Константин Калбанов – Шелест-2. Экспедитор (страница 30)

— Добрый вечер, судари. Найдётся ли местечко для старика?

К столу подошёл… Ну до старика ему далеко, хотя он, несомненно, старше присутствующих, потому как ему явно за шестьдесят. Знаком с ним я не был, хотя и знал, что это княжич Лопухин.

Угу. Вот такой великовозрастный. Но согласно местным законам, вотчина считается неделимой, и князем или боярином в ней может быть только один. Поэтому младшие братья и сестры носят титулы наследников, княжичей, княжон, бояричей да боярышень.

Разумеется, возможность вступить на следующую ступень имеется. Для этого всего-то нужно обзавестись вотчиной, в которую войдёт либо город, либо не менее пяти тысяч десятин пахотных земель для боярина и десяти для князя.

Кто-то выкупал земли у обедневших родов. Другие получали в дар от государя, осваивая дальние рубежи империи. Третьи в качестве награды на завоёванных территориях. В частности, это Кавказ и Дикое поле, хотя желающих и не так много, потому как тут куда проще сложить голову, чем укрепиться и стать полновластным хозяином…

При появления княжича все поднялись, чтобы приветствовать его. Он же в свою очередь замахал руками, мол, чур вас, что же вы делаете, это же игровая комната, и правит тут зелёное сукно, перед которым все равны. По факту оно, конечно, так и есть. Только нужно быть полным дурнем, чтобы принять это за чистую монету. Сословное общество, и этим всё сказано. Тут даже кое-кого обыгрывать категорически не рекомендовалось, потому что тот не поймёт и не простит. Но о Лопухине в этом плане я слышал только положительные отзывы.

По идее, за столом я самый молодой, и подняться следовало бы мне. Но я ведь только что взял изрядный куш. А едва выиграв, вставать из-за стола это дурной тон. Поэтому я оглядел компаньонов по игре и увидел в их взглядах одобрение. Бакенбарды слегка разочаровано улыбнулся, но при этом едва заметно благосклонно кивнул. Лопухин достаточно влиятелен, и многие желают завести с ним близкое знакомство, а карточная игра это великолепная возможность обратить на себя внимание в непринуждённой обстановке.

— Судари, вы позволите? — наконец вопросительно произнёс я.

— Ну что, милостивые государи, отпустим нашего студента с выигрышем? — произнёс тот самый любитель турецкого табака.

В ответ все одобрительно загомонили, поминая молодость, студенческие попойки, молоденьких барышень, развесёлую жизнь и вечное отсутствие средств. Так и есть, хотя справедливо далеко не ко всем.

— Ваша светлость, окажите мне честь, — поднялся я из-за стола и отвесил учтивый поклон.

— Благодарю вас, сударь, вы очень любезны.

Он покровительственно похлопал меня по плечу. В это же время рядом со столом нарисовался лакей с подносом, на который ловко сгрёб весь мой выигрыш и поклонился мне, приглашая проследовать за ним. Отойдя к секретеру, слуга выдвинул один из ящиков, откуда извлёк кожаные мешочки и весьма сноровисто упаковал монеты, отделив золото от серебра и получив за труды целый рубль.

Ну вот не видел я причин мелочиться. Вечер только в своём начале, а я уже многое успел. На великую княжну Долгорукову «обиделся», с княжной Голицыной уговорился о встрече, да ещё и выиграл порядка пятисот рублей. Сегодня явно мой день. И ведь он ещё не закончился…

Глава 17

Рассовав по карманам мешочек с золотом и два с серебром, я взял курс на танцевальный зал. Вот сам от себя не ожидал, но теперь, едва заслышав музыку, отчего-то хотелось оказаться среди танцующих, держа за руку партнёршу. Не знаю, что там за переключатель у меня щёлкнул. Быть может, причина в том, что танцевал я куда лучше, чем в прежней жизни. Справедливости ради, там я был натуральным увальнем или паралитиком, нужное подчеркнуть.

Однако осчастливить какую-либо из девиц или дам, оставшихся невостребованными и стоявших в сторонке, у меня не получилось. Так как моё внимание привлекло оживление в соседней комнате, где находился бильярдный стол.

— Ну же, милостивые государи, неужели нет претендентов, это ведь желанный приз, — вещал приятный баритон.

— Желающие есть, Данила Георгиевич, но кто же посмеет бросить вызов такому игроку, как вы, да ещё и при подобных условиях, — басовито ответил ему другой голос.

Интересно, и что же там такое происходит? Оно, конечно, не салон, и серьёзные ставки на приёмах не приняты, но исключения как раз и подтверждают правила. Так что подобное порой всё же случается. И таки да, если получается зрелищно, то приходится очень даже к месту. Ведь порой куда увлекательней наблюдать за игрой других, чем лично участвовать в процессе.

Войдя в бильярдную, я увидел мужчину лет тридцати пяти, положившего свой кий на бортик стола и опёршись на него. При этом он обводил взглядом присутствующих, продолжая приглашать их сыграть. Высок, статен, взгляд твёрдый, держится уверенно. Короткая стрижка и ставшие модными бакенбарды, только у него они, помимо того, что спускались до нижней челюсти, ещё и прикрывали половину щёк. Но ничего общего с пушкинскими курчавыми.

