Константин Калбанов – Шелест 1 [СИ] (страница 29)

— Не род Романовых помазан на царствование, а Пётр Иванович. Романовы не исконные правители земли русской, а избраны на царствование полтораста лет назад. Так что, никаких препятствий к твоему восшествию, буде до этого дойдёт не существует.

— Но батюшка…

— Да, ты права, это реверанс в мою сторону, как и знак особого доверия, что я и твоя матушка безмерно ценим. Но это и дополнительная опасность. Буде ты природной Романовой, это никого не волновало бы. Но ты назначена наследницей указом императора, в обход Правящего сената и Думы, одной лишь волей государя. Этим он хочет показать, что он самодержец и князьям стоит принять такое положение дел. С чем они конечно же не согласятся.

— А почему согласился ты? — спросила Мария.

До неё вдруг дошло, что она оказалась разменной монетой во внутриполитической игре. Как стало понятно и то, отчего избрали на роль красной тряпки для быка младшую дочь князя Долгорукова. Она наиболее слабая и бесперспективная одарённая, её потеря не станет столь уж серьёзной утратой для рода.

Выходит, доказывая верность престолу и государю лично батюшка согласился поддержать его устремления к самодержавию, даже рискуя жизнью собственной дочери. Наличие в роду наследницы престола повышает его статус, наверняка князь получил какие-то преференции, а ещё, его слово в Правящем сенате теперь звучит громче. Да, он делает всё возможное чтобы обеспечить её безопасность. Н-но… Ей вдруг стало горько.

— Государь самодержец и принял решение сам. Нам, как верноподданным, остаётся только выполнять его волю, — ответил князь, взяв в руки хлеб и нацеливаясь ножом на масло.

— Так где твои бриллиантовые серьги, Маша? — вновь поинтересовалась мать.

— Я отдала их Ярцеву Петру, — та и не подумала обманывать или юлить.

— Как это? — не смогла сдержать своего удивления Анастасия Ивановна.

— Лизу, его сестру и мою подругу, похитили, и он хочет её спасти. Ему понадобились бриллианты и хорошая лошадь. Я отдала ему серьги, щит и Ласточку.

— Как ты могла? — едва сдерживаясь, дрожащим голосом произнесла княгиня.

— Пётр спас мне жизнь, его и Лизу я вижу своими друзьями. Эти драгоценности и лошадь мои, и я вольна поступать с ними так, как пожелаю. Разве нет? — она смотрела в гневные глаза матери, даже не думая отводить их в сторону.

— Да, дочь, ты вольна поступать по своему усмотрению, — поддержал её отец. Давайте заканчивать завтрак.

Глава 15

Мы неслись во весь опор уже полчаса. Ни о чём подобном лошадки моего мира не могли и мечтать. Ощущение словно мчишься на мотоцикле по грунтовой дороге, и только пыльный шлейф позади.

Вообще-то опасно, ведь скачем не по дороге, а по степи. Не дай бог нарваться на какую нору или ямку в траве, и лететь мне кубарем, а лошадь однозначно сломает ногу. Бедному животному на такой скорости не рассмотреть возможную опасность, и даже если вдруг как-то учует, то не успеет среагировать. Одна надежда на то, что мы движемся по следам уже прошедших тут всадников.

Как и предполагала Рябова, на такой скорости заметить засаду попросту нереально. Нас спасло то, что татары оценили лошадей под нами, а потому их целью были всадники.

Я и понять-то ничего не успел, когда в меня ударило «Ледяное копьё». Вреда оно не причинило, меня даже не отбросило. Лёд не разлетелся от столкновения с щитом, а пошёл рябью и просто истаял, обдав меня облачком тут же улетучившегося пара.

В Рябову полетело сразу шесть стрел, причём попали все, полтораста шагов для татарского лука вполне приемлемая дистанция, а такой результат сопоставим с тремя мушкетными выстрелами. Либо у неё уже нет щита, либо она всё же вложилась в защиту, понимая, что нас могут подловить в засаду. Причём на открытом месте, вокруг ни одного кустика.

Я натянул поводья, а когда кобыла вздыбилась, выдернул ноги из стремян и соскочил в траву. Кувырок в сторону, и встав на колено, вскинул приклад карабина к плечу, одновременно двигая полозок предохранителя вперёд. Прицелился в одного из воинов и выстрелил. Приклад довольно мягко толкнул в плечо, спасибо дульному тормозу. Воин опрокинулся на спину, и неподвижно замер в зелёной траве, но сначала схватки он всё же успел выпустить как минимум три стрелы. Татары виртуозно обращаются с луком, и умеют стрелять точно и быстро.

Эльвира Анатольевна так же не изображала из себя мишень, и откинувшись на круп, сделала кувырок, соскакивая с лошади. Я хотя и видел эту джигитовку лишь краем глаза, находясь в режиме аватара, всё же сумел как рассмотреть, так и оценить этот кульбит, не побоюсь этого слова, высшего пилотажа.

