боярин Яковенков отправил своих вассалов по нашу душу? Тебе напомнить, чем закончились претензии русских? Им указали их место и они утерлись. Дело закрыто, за отсутствием состава преступления. Ее величество не позволит задевать своих подданных.

— Ну не знаю, эти русские… Они же настоящие дикари, — расходясь с шедшим навстречу молодым господином в темном костюме и котелке, с сомнением произнес лейтенант.

— Брось. Все это чушь собачья и не стоит выеденного яйца. Лучше посмотри какая великолепная ночь. Ч-черт, наверное все же нужно было прихватить ту красотку и подняться с ней в номер.

— И что тебе остановило?

— Завтрашний выход в море, — с наигранным тяжким вздохом ответил он.

А в следующее мгновение оба они повалились как снопы. Ни вспышки, ни боли, вообще ничего. Раз. И они погрузились в темноту. Словно кто-то повернул рубильник, выключая их сознание.

Прошедший им навстречу молодой человек обернулся на короткий свист. Бросил взгляд по сторонам и поспешил к лежащим на мостовой офицерам.

— Ну как тут? — поинтересовался подбежавший Григрий.

— Да отлично, — жизнерадостным шепотом ответил Борис. — Этот «Страж», я тебе скажу, та еще штучка. Его впору запрещать. Ну и твой механизм сработал как часы. Прямо четко накрыл.

Говоря это Измайлов забрал с парапета тряпичный сверток в котором находился артефакт и спусковой механизм, собранный Григорием буквально на коленке.

— Да ладно. Чего там было рассчитывать. Радиус пять метров, там временной зазор минимум в пять секунд.

— Ладно, скромный ты наш. Забираем обоих.

— Нам же нужен капитан.

— Второй его помощник и ближайший сподвижник. Думаю Елизавета Петровна будет только рада такой добавке, — возразил Борис.

Парень стоял в лодке, покачивающейся на воде у парапета набережной. Сейчас прилив, вода высокая и его рост вполне позволял заглядывать через каменное ограждение. Григорий поднял бесчувственное тело капитана и передал товарищу. Тот пристроил его на дне лодки, после чего принял второго, а затем помог перебраться и товарищу.

Вооружившись двумя парами весел, они довольно споро двинулись к марине с частными маломерными суденышками. Где, собственно, и позаимствовали эту шлюпку, принадлежавшую какому-то рыбаку. Григорию с его талантами вскрыть обычный навесной замок, что в носу поковыряться.

— Кстати, Гриша, я что подумал-то, — налегая на весла, заговорил Борис. — «Страж» этот. Догадались как можно его использовать мы, могут додуматься и другие. Может еще поразмыслите над артефактом который нейтрализует действие этого.

— Боря, ты бы аппетиты урезонил. То одно ему подавай, теперь другое. Причем одна задача заковыристей другой. А ничего, что мы пока даже не представляем в чем там соль.

— Ничего. Разберетесь, опыт уже есть. А правильно поставленное техническое задание, уже треть успеха.

Когда добрались до яхты уложили пленников в ящик под койкой, не забыв при этом влить им в рот одну хитрую настоечку. Когда проснутся, головка у них будет бо-бо. А уж какое их ожидает похмелье, так об этом и вовсе лучше помолчать.

Не производила Москаленко впечатления мягкосердечной особы. Животных любила до умиления. Искренне болела сердцем о близких ей людях. Но стоит только кому-то оказаться в числе ее врагов, пройдет катком без тени сомнений.

Что ни говори, а у людей Бэнтли рыльца были в пушку. Если бы капитан принес свои извинение за случившееся недоразумение, повлекшее несчастье и попытался загладить свою вину, все обернулось бы иначе. Борис был уверен, что Москаленко уже забыла бы тот инцидент и пошла дальше. И ведь не сказать, что англичанин туп. Измайлов помнил его рассуждения насчет того, что русские это не медведь, а бык, которого можно бесконечно водить на веревочке. Но сам отчего-то пошел напролом.

Утром как положено заявили о своем намерении покинуть порт. Приняли на борту чиновников, посещение которых было сугубо номинальным. Никто им особого досмотра устраивать не собирался. Что в общем-то и не удивительно. Это не СССР, прошлой молодости Бориса.