Константин Калбанов – Шелест 1 [СИ] (страница 47)

Наконец я побежал по дорожке и довольно скоро оказался на месте. Труп лежал там, где и ему и положено, разве только раздет донага, даже исподним не побрезговали. Вот же народ! И когда только успели. А вот второй отсутствует. По дороге сюда я его не встретил, и тут не валяется. Попытался рассмотреть следы, но их уже успели затоптать. И куда он подевался? По идее далеко убежать не мог, и должен валяться где-то поблизости.

— Ростик, Юрка, сюда идите, — позвал я двоих мальчишек лет десяти.

Проживают неподалёку и друзья, не разлей вода. Эти всегда в курсе того, что творится на улице. Ну и у меня к ним ясное дело имеется подход.

— Чего тебе, Шелест? — поинтересовался Ростик, что был в их паре побойчее.

— Мужика я тут приложил слегка, не видели?

— Неа, — потряс головой мальчишка.

Ну-у-у, таки да, они самые информированные, только это не значит, что всегда видят раньше других. Дай срок и они всё непременно вызнают, но вот конкретно сейчас не в курсе.

— Ладно. Тогда так. Для начала вы оба, расскажите дворовым, чтобы вернули мой нож. Если найду сам, тот кто взял будет иметь бледный вид и вялую походку. Дальше. Ростик, знаешь Беса с Чижовки, на рынке вечно ошивается?

— Знаю.

— Сыщи его, и скажи что я буду ждать его на той стороне, за углом купеческой усадьбы, — указав направление рукой произнёс я.

— Ага, сделаю, — поймав копейку, пообещал малец, и сорвался с места.

— Юрка, сыщи патруль стражи и приведи их туда же на угол, скажи, что там побитый дворянин. Да и про этого жмура не забудь.

— Понял, Шелест, — не менее ловко поймав свою копейку, выкрикнул мальчишка и убежал.

Ну и я поспешил взять ноги в руки, и вернуться к трупу одарённого. Нет, ну что ты будешь делать, на ходу подмётки рвут! И ведь это не Чижовка, а вроде как вполне себе благополучная мещанская слобода. Ан нет, обобрали труп несостоявшегося убийцу до нага. Даже крестик сняли.

Я пристроился в сторонке на валуне, и достал из кармана записную книжку со свинцовым карандашом. Появилась у меня привычка носить её, оно и записку послать можно, и личность чью-нибудь изобразить. Вот такая у меня пошла развесёлая жизнь, прямо Шерлок, мать его, Холмс.

Пока дожидался Беса и патруль, успел сделать по два наброска с личностями пропавшего у убитого киллеров. Ну и труп одарённого осмотрел уже без одежды. На спине семь узоров, что соответствовало пятому рангу, и «Повиновения» среди них нет.

Может пропавший носил не его клеймо, а кого другого, потому сознания и не потерял? Впрочем, он мог отбежать и завалиться под каким кустом, мало ли пьяных валяется. И ведь этих не обирают до нитки, только карманы да пояса потрошат. На Руси к убогим и алкашам всегда с пониманием и лаской, хотя с какого такое отношение к последним убей меня не пойму.

— Чего искал? — эдак важничая подошёл подросток карманник.

Словно и не он только что бежал так, что до сих пор унять дыхание не может. Ну хочется ему изображать из себя крутого, и пусть его. Меня это не парит, и вообще, если зарываться не будет, я даже подыграть могу, но попробует перегнуть, уши оборву.

— Бес, вот тебе рисунки, передай Бересте, что эти утырки меня на нож подсадить пытались. Один уже лёг, со второго хочу спросить. Надо бы сыскать, в долгу не останусь.

— Так это Груздь и Мышата. Два дня как появились в слободе. Чин чином занесли Бересте, на младые лета его даже не глянули, сказывали, что хотят малость поработать в Воронеже. Взнос за каждый день делали, но только никто не слышал, чтобы они кого оприходовали, чем занимались не пойми.

— Ясно. Но ты просьбу мою Бересте сейчас же донеси, будь другом. А после пробегись в ремесленную слободу и рисунки эти покажи шапочнику Ермолаю, не припоминает ли, — сунув в руку Беса полтину, попросил я.

— Сделаю в лучшем виде, — солидно кивнул тот, и пулей сорвался с места.

Стражу ждал недолго. Как и следовало ожидать в первую очередь они прибежали к трупу дворянина. Подобное преступление не просто в приоритете, но непременно расследуется с тщанием, и срока давности не имеет. Ещё и окольничего время от времени за вымя дёргать будут. Так что, ничего удивительного в том, что он вскоре лично прибыл на место…

Допрос, как и в прошлый раз вёл подьячий, и тот же самый. Впрочем, тут пятьдесят на пятьдесят, либо он, либо его сослуживец. На плечах этой парочки висят все розыскные и следственные мероприятия.

Когда вышел из кабинета, то в коридоре столкнулся с родителями. Потупился, шаркнул ножкой, типа весь такой невинный. Ну, а что такое-то? Я в этот раз и впрямь не виноват. Не я же затеял всё это, в самом-то деле.

— Прямо и не знаю как с тобой быть, — вздохнул отец. — Сечь розгами, уже вроде как не по возрасту, кнутом выпороть, так ты дворянин, а я не палач.

