Константин Калбанов – Рубикон (страница 55)

Значит, так. Ладно. Зверь опять в прицеле, на этот раз он целится в заднюю ногу. Хлоп! Оп-па! Сюрприз. Хитрец вновь отскочил, да только вместо того, чтобы угодить в заднюю ногу, болт впивается ему в ребра. Конечно, ты зверь хитрый, да только человек — он, зараза, куда коварнее и умнее.

Дмитрий осмотрелся. Красота. Порядка двух десятков хищников лежат на земле, некоторые ранены, а вот здоровых не наблюдается. Что это? Они положили всю стаю? Сомнительно. Ему казалось, что волков куда как больше. Все звери, что попали в его сектор, лежат, и только двое из них подают признаки жизни. Что там происходило у товарищей, ему было не видно.

— Где другие?

— Убежали, — махнув в сторону уреза оврага, ответил Табук.

— Сколько их?

— Сколько пальцев на руках, может, больше.

В ответ на его слова из оврага послышалось рычание, визг, полный боли и отчаяния. Очень похоже на то, что он слышал еще недавно и совсем рядом. Судя по звукам, они только что добили как минимум двоих. Теперь оттуда слышится грызня. Ясно, рвут на части, и каждый старается урвать кусок побольше. Плохо. Утянуть-то им никого не позволили, да только, как видно, раненые сами себя вынесли для стаи. Теперь они имеют возможность подкрепиться, а там кто знает… Может, уйдут, может, останутся, но в любом случае силы свои подкрепят, и если решат остаться…

— Табук, они уйдут?

— Зачем? Дичи нет. А тут много мяса. Надо только подождать.

— Ясно. Унка, Тынк, сидите на месте. Табук, Гарун, вниз. Быстро.

Говоря это, он уже развязывается. Десяток волков — это не три десятка, так что шанс есть. Так, арбалет побоку. Может, ребятам отдать? Нет смысла. Им нипочем его не взвести. А вот ружьишко в руки — и картечные заряды в стволы. Два патрона в рот, так сподручнее. С латунными гильзами так забавляться на морозе не рекомендуется, а с пластиком очень даже можно.

Ага, охотники все прекрасно поняли. Сейчас только атаковать, и никак иначе. А то начнут голосить на всю округу — глядишь, и еще какая стая прибежит на огонек. Огонь! Успокойся, когда стая голодная, то огонь ее не отпугнет. А может, и отпугнет, но это только ночью. Или без разницы? Плевать. Табук про такую возможность даже не вспомнил, значит, голодная стая живет совсем по другим правилам.

Держа оружие на изготовку, они подошли к краю оврага. Пиршество было в самом разгаре. Остатки стаи, около десятка волков, в настоящий момент были увлечены поеданием своих товарищей и грызней между собой за больший кусок. Отрывая куски плоти, они глотали их, даже не пережевывая. Казалось, засевшие на деревьях люди позабыты напрочь.

Зря вы так, ребятки. Кто же оставляет без присмотра самую опасную тварь в мире. Голодно. Понимаю. Ну никто вам не виноват. До стаи едва полсотни шагов, деревья тут редкие, видимость практически отличная. Взгляд на охотников — мол, как, осилите? Те только утвердительно кивают, нервно сглотнув. Будешь тут нервничать. Зверюг все одно слишком много, радует хотя бы то, что это не оборотни, бархи которые. Нет, умеет он все же вовремя подумать о приятном.

Оружие вскинуто, цели разобраны, времени терять никак нельзя: две волчьи тушки тают, словно снег на раскаленной плите. Подал знак охотникам. Первая скрипка — их, потому что после его выстрелов эти заразы очень даже могут удариться в бега, а может, и не ударятся, но в любом случае шарахнутся так, что на верный выстрел из арбалета можно не рассчитывать.

Сдвоенный хлопок — и сразу же вслед звучит первый выстрел. Молодцы охотнички, не зря все же пропадали на стрельбище. Правда, не наповал, но все одно раны весьма серьезные. А вот его выстрел — просто на диво. Сразу два хищника завертелись волчком, хорошо картечь разошлась, или это он прицел взял неверно: все же практики давно не было, все больше из арбалета, а тут отличия имеются. Второй выстрел звучит вдогонку, и тут уж без вариантов: матерого волчару тут же опрокидывает на бок.

Нет, прав все же был Табук. Выстрела эти гады испугались, однако не настолько, чтобы броситься наутек. Они уже успели вкусить теплой плоти, но то ли еще не пришло понимание того, что голодная смерть уже не грозит, то ли запах крови ударил в голову, а может, уже успели свихнуться, но только вместо бегства они выбрали атаку.

Дмитрий не видит, а скорее чувствует, как, пыхтя, его напарники стараются поспеть изготовить оружие к бою. Смотреть по сторонам просто некогда. Переломить ствол, вспомнить с благодарностью того продавца в охотничьем магазине, который настоятельно советовал купить ружье с эжектором. Вогнать в стволы патроны, опять успев подумать, что изо рта их брать куда сподручнее, чем тянуть из самодельного патронташа.

