Константин Калбанов – Шелест 4 (страница 25)

Традиции набора унтеров из измайловцев решили не изменять, так что сейчас идёт дополнительный набор отставников и ветеранов. А значит, вскорости потребуется активизировать работу по развитию дара у пополнения.

Хорошо хоть теперь секретность соблюдать стало проще. Во-первых, есть Успенский, обросший соответствующими кадрами. Во-вторых, Тайная канцелярия у нас под колпаком. Не сказать, что Ивана Артёмовича обрадовала моя выходка с подсаженным Шешковскому «Поводком», но он принял это как данность, а там и работу наладил.

Сам того не ведая Степан Иванович передал в наши руки четверых агентов, о которых мы ни сном ни духом. Ещё одного из офицеров активно обрабатывал через родителей, вкладывая в его голову мысли об неустанной заботе государя о благе избранной им наследнице трона. Всё тот же приём с молодостью и неразумностью её высочества. Тут пришлось вправлять мозги, и убеждать начать двойную игру, что получилось только после привлечения Марии, которая ответила на все вопросы усомнившегося и развеяла его сомнения.

С дьяком князя Милославского, вышло как я и ожидал. В моё фактическое признание он не поверил, а только лишний раз убедился в том, что убийство Дмитрия Григорьевича дело рук князя Долгорукова. О чём он и доложил занявшему новгородский стол Аркадию Дмитриевичу. Как результат, они приняли решение посчитаться с его светлостью, но отложили этот вопрос до окончания войны. Вот и славно.

Признаться на батюшку Марии мне как-то фиолетово, прибьют да и бог с ним. Сам бы грохнул, за то, как тот поступил с дочерью. Но с другой стороны, он нам всё же союзник, а потому буду множить на ноль самого молодого Милославского, как и его помощника Вешнякова. Но опять же, после войны. Уж больно много от них пользы в идущей войне. Основные боевые действия развернулись как раз на западных и северных рубежах Новгородского княжества…

Изучение основ стихии воздуха, привело к неожиданному результату. В один из вечеров разбираясь с оперированием воздушных потоков в заданном объёме, я вдруг понял как можно усовершенствовать плетение «Портал». Я даже замер, затаив дыхание, вдруг осознав до чего же всё просто. Разумеется для меня, одарённого не от мира сего, и в отличии от аборигенов, зрячего в том, что касается Силы.

Через две недели усиленных занятий, в ходе которых Ляпишев только диву давался объёму усвояемого его учеником материала, меня и прострелило. Не откладывая дело в долгий ящик, я опробовал новое… Впрочем, нет, это было не плетение, а конструкт, состоящий из плетений четырёх стихий.

Весьма затратный, должен заметить. Если малый портал для перехода одного человека я мог построить затратив всего лишь пятьсот люм, при пяти для активации, то здесь расход составлял две тысячи и двести соответственно. То есть, столько же, сколько требуют известные всем плетения для среднего портала, способного пропустить двоих. Заинтригованы? Барабанная дробь!..

Портал возникал практически без внешних спецэффектов. Всего шума, только лёгкий свист, который можно принять за сквозняк из окна, во время сильного ветра на улице. При активации возникает завихрение марева, сквозь которое и следует проходить. И не менее важное то, что для его построения нет нужды находиться под открытым небом, и строить переход так же можно непосредственно в помещение.

Стоит ли говорить, что этот успех подвигнул меня на подвиг, и я засел за плетения, стремясь на волне успеха добиться ещё чего-нибудь. В частности, мне очень хотелось получить возможность построения портала ориентируясь не на визуальную память, а по «Маяку».

Увы, но тут я потерпел фиаско. И как результат поступил по своему обыкновению. То есть выбросил из головы то, что никак не желает получаться и сосредоточился на том, где имелись явные успехи. А именно, засел за изучение стихии воздуха. Уж материал-то я усваивал на ура. И именно, что усваивал, а не просто запоминал. Константин Викентьевич оказался учителем от бога. Он подавал материал настолько легко и увлекательно, что мне было банально интересно учиться, и я каждый раз с нетерпением ожидал очередной урок. Сам в шоке, от такого, но из песни слов не выкинешь.

В начале октября Ляпишев заявил, что я вполне уже созрел для практики, и у него есть на примете тот, кто мне поможет. А именно, его однокашник и сослуживец, ныне находящийся в отставке, Брагин Савелий Спиридонович, кормчий и по совместительству владелец палубного бота «Кумжа*».

*Кумжа — рыба семейства лососёвых.

Признаться, я ожидал нечто вроде шлюпки, а на выходе судёнышко оказалось яхтой с хищными стремительными обводами, но таковой отчего-то не являлась. Как мне пояснили причина в парусном вооружении и отсутствии второй мачты. Из меня моряк, как из свиньи балерина, так что я не понял почему так, тем паче, что в моём мире одномачтовые яхты как за здравствуй, причём самого разного размера.