— А ты вожжами. Оно как-то по-домашнему, и в то же время наука на будущее запомнится, — посоветовала мать.

— За что, матушка? — возмутился я.

— А это ты нам скажи, за какие такие делишки к тебе душегубы заявились? Что ты от нас скрываешь?

— Да не скрываю я от вас ничего. Всё как на духу выложил. Ну вот ума не приложу, кто решил меня живота лишить.

— Записка та, что тебе подбросили, и которую нам начальник гимназии показывал… — начал было отец.

— Егоровым писана, коего я порешил. Я видел его почерк, одна рука. Иных сообщников у него с Седовым не было. Так что, отсюда прилететь не могло, — перебив батюшку, твёрдо заверил я.

— Так с какого тогда?

— Не знаю. Одного душегуба я только оглушил, но пока за одарённым гонялся, он опамятовал и дёру дал.

— Может в имение тебя забрать? Всё одно конец учебного года, а ты в гимназии не сидишь. Да и Лизу прихватить не помешает.

— Нет, батюшка, прости, но я никуда не поеду. Бегая от проблем, ничего не решить. А решать нужно. Я конечно недоросль, но без соли меня не сожрёшь, и в том вы убедились. А вот Лизу забирайте. Мне оно так сподручней будет, голова за неё болеть не станет.

— Ишь каков, всё рассудил и решил, — начал было отец.

— Батюшка, — снова перебил его я. — Всё одно по-своему сделаю. Потому, просто отпусти. А там, как разрешу всё, приеду в поместье, берись хоть за розги, хоть за кнут, ну или вожжи опробуй.

— Не поместье, более, а имение, — поправила меня мать. — Князь Долгоруков выкупил у казны дом, земли с деревенькой да крестьянами, и передал все это мне, дополнив сотней десятин пахотной земли. В благодарность за спасение тобой Марии Ивановны. Так что, теперь это наша вотчина.

— Хорошая новость, — улыбнулся я.

— Ладно, сын. Твоя правда, разобраться с этим стоит, а в стражу я не верю, — вновь заговорил отец. — Ефима бы к тебе приставить.

— Нет уж, пусть он при матушке будет, — поспешил я откреститься от боевого холопа.

— Ну может тогда Илюху?

— Этот города не знает, за ним за самим глаз да глаз нужен будет. Правда, Батюшка, мне одному сподручней будет. Я вон к Эльвире Анатольевне обращусь, если понадобится. Ей-то поди вы доверяете.

Семнадцатилетний пацан, рассуждающий насчёт таких серьёзных вопросов? И при этом с его мнением считаются? Так и есть. Во всяком случае, в нашей семье меня уже давно не воспринимали как парубка, нуждающегося в постоянной опеке, а держали за взрослого и самостоятельного. А уж после того, как вызволил сестру, мои позиции и вовсе подскочили на несколько пунктов. А тут ещё и схватка с одарённым убийцей и его помощниками, оставшаяся за мной.

— Пётр давай мой амулет переделаем под «Кольчугу», — предложил отец.

— Не нужно, батюшка. Деньги у меня есть, так что сегодня же прикуплю стальную кольчугу, чтобы под одеждой носить, никаким ножичком не дотянутся. А так-то я тоже не подарок, сам ведь знаешь.

— Вырос ты сынок, — провела рукой по моим волосам мать…

Когда вышел на улицу, там ко мне подошли всполошённые Мария и Лиза. Однако, как ни любопытно им было, обстоятельной беседы не получилось. Времени в обрез. Поэтому сестру сдал на руки родителям, великую княжну, сопровождавшим её компаньонам, а сам побежал по делам.

И в первую очередь в оружейную слободу. Нужно выполнять данное обещание, ну и поспокойней так. Кольчужная майка движений практически не стесняет, конечно если носить её умеючи, но с моей памятью это не проблема. Зато реально прикроет от ножей жизненно важные части тела.

— Здравия, дядька Василь, — войдя в трактир, поздоровался я с хозяином.

— И тебе поздорову, Шелест. Я гляжу, тебе всё неймётся.

— Да я-то тут при чём, сами вяжутся. Ты же знаешь, я сам никого никогда не задевал, но и спуску не давал.

— Ну-ну. Береста просил сказать, что ждёт тебя в известном месте.

— Ага, спасибо.

— Перекусишь?

— Не проголодался ещё. Вот закончу, а тогда непременно.

— Ну, беги.

Известное место, это берлога на старом пепелище. И ждать Береста меня там может только по одной причине, они сыскали небезызвестного Груздя. Теперь залётный ждал своей участи за беспредел. И вопрос тут вовсе не в том, что он хотел порешить именно меня, имеющего на Чижовке определённый вес и авторитет. Он в принципе хотел лишить жизни дворянина, а такое не спустят, мало слободе было недавних потрясений, так тут ещё и это.

— О! Узнаю. Ну здравствуй, Груздь, — отряхиваясь после тесного лаза, поздоровался я.

— За ради Христа, не лишал бы ты меня живота, господин хороший. Ить спину мою ты видел и знаешь, что не своей волей я руку на тебя кинул. Всё это хозяин наш, Лебедев Иван Степанович. Мы с Мышатой и ослушаться-то его не могли, из-за узора того клятого. Сказал бы мамку родную прирезать, так и глазом бы не моргнули.