Она ещё не коснулась земли, а с её руки сорвались пять коротких росчерков «Огненных стрел», ушедших веером в лучников, срезав сразу троих. Двое других продолжали посылать в неё стрелу за стрелой, правда большая их часть проходила мимо цели, так как она и не думала изображать из себя мишень, ну и скоростная стрельба по движущейся цели не отличается результативностью.

Как не попал в цель и прилетевший ледяной шар. Коль скоро я схватился за карабин, одарённый решил сосредоточить усилия на более опасном противнике. Плетение ударило в землю, разбросав мгновенно затвердевшие комья земли и заморозив образовавшуюся воронку. Как будто снаряд полевой пушки прилетел, только картина какая-то сюрреалистическая, ни дыма тебе ни пламени, зато промёрзшая земля и заиндевевшая трава в радиусе трёх метров.

А мёрзлая земля, что твоя каменная картечь, хорошо хоть, на мне щит, иначе если бы не поломало чего, то уж точно выключило бы, потому как солидный ком мёрзлой земли ударил мне в голову. Я то, почувствовал лишь лёгкий тычок, но как оно могло бы обернуться без него, представил себе очень даже живо.

Но сейчас мне как-то не до того. Карабин за спину, и бегом в сторону стрелков, сокращая дистанцию до приемлемой. Набегу рванул из кобур колесцовые длинноствольные пистолеты, одновременно с этим снимая их с предохранителя. Обеими руками я владею в равной мере, как для меня не составляет труда и прицелиться.

Добежав до дистанции в семьдесят шагов опустился на колено, и вскинул пистолеты. Для них это расстояние вполне приемлемо для прицельной стрельбы. Хотя конечно даже при моей способности управлять телом, от промаха я не застрахован, всё же разброс у них вполне себе ощутимый. Но сегодня счастье на моей стороне, и дуплет из двух стволов свалил обоих татар.

Тем временем Рябова атаковала уже одарённого, пустив в него копьё, причём проделала это настолько виртуозно, что тот не успел уклониться. Но оно и не причинило ему никакого вреда. Плетение опало по щиту огненными всполохами на траву, которая с неохотой занялась. Что ни говори, а середина мая, и степь радует глаз сочной зеленью.

Татарин попытался достать её «Ледяной плетью», но не преуспел в этом, чего не сказать об отставном капитане. Она своей плетью сумела не только в очередной раз просадить щит противника, но и захлестнуть его ногу, уронив на землю. Ох и злая же она в драке! Прямо засмотреться можно.

Без понятия сколько у Рябовой люм осталось на щите. Капитан уже использовала три боевых плетения, и если он у неё двойной, то в запасе есть ещё одно, но уже нет защиты. Если тройной, тогда её арсенал пуст, а плетения ушли на перезарядку. Впрочем, если у неё амулет, тогда расклад совершенно иной.

Я наблюдал за нею, одновременно перезаряжая карабин, для чего глаза мне совсем не нужны. Руки выполняли всё без моего участия, на одних только вбитых в подкорку рефлексах. Движения выверенные и скупые. Хвала абсолютной памяти!

Я потянул рычаг-скобу вниз, опуская клиновый затвор, одновременно с этим взводя колесцовый замок и откидывая крышку пороховой полки. Пальцы ухватили ещё горячую, но не обжигающую шпильку, и извлекли толстостенную латунную гильзу, которую я уронил в подсумок закреплённый на бандольере. Выхватил из гнезда очередной патрон, сунул его в патронник, и поднял затвор. Подсыпал из пороховницы порох на полку, и оставив болтаться её на шнурке, закрыл крышку. Всё! К выстрелу готов!

Пока вскидывал приклад к плечу, татарин сбросил с ноги «Огненную плеть» Рябовой и из положения лёжа пустил в неё пучок «Ледяных стрел». Она извернулась ужом, и те с лёгким басовитым гудением пролетели мимо. Я нажал на спуск, и лягнувшись карабин исторг клубы молочно белого дыма, сноп пламени и увесистую пулю, которая достигнув цели, как есть, полностью сохранив свою форму, бессильно упала в траву. Но не бесследно, а просадив щит одарённого на два с половиной люма.

И тут я получил подтверждение того, что запас разового лимита у бывшего гвардейского капитана не бездонный. Рябова вскинула свой карабин и выстрелила в уже поднявшегося на колено татарина. Щит у того либо был уже снесён в ноль, либо серьёзно истончился, но как бы то ни было свинцовый шарик впился в тело, опрокинув противника на спину.

Эльвира Анатольевна забросила карабин за спину, и выхватив пистолеты легко взвела курки. Немыслимое дело для женщин из моего мира. Было дело, я как-то на стрельбище баловался с Наганом, и одна из девушек попросила дать ей стрельнуть из раритета. Выстрелить самовзводом она не сумела, как не получилось у неё и взвести курок, пришлось это делать мне. У здешних образцов боевая пружина ничуть не мягче. Но и одарённые не простые девушки, так как используют усиливающие их плетения, работающие в пассивном режиме.