Константин Калбанов – Шелест-2. Экспедитор (страница 44)

— И что в итоге? — с ленцой поинтересовался Шешковский.

— Вот. — Я протянул ему каменный брусочек с вмурованным бриллиантом и светящейся вязью.

— Ну и что тут такого? Обычное плетение «Разговорника», — повертев в руке камень, произнёс он.

— А вы приложите его к уху.

— И что с того? — приложив амулет, пожал он плечами. — Ну, разговаривает кто-то. Погодите, а это что? Разбили кружку? Другие голоса? Это как так?

Удивление, но пока ещё непонимание Шешковского было понятно. Дело в том, что с помощью амулета услышать можно только того, кто говорит непосредственно в него. Никакие посторонние звуки при этом не улавливаются. А тут…

— Плетение на этом камне у меня получилось стандартное. А вот на втором я ошибся, потом попытался исправить и по наитию сумел придать чуть другую конфигурацию. Теперь тот камень ничего не слышит, сколько ни говори в этот. Зато он улавливает все звуки окрест и передаёт сюда. Я назвал его «Передатчик».

Вообще-то, ошибки там не было. А вот поломать голову, играя с плетениями, мне пришлось. Хотя, справедливости ради, получилось всё одно относительно легко. Но с другой стороны, с оптимизацией узоров и плетений выходит походя, а тут всё же случилось потрудиться и поэкспериментировать, пока получил должный эффект.

— То есть если его оставить в какой-нибудь комнате… — начал было Степан Иванович и осёкся, не в силах поверить в свою догадку.

— Именно, — подтвердил я.

— Да вы знаете, что создали? — возбудился Шешковский.

— Думаю, знаю.

— Ч-чёрт! Где второй амулет?

— В одном из трактиров у моего холопа.

— Немедля сюда.

— Не пойдёт. — Я отрицательно покачал головой.

— Что вы этим хотите сказать?

— Только то, что я прекрасно понимаю, каковы перспективы у этой новинки, но не собираюсь передавать вам секрет просто так.

— И чего вы хотите взамен?

— У моей сестры проблема. Влюбилась она в боярича Рощина, и это взаимно. Да только тот надежда на возрождение рода, а потому вместе им не быть. Но если у сестрицы моей окажется высокий потенциал дара, то и проблема разрешится. К тому же за ней родители дадут хорошее приданое. Вот я и хочу выменять за этот секрет волколака, а Лиза убьёт зверя и проглотит его желчь.

— Вы, кажется, забыли о том, что это секрет государственной важности, — насупился Шешковский.

— О чём вы? — Я со всей возможной искренностью вздёрнул в удивлении брови. — Я передам этот секрет тому, кто отдаст мне волколака. Вы же наверняка знаете всех охотников наперечёт. Уж вам-то они точно не откажут.

Я знал, о чём говорил. Вернее, догадывался. Так уж вышло, что в России появилась новая команда охотников на волколаков, слухи об удачах которых растут как снежный ком. Хотя, как это и принято в их среде, без какой-либо конкретики. И как мне кажется, таким образом Тайная канцелярия решила залегендировать поставленное на поток обращение оборотней.

— Н-ну, в-вы… Вам бы на подмостках лицедействовать. — Сжал кулаки, а после расслабился Шешковский.

— Не понимаю, о чём вы, — продолжал я искренне недоумевать.

— О том, что вы напрасно решили играть в такие игры, Пётр Анисимович. А что до вашего занятного плетения, так на дыбе языки у всех развязываются. Как вам такое? Нравится?

— Вот, значит, как. Откровенно хотите, без лицедейства? Ладно, Степан Иванович, путь будет по-вашему. Раньше меня нужно было затыкать, ещё там, на подворье Седова. Право слово, не понимаю, как так вышло, что меня в живых оставили. А нынче уж поздно. Концы прятать я умею, и случись мне задержаться здесь больше положенного, так секрет «Передатчика» перестанет быть секретом. И на дыбу тянуть меня нужно будет только за ради мести. А как в темницу бросите, или ещё, чего доброго, жизни лишите, то станет всем известно и о капище, и об оборотнях.

— Угрожаете, Пётр Анисимович?

— Я не дурак угрожать вам и уж тем паче престолу. Просто пытаюсь объяснить, что оставить меня на службе государю выгодно, а хватать за глотку — лишняя головная боль.

— Вот, значит, как.

— Ну, уж как есть. — Я слегка развёл руками.

Вообще-то, мне куда проще обратить очередного душегуба, и представить сестрице всё так, словно я выкупил волколака у охотников. Как, собственно, и собираюсь поступить через Тайную канцелярию. Но проще не значит лучше. Внезапный рост моей сестры не пройдёт незамеченным Шешковским, и у него непременно возникнут вопросы, на которые, несомненно, ответят все охотничьи команды. А значит, он узнает, что никто мне волколака не продавал. Вывод? Мне это не понравится. За мной ведь никого нет…

Стоп! Ой деби-ил! Нет, может, я и ошибаюсь, но вот эта моя ссора с княжной по заданию Шешковского. Отбояриваюсь я от дружбы или нет, но дважды жизнь ей всё же спас, и князь об этом однозначно не забудет. Потому выходит, что какая-никакая, а защита у меня есть. Да чего уж там, броня, а не защита. Ну, просто потому, что Ивана Митрофановича не поймут, если он не вступится за спасителя дочери. Не нужен ему такой урон. А я весь из себя умный, сам же и отбрыкиваюсь от такой возможности. Ну и что, тот будет меня насильно вразумлять и запихивать к себе под крыло? Да щаз-з-з.