Вообще, судно заявлено как рыболовецкое, но на борту снастей я не приметил. Кормчий пояснил мне, что подрабатывает тем, что натаскивает кадетов морского корпуса в морской науке. Тут многие этим занимаются, да ещё и в дальние походы хаживают, серьёзно экономя на жаловании экипажу. Но сдаётся мне, что промышляет Савелий Спиридонович контрабандой. Так что ещё разобраться надо, кто и кому платить должен.

Я решил, что мне ни с кем не по пути, а потому предложил более чем щедрую плату. А именно выправить всем узоры, существенно повысив их ранг. Так как сам Брагин уже принял узоры, и так же должен был пройти апгрейд, моё предложение прошло на ура.

За границу идти было уже поздно, две, максимум три недели и навигация закончится. А как накроет непогода, то и раньше. Но меня это устраивало полностью. Случись обучение даже среди лета, никаких заграничных походов, хотя тут, скорее всего пришлось бы доплатить звонким серебром. В принципе я и сейчас готов, просто не хочется переплачивать. Я же понимаю, что именно получил от меня экипаж «Кумжи»…

Бот взлетел на очередную волну, и нос рухнул вниз, взбив облако брызг. Мы стремительно скользнули по обратному скату, под ложечкой появилась приятная лёгкость, а затем вновь навалилась тяжесть, из за резкого подъёма. Ничего общего с тем, что было ночью, но тоже трудно назвать увеселительной прогулкой. Впрочем, это кому как. Экипажу тяжкий труд, мне одна сплошная веселуха. Ну не то чтобы прям совсем, но я однозначно получал от этого удовольствие.

Как же всё же замечательно чувствовать ветер, понимать его и вбирать парусами по максимуму, ведя судёнышко галсом* под наиболее оптимальным углом, добиваясь при этом максимально возможной скорости. «Кумжа» не гоночная яхта, но он едва ли не летел над волнами.

*Галс — Движение судна относительно ветра.

Матросы посматривали на меня с толикой осуждения, однако безропотно, хотя и без огонька, вновь подступились к парусам, готовясь к очередному повороту. Но мне не было до этого ровным счётом никакого дела. Как только опасность миновала, я активировал на весь экипаж, включая и себя, «Восстановление», после чего последовало принятие обильной пищи и короткий часовой отдых. И вот все опять бодрые как огурцы! Вообще-то, полноценный сон им понравился бы куда больше, но что уж тут поделать, коли им попался такой наниматель.

— Я гляжу, вы прямо наслаждаетесь, Пётр Анисимович, — подошёл ко мне Брагин.

— Так и есть, Савелий Спиридонович. Вот не поверите, ловлю себя на мысли, что мне всё по плечу, и ветер чую так, словно он нечто родное, да и вода совсем не чужая, так и манит, и ласкает.

— Холодная же, — хмыкнул он.

— Ну да, ещё и взбадривает, — усмехнулся я.

Бот влетел на очередную волну, и ухнул вниз, подняв тучу брызг, долетевших и до нас. Вроде и не шторм уже, но волнение для такого судёнышка изрядное. Я без понятия, сколько тут сейчас в баллах, этой системы пока не существует, но моряки такой ветер называют сильным.

— Вот смотрю я на вас, Пётр Анисимович и диву даюсь. Иному, чтобы вот так начать чувствовать стихию годы нужны, а вы за каких-то пару недель хождения по Белому морю проникнуться успели. Ну чисто уникум.

— Так универсал же.

— Ну может быть. Мне прежде с вашим братом сталкиваться не доводилось.

— А что, Савелий Спиридонович, не желаете ли отправиться в Азов? У нас там два гребных фрегата уж со дна подняли, да к ремонту приступили. А экипажей на них нет. Южное море, тепло и даже жарко. Причём припекает не только от солнышка, но и от турок. Есть возможность кровь по жилам разогнать не только в борьбе со стихией.

— Мне Константин Викентьевич говорил, что вы пока присматриваетесь, но в планах имеете вербовку офицеров и команды на два гребных фрегата. Мол, новоиспечённая великая княгиня Долгорукова решила обзавестись собственной эскадрой, на что получила благословение государя. Но мне эти северные края по сердцу.

— А как насчёт выкупа того фрегата и каперского патента?

— Да откуда мне эдакие деньжищи.

— Так мы его вам под выкуп отдадим. И снарядим, и кредитуем на первое время, чтобы команду набрать.

— Эк-ка вы меня заманиваете, Пётр Анисимович.

— Две недели с вами. Вижу чего вы стоите, вот и зазываю. А ещё, согласитесь или нет, прошу помочь организовать наём офицеров и матросов. Некогда нам учить. Одно дело, освоиться в новых водах, и совсем иное с нуля учить.