Константин Калбанов – Шелест-2. Экспедитор (страница 10)

— Хм. Весьма заманчиво. Я собираюсь немного погостить у Марии, как раз и сделаю заказ. Мне пока не к спеху, а вот к выпуску хотелось бы уже иметь под рукой хороший комплект огнестрельного оружия, — произнесла Астафьева.

— Почему сразу после выпуска? Собираетесь на границу с Диким полем или на Кавказ? — спросил я.

— Да, вместе с Марией, — подтвердила Анна, обозначив лёгкий поклон в сторону подруги.

Хм. Странно как-то, ведь обычно стремятся в гвардию, а тут уже вторая говорит о том, что намерена служить в линейном полку. Астафьеву я ещё понять могу, она наверняка желает быть поближе к великой княжне. Но зачем это нужно Долгоруковой? Боевой опыт? Да не вопрос отслужить годик в гвардии да отправиться в командировку, те же яйца, только в профиль.

— Зачем это мне? — отпив глоток прохладного лимонада, переспросила Мария.

Анну увлекла с собой какая-то дама, а мы вновь остались одни. Боярич Астафьев и не думал отказываться от ухаживаний, хотя у него пока получалось и не очень. Но действовал умно, не давил слишком и финт с танцами больше не проворачивал, так, если только пересечься на одно или несколько па, и обществом не докучал. Сейчас держится в сторонке, время от времени бросая на её высочество заинтересованные взгляды. Не подобострастные, а эдакие оценивающие. Молодец, правильная тактика.

— Ну да. Мне откровенно интересно, чем вызвано желание служить в линейной части, — подтвердил я и продолжил: — Даже на границе с Диким полем или на Кавказе по большей части это не схватки с татарами да черкесами, и огонь, струящийся по жилам, а скука гарнизонной службы.

— Я ведь говорила, отчего добиваюсь именно вашей дружбы. Так вот, в глухой гарнизон я стремлюсь за тем же. Я хочу найти друзей и соратников, тех, на кого смогу положиться, и тех, кто будет со мной не из-за моего положения. Война, опасность и скука обнажают человека, оставляя его без наносной шелухи.

— М-да, — не удержавшись, хмыкнул я.

— Считаете этот путь ошибочным?

— Отнюдь. Полагаю, что здравое зерно в этом есть.

Ещё как считаю! Потому что сам подобное наблюдал не раз и не два. Но это я, взрослый мужик с четырьмя войнами за плечами. А вот как до такого додумалась девчушка девятнадцати лет от роду, мне совершенно не понятно. Похоже, её учат далеко не только рисовать и фехтовать, но есть и те, кто делится с ней жизненным опытом да даёт дельные советы.

В этот момент распорядитель объявил белый танец. Из двух дюжин, составляющих программу этого бала, таковых было четыре. И, конечно же, они не были расписаны в книжицах дам, которым предоставлялась возможность самостоятельно выбрать себе партнёра. И горе тому, кто решится отказать пригласившей. Свет его не просто заклеймит, но ещё и загрызёт.

Я потому и не отходил от Марии ни на шаг, чтобы та имела возможность пригласить меня без проволочек. Быть её кавалером я не мог по определению, к тому же не секрет, что я её друг, а потому никаких кривотолков это вызвать не должно. А вот если она кого-то пригласит, тут уж возможны варианты. Не танцевать? Не получится. Правила приличий и этикет требуют как раз обратного. Ну и мне это на руку, а то мало ли и впрямь найдётся какая претендентка.

Долгорукова чуть замешкалась, подзывая лакея с подносом, чтобы пристроить стакан с недопитым лимонадом. В этот момент к нам подошла Тульева и присела передо мной в реверансе. Брякнуть что-то типа «меня уже пригласили» или «этот господин танцует со мной», не получится. Что ни говори, а подобное было бы заметно. Бальных же книжек у мужчин попросту нет.

Я лишь коротко поклонился Марии в знак того, что вынужден оставить даму одну. Та ответила понимающим кивком, при этом мне отчего-то показалось, что ей ну о-очень весело. Опять намёки на мою склонность к зрелым женщинам? Или что-то другое? А то, как она обменялась поклонами с Еленой Митрофановной? Вот отчего я продолжаю думать о том, что являюсь участником какой-то игры, хотя и не понимаю, какой.

Поклонившись Тульевой, я предложил ей руку, и мы направились в центр зала. Мария недолго горевала по поводу моего предательства, тут же утешившись тем, что пригласила какого-то нескладного дворянина. Ну что сказать, хороший ход. Он и сам не решит, что сразил великую княжну своим неотразимым видом, и другие не станут делать никаких далеко идущих предположений.

— Удивлены? — идя со мной об руку, поинтересовалась Тульева.

— Признаться, да.

— Отчего же? Сомневаетесь в том, что можете заинтересовать взрослую женщину?