А вот вскидывать ружье уже некогда, потому как вырвавшийся вперед волк уже не далее как в трех метрах. Спринтер по глубокому снегу, йошки-матрешки! Выстрел! Нападающего словно кувалдой приложило на встречном курсе, так его опрокинуло, да еще и в воздухе перевернуло. А вот второго взял, уже прицелившись: до него порядка пятнадцати метров. Этот просто сунулся в снег головой, да так и зарылся ею.

Табук своему всадил болт в лопатку, сбив ему темп атаки, но что самое поразительное — не заставив от оной отказаться. Гарун промазал, Дмитрий больше ничего не успевал предпринять против еще одного, оказавшегося напротив него. Только что выставить поперек пасти свое ружье, о стволы которого тут же звонко клацнули зубы. Как этот паразит умудрился так прыгнуть, набегая вверх по склону, оставалось непонятно, но вот не выставь Дмитрий ружья — и он непременно впился бы ему в глотку. И ведь мало того, энергии прыжка оказалось вполне достаточно, чтобы опрокинуть его на спину.

Откуда что и берется? Как он умудрился ухватить левой рукой за глотку этого зверя, не растеряться и, выхватив нож, несколько раз вогнать в бочину волку, Дмитрий так и не понял. Откинув в сторону дергающуюся в конвульсиях тушу, он вскочил на ноги и бросился к Гаруну, который откатился в сторону. Тот как-то умудрился перехватить своего противника за глотку двумя руками, лежа на спине, всячески стараясь избежать смертельного укуса. Волчара словно осатанел: ничего не замечая вокруг, он с маниакальным упорством давил и давил, стараясь добраться до глотки. Что самое поразительное, у него что-то получалось.

Подскочив к борющимся, Дмитрий ухватил волка за холку и потянул вверх, одновременно всаживая нож в грудь хищника. Вот скажи, что он такое сделает, — никогда не поверил бы. Здоровенный волк отлетел в сторону метров на пять, как тряпичная кукла, оглашая окрестности горестным скулежом. Упал в снег, попытался встать на ноги, но потом вновь завалился. Тоненько так и жалобно подвывая и хрипя одновременно. Ну ты еще попроси пожалеть тебя, дикий брат.

Взгляд по сторонам. Табуку помощь не потребовалась. С подраненным зверем он отлично управился и сам и даже, в отличие от Дмитрия и Гаруна, не получил ни царапины. В какой момент ему рассекло клыком щеку, Соловьев даже не заметил. У Гаруна оказался изодранным рукав и имелась длинная борозда на предплечье — по счастью, обе раны относились хотя и к глубоким, но царапинам. Одним словом, если не будет заражения, то не опасно.

Добить зверей было нетрудно, куда сложнее оказалось стащить их в одну кучу. Подумать только, ведь с подведенными от голода брюхами бегали, но тяжеленные, заразы. Такое впечатление, что вагон с цементом разгрузил. Или это начался отходняк? Очень может быть, вон всего трясет, и не только его: даже старающийся держаться невозмутимым Табук всячески прячет свои руки, чтобы не выдать дрожи, и вообще предпочитает ходить — видать, и ножки трясутся. Это уже не имеет никакого отношения к страху, но все же ребятишкам, взирающим на место схватки с выпученными глазами, лучше не показывать и этого. В воспитательных, так сказать, целях.

Это они знатно поохотились. Это ж понимать надо: двадцать семь волков — и это те, кого не успели порвать их собратья. И что теперь с этим богатством делать? Ну уж не бросать, это точно. Решение было принято быстро. Дмитрий с ребятишками должен отправиться в поселок, за санями, а Табук и Гарун останутся стеречь добычу, ну и, пока суть да дело, часть успеют освежевать.

С санями обернулись быстро. Они только забежали в поселок, впрягли в сани собак — и тут же обратно. Время дорого, так что никому ни о чем рассказывать не стали, даже вездесущая ребятня не успела со своими расспросами. До места схватки собачки тянули сани довольно бодро, — погодите, обратно будет куда интереснее, хорошо, хоть дорога практически все время под уклон.

На месте Дмитрий тут же вклинился в процесс свежевания уже начавших подмерзать туш. Не остались в стороне и Унка с Тынком: вооружившись своими ножами, они начали разделывать животных, которых указали Табук и Гарун. Дмитрий справедливо рассудил, что это оружие им никак не помешает. Ясное дело, изделия уступали по качеству даже тем, которые он сделал охотникам, но у них были и преимущества. Во-первых, они все одно были лучше костяных. Во-вторых, в процессе изготовления от начала и до конца принимали участие сами мальчики.

Подведя собак к потраченным трупам волков, Дмитрий широким жестом позволил им приступать к трапезе. Герда и Лайка, едва оказавшись на месте схватки, и без того сразу начали скалиться и утробно рычать, а когда их подвели к останкам волка, так и вовсе начали всерьез злиться. Однако сразу они не бросились поедать предложенное угощение. Все ходили кругами, принюхивались, тыкались носами, потом сделали первую пробу, потом еще, еще — и наконец принялись за основательную трапезу.