Оно, конечно, может, мои выводы и гроша ломаного не стоят, и Шешковский имел в виду именно то, что сказал, но я ведь и впрямь отбрыкиваюсь от реальной защиты. Те, кто поумнее, наоборот, стремятся к этому.

На особицу оно хорошо, когда ты никому не интересен, живёшь себе, пашешь и ничем не выделяешься. А тут… Я не удивлюсь, если у меня намечаются очередные неприятности из-за доходного дома. Да и батюшка с его сахарной свёклой тоже может оказаться под ударом.

Это пока на него никто внимания не обращает. А может, уже и обратили да готовят удар. Сахар это огромные прибыли. Ему бы впору самому кому-нибудь поклониться новым сортом корнеплода и технологией получения сладкого продукта, дабы заручиться поддержкой, а то ведь и всего разом можно лишиться к нехорошей маме…

— Что же, ваши доводы звучат достаточно убедительно, — после минутной паузы заговорил Шешковский. — Я договорюсь с охотниками, где и когда вы с ними повстречаетесь, сообщу дополнительно. Только учтите, Пётр Анисимович, зверь будет диким, да ещё и с узорами может оказаться.

— Ну так это как водится. Многие имеют узоры, а Сила не разбирает, кого отметить своим проклятием. Я сегодня же перешлю вам всю документацию, рабочий образец, извините, отдавать не стану. Мне та пара маленьких бриллиантов досталась совершенно случайно.

— Я рад, что мы друг друга поняли, — удовлетворённо кивнув, произнёс Шешковский.

Вот и ладно. Я, конечно, не из клана неуязвимых, и он согласился на мои доводы только потому, что плюсы перевешивали минусы. Но сейчас меня и такой расклад устраивает целиком и полностью. А дальше нужно думать, как усилиться настолько, чтобы костью в горле стал даже у царя-батюшки. Хм. Вообще-то, для этого нужно стать как минимум князем.

М-да. А я не мелочусь, ага. И ведь ни о чём подобном прежде даже не задумывался, а тут вдруг… Аппетит приходит во время еды, а планы меняются с течением жизни. Только в моём случае планка как-то уж слишком резво поползла вверх. Может, поступить проще, бросить всё и слинять куда-нибудь к приключениям и вольной жизни?

Можно. Только как же тогда быть с семьёй. Их я не брошу. А они не попрутся со мной в неизвестность. Это я тут турист, и когда нагуляюсь, вернусь в родной мир, а они живут в этом, думают о будущем, семьях, детях, внуках. Короче, обзавёлся я ярмом и никуда-то от него не денусь. Ну хотя бы потому, что сам не желаю бросать это тягло…

— Лиза, — войдя в комнату к сестре, позвал я.

— Чего тебе? — отозвалась она, сидя в кресле у окна.

— Вопрос есть.

— Спрашивай, — повернув ко мне лицо, равнодушно произнесла она.

За прошедшие полтора месяца она успела сильно осунуться, превратиться в самую настоящую тень и начать путь к возрождению. Видок у неё и сейчас тот ещё, но хотя бы не походит на ходячий труп. Тоска её всё ещё не отпустила, хотя больная и выздоравливает. Руки на себя не наложит, это точно, потому как если бы сломалась, то уже похоронили бы. Всё проходит, пройдёт и это. Глядишь, со временем по-своему даже счастлива будет. Но это будет уже совсем другое. А я сестре счастья хочу. Чтобы у неё, как у наших родителей, которые и по сей день улучают момент и, оставшись наедине, бросаются в страстные объятия.

— Лиза, а на что ты готова ради Вадима? — спросил её я.

— Боишься, что руки на себя наложу? Не переживай, Петя, такой глупости я не совершу. Всё хорошо, братец. Вот наберу немного вес и на следующей неделе уже начну посещать занятия в университете.

Всё это время в универ она не ходила. Хорошо хоть, нет обязаловки. Самокоштные могут себе позволить учиться до шести лет, набирая положенное количество часов обучения по всем предметам. Если не уложатся и в этот срок, их отчислят и определят на службу недоучками. Не век же в студентах ходить.

— Готова проглотить желчь волколака? — в лоб спросил я.

— Я… Волколака…

Ну, опешила малость. С кем не бывает. Нет, того, что ей была уготована судьба стать зверем на заклание, она не знала. Ну не посвящал своих жертв Седов. Он, конечно, был законченной сволочью, но всё же не психопатом, а циничным и безжалостным деловым человеком.

— Ты хочешь быть с Вадимом? — вновь спросил я.