— О-о нет, в этом я ничуть не сомневаюсь. Более того, точно знаю, что интересую зрелых дам, и вовсе не из-за возобладания у них материнских чувств. Просто я видел, как в мою сторону посматривали молодые прелестницы, и Мария Ивановна взялась защитить меня от их посягательств, хотя и не преуспела в этом. И мне вот интересно, как могло случиться, что вы оказались рядом так вовремя, чтобы опередить даже её?

Загремела музыка, и мы пришли в движение. Ригодон довольно задорный танец, но он всё же парный, а потому было бы желание поговорить. Правда, приходилось время от времени прерываться, порой ожидая ответа, пока очередное па не сводило нас вместе. Но беседа всё же складывалась.

— Не только вы умеете играть в игры с распорядителем… — произнесла она, и мы разошлись в танце. — Подход к Косину и у меня имеется, чтобы организовать всё вовремя… — вновь бросила она, и мы опять отдалились.

— Уверены, что нам есть смысл оставаться в зале? Может, прогуляемся в саду? — произнёс уже я, когда мы опять сошлись.

Вообще при таком бодром танце особо не поговоришь, к тому же нужно соблюдать приличия и постараться не быть услышанными другими. Не сказать, что разговаривали только мы, и я не особо разбирал суть бесед других пар, поэтому присутствовала надежда, что не поймут и нас. Впрочем, мне оно как-то параллельно, как и вдове особо париться не приходится.

— Как выйдете за ворота, поверните направо, я буду ждать вас в карете, — когда я сопровождал Тульеву к поджидающему её майору, произнесла она.

— Я не заставлю себя долго ждать, — заверил её я.

Сдав свою партнёршу с рук на руки, вернулся к Марии, которая смотрела на меня с плохо прикрытой иронией. И мне это нравилось всё меньше и меньше. Что же такого знает она, чего не знаю я.

— Это и есть ваше средство от охотниц на вашу руку и сердце? — поинтересовалась она.

— Не сказал бы, что я имел в виду именно Елену Митрофановну, н-но-о… — Я слегка развёл руками.

— Забавно, — произнесла Долгорукова.

— Может, всё же объясните, что происходит? — спросил я.

— Ничего не происходит, — пожала она плечиками, подозвала лакея и на этот раз взяла бокал шампанского.

— Я собираюсь оставить вас на компаньонов и убыть с бала. Уверены, что не хотите ничего сказать, Мария Ивановна?

— Вы знаете, с кем так мило ворковали?

— Тульева Елена Митрофановна.

— Вдова боярина Тульева, — кивая, уточнила она.

Ага. Вот отчего на меня все косятся, а у меня появилось чувство, что я лицедействую перед зрителями. Родовитая знать это совсем не одно и то же, что и простые дворяне, пусть богатые и из древних родов. Белая кость, так сказать, среди голубых кровей. М-да. Звучит как-то…

— Боярыни устроены как-то иначе? — спросил я на грани приличий.

— О-о не-ет, наша сестра скроена одинаково. Искренне за вас рада, Пётр Анисимович, и желаю вам удачи, — как мне показалось, с толикой раздражения ответила она.

Вообще-то, нормальная реакция девицы, обществу которой предпочли свидание с другой, да ещё и старухой. Но было ещё что-то. Точно было. Неужели я по-прежнему не всё ещё понимаю?

— Сдаётся мне, что вы что-то недоговариваете, — не спрашивая, а утверждая, произнёс я.

— Пётр, ты мой друг и ты не можешь вот так бросить меня на растерзание этим… — перейдя на «ты», не договорила она и легонько кивнула вбок.

— Я вам не друг, Мария Ивановна, но видит бог, я вступил бы в драку с любым, кто стал бы угрожать вашей жизни. Только тут вам ничего не угрожает.

— Вот так, значит?

— Значит, так.

— Ладно. Можешь идти. Очень надеюсь, что ты не пожалеешь о том, что бросил меня в лихую годину.

— Бросьте, Мария Ивановна, никому из присутствующих здесь не нужна ваша жизнь, только лишь рука и сердце. Но что-то мне подсказывает, что с этим вы с лёгкостью управитесь и без меня…

Сбегая с крыльца, я надел мурмолку и пошёл по подъездной дорожке в сторону ворот. По обочинам имелись невысокие чугунные столбики или всё же держатели с факелами. Те практически не давали света, но в достаточной мере обозначали створ, по которому надлежало двигаться каретам.

Нет, я вовсе не расслабился и не потерял бдительность. Но в то, что это засада, не то что поверить, а даже допустить подобное попросту невозможно. Уж больно сложная многоходовочка, даже если моему недоброжелателю известно о моей слабости в отношении зрелых дам. Слишком ненадёжно. Красивых женщин бальзаковского возраста на балу хватало, так что угадать, что меня заинтересует именно Тульева, невозможно. Да и не делала она ничего, чтобы меня привлечь, во всяком случае, до того, как я сам на неё не клюнул.

Выйдя за распахнутые ворота, охраняемые двумя боевыми холопами, я свернул вправо и двинулся вдоль кованой ограды. Дорогое удовольствие, так как металла в России производят всё ещё не так много, как хотелось бы.