— Если позволите, я попробую, — вышел к столу благообразный господин слегка за пятьдесят.

— Позвольте мне озвучить правила, Модест Петрович. Ваша ставка сто рублей против моей расписки на доходный дом по Воздвиженке, который я оцениваю в одиннадцать тысяч пятьсот. Кон всякий раз удваивается. Играем шесть партий, каждую из которых вы должны выиграть. Кому делать первый удар, всякий раз определяем поочерёдно, подбрасывая монетку.

— Всё предельно ясно, Данила Георгиевич, — подтвердил его соперник.

После чего подошёл к полочкам для шаров и выложил поверх лежащей там бумаги, как я понимаю, расписки десять империалов. Затем взял один из киёв, критически осмотрел его, отставил в сторону и вооружился другим. Прикинул и удовлетворительно кивнул. После чего приблизился к сопернику.

— Прошу, Модест Петрович, вы бросаете первым. Я выбираю орла, — протянул тот ему пятикопеечную монетку.

— Благодарю, Данила Георгиевич. Итак, у меня решка.

Монетка, кувыркаясь, взмыла вверх и через секунду со слабым шлепком оказалась на ладони.

— Орёл, — констатировал бросавший, делая сопернику приглашающий жест.

Тот вежливо поклонился и подступился к столу. Выставил биток и, пристроив кий, резко ударил по нему, пулей отправляя в пирамидку. Два концевых шара оторвались и резво вкатились в угловые лузы. О, как он может! Хорош, нечего сказать.

А вообще мне интересно, какого тут, собственно говоря, творится. По самым скромным прикидкам доходный дом на Воздвиженке, сиречь в центре столицы, должен приносить не меньше тысячи в месяц. А скорее даже и больше, потому как если там и квартируют студенты, то из родовитых, а так-то постояльцы однозначно знатные особы. Иначе и быть не может.

И вот такое прибыльное предприятие выставлено на кон за такую смешную сумму? Тут явно что-то нечисто. Впрочем, обмана точно нет, потому что проворачивать аферу при таком стечении народа решение явно не умное. Да, дурное решение, чего уж там.

— Прошу прощения, сударь, не подскажете, что тут происходит? — спросил я, слегка склонившись в сторону стоявшего по соседству молодого офицера в форме пехотного поручика.

— Это Атников Данила Георгиевич. Месяц назад его батюшка, боярин Ратников, скончался и оставил ему в наследство доходный дом. Его старший брат и новоявленный глава рода решил оспорить законность передачи наследства, посчитав, что с байстрюка хватит и имения, подаренного ему батюшкой ещё при жизни. В этой связи он подал жалобу в надворный суд, и всё за то, что сумеет вернуть себе доходный дом.

— Не проще ли ему тогда продать этот дом. И денег получит куда больше.

— По мнению его поверенного, продав дом, он получит прямую прибыль и по решению суда должен будет вернуть истцу вырученные деньги.

— То есть шансов выиграть дело нет?

— Как заверяет поверенный, ни единого. Мало того, завтра, много послезавтра, на дом наложат арест. Но если тот будет проигран, весь выигрыш Атникова в удовлетворении от игры. А значит, и новоявленному боярину ничего не достанется.

— И что же, не находится желающих заполучить такое богатство всего лишь за сто рублей? — спросил я, уже догадываясь, какой получу ответ.

— Как изволите видеть, Данила Георгиевич отличный игрок, и это будет шестая сотня, которую он выигрывает за неполный час, — хмыкнул в ответ поручик.

То, что Атников отличный игрок, я понял с первого же удара. А сейчас он доказывал мне правильность моей догадки, вгоняя в лузу уже седьмой шар кряду. Не прошло и четверти минуты, как он добрал восьмой, а победитель разочарованно развёл руками.

— Однако партия, Модест Петрович.

— Шестьсот целковых как с куста, — пожав правым плечом, констатировал поручик.

— Серьёзный соперник, — обходя офицера, произнёс я.

— Отличная игра, Данила Георгиевич. Жаль, только мне так и не удалось ударить по битку, — пожимая ему руку, с наигранной укоризной произнёс его соперник.

— Прошу меня простить, Модест Петрович.

— Бог с вами, я знал, с кем связываюсь. Но вы сегодня прямо-таки в ударе.

— Позвольте счесть это за комплимент.

— Так и есть.

Я не стал ничего говорить и молча положил на зелёное сукно треугольную стойку, закидав внутрь шары. Затем забрал те, что были выставлены на полке, и извлёк последний из боковой лузы. Прижав стойку к бортику, выдвинул вперёд, выставив вершину точно на метку. Но при этом основание встало не совсем параллельно бортику, а под незначительным смещением. На взгляд и не определишь, но если Атников решит повторить свой финт с шарами в угловые лузы, его ждёт разочарование. Ни один из них цели не достигнет. Спасибо абсолютной памяти и режиму аватара.