Константин Калбанов – Рубикон. Дважды в одну реку (страница 30)

– Я не пойду в эту яму, – продолжал упираться Тынк.

– Пять дней – это много, – задумчиво произнес Грот.

– В племени, где раньше жил я, за то, что сделали вы, – убивают, – глядя прямо в глаза Гроту, сказал Дмитрий.

– Почему же ты не убиваешь нас?

– Потому что я не там, а здесь. Потому что нас мало. Потому что кто-то должен защищать племя. Потому что умереть – просто. Труднее жить и знать, что от тебя зависят жизни других.

– Я…

– Я приму наказание, – перебил своего товарища Грот.

Дмитрий перевел взгляд на Тынка. Тот, опешив от слов напарника, смотрел на Грота широко раскрытыми глазами. Парни зароптали, но, очевидно, сейчас никто не станет убивать Дмитрия. Что ж, это радует. Жаль, конечно, что Тынка он потерял, но иначе нельзя.

– Как только вернемся в лагерь, оставишь все оружие в руле и отправишься в ледник. Харка, ты будешь его охранять, с полным вооружением.

– Но я не буду выходить, я принимаю наказание. Зачем меня охранять, как врага?

– Будет именно так. Твои товарищи станут следить за тем, чтобы ты полностью принял наказание. Тынк, завтра ты покинешь лагерь вместе с остальными. Все. Выдвигаемся на заставу.

– Дим… Вождь… Я… Я тоже… Принимаю… – запинаясь на каждом слове, вдруг произнес Тынк.

Дмитрию стоило большого труда сдержаться и не показать всем, насколько он доволен этим обстоятельством. Потеря даже одного бойца в их положении – это серьезно. Но больше обрадовало то, что остальные все так же бурчали, но это было другое бурчание. Они с явным одобрением приняли решение Тынка.

– Харка, посадишь Тынка вместе с Гротом. Теперь возвращаемся.

Отряд выдвинулся к лагерю, или заставе, как все чаще называл ее Дмитрий, позже лодок, но прибыл на место быстрее. В общем-то ничего удивительного: на веслах сидели женщины да дети, лишь в одной из лодок был мужчина, охотник по имени Отар. Но что может один, даже сильный мужик на такую ораву? Разве только организовать и доставить к месту, вот и все.

Соловьев помнил этого парня. Несмотря на молодость, уже достойный охотник, к тому же далеко не глупый. В свое время он не просто выменял вожделенное оружие, а умудрился задать множество вопросов как по устройству, так и по обслуживанию арбалета. Трудился, не щадя сил, чтобы получить все по максимуму. На памяти Дмитрия это был единственный из всех охотников, который умудрился выкупить не только арбалет, но также нож, топор и рогатину. Кстати, нож и рогатина до сих пор при нем. Выходит, парень не только дрался умело, но и сохранил свое оружие.

Вместе с прибытием на полуостров лодок пришла и весть о смерти Такунки. Не сказать что известие расстроило Дмитрия, скорее наоборот. Хорошо все же, что чудеса – вещь весьма редкая, а закон подлости не всегда срабатывает. Кто знает, вот выкарабкайся этот гад с того света – и сколько бы он попил крови. Люди вообще не любят чувствовать себя проигравшими, а уж амбициозные, которые не дошли до желанной цели какого-то шага, и подавно. Так что ну его. Как говорилось в одном бородатом анекдоте – умерла так умерла.

Похороны шамана прошли как-то быстро и буднично. Поутру все мужчины направились в лес, где быстро соорудили костер, на который и возложили труп того, кто с уверенностью вел людей к счастливой доле, а привел к гибели. Дмитрий все время, пока пылал костер, задумчиво смотрел на пламя и размышлял над тем, не повторяет ли он ошибку Такунки. Но в итоге тряхнул головой и решил жить дальше, следуя намеченным курсом. В конце концов, он ничего не придумывал, а шел по давно проторенной дорожке. Да, здесь разделение людей на классы произойдет настолько быстро, что, возможно, деды еще будут помнить о вольной и равноправной жизни, наблюдая за расслоением племени. Но что тут поделаешь. Такунка чувствовал себя правым и способствовал смерти людей.

Вейн и Дмитрий тоже чувствуют себя правыми, остается надеяться, что они не добьют сауни окончательно.

По возвращении в лагерь Дмитрий внимательнее осмотрел спасенных вчера. Ночь, проведенная в безопасности, не смогла помочь им восстановить силы. Ну это-то понятно. Поди приди в себя после такого. Нападение врагов, смерть близких, бегство на пределе возможности. Повторный бой, когда беглецы почувствовали себя практически в безопасности. Как тут оставаться спокойным?

Всего они спасли двадцать девять человек: один мужчина, десять женщин, восемнадцать детей, десять из которых девочки. Разумеется, ни Гунка, ни Такунку он не считал. Дети разного возраста, от шести до тринадцати лет. Они уже достаточно взрослые, чтобы вносить свою лепту и быть помощниками. Конечно, в разной степени, но точно не требовали такой опеки, как детвора, что была оставлена в Новом убывающими на большую охоту.

Глядя на этих детей, словно тени бродивших по лагерю или понуро сидящих ковыряясь в земле, Дмитрий вдруг поймал себя на мысли о неправильности происходящего вокруг. Так не должно быть. И уж тем более не должно быть среди детворы. Эта братия всегда отличается непоседливостью и избытком энергии, бьющей через край. Ну и где она? Забитые, затравленные. К ним бы сейчас психолога – и на реабилитацию. Ага, размечтался, одноглазый. Остается надеяться на матушку-природу и на то, что здесь в ходе естественного отбора выживают сильнейшие. Однако эта детвора все еще находится на стадии отбора.

И вдруг он понял, как можно поднять им настроение. Сейчас очень кстати пришлось бы что-то необычное. Что-то такое, что было большой и небывалой редкостью и вместе с тем доставит радость. И это у него есть. Немного. Всего лишь один горшочек объемом пару литров, но этого должно хватить если не за глаза, то вполне.

…Вот уже два года он и Лариса живут в этом мире, но лишь недавно ему удалось раздобыть то, о чем она его просила все это время. Он наконец обнаружил местных медоносных пчел и сумел разжиться первым медом. Не сказать что это обошлось дешево, его все же немного покусали, но результат просто ошеломил бойцов. Еще бы! Если им и удавалось разжиться этим лакомством, то с небывалым риском для жизни. Вот только в обнаружении этих маленьких тружениц заслуги самого Дмитрия было мало.

Просто сидеть на заставе и ждать Дмитрий считал неразумным. Кто знает, когда случится все то, что он только предполагал, а ведь могло и не случиться. Проводить время в праздности и постоянных тренировках он считал не совсем разумным. Помнится, в первый год своего пребывания в этих местах он сравнительно неподалеку наблюдал табун лошадей. Местные утверждали, что те всегда придерживаются одной территории, но это обстоятельство стоило проверить. Мало ли что могло случиться и вдруг животные покинули привычные пастбища? А лошади им нужны.

Это сейчас, пока они обходятся небольшими огородами, можно управиться ручным трудом и лопатами. Дальше будет труднее, даже если брать одни огороды. А как быть, когда дело дойдет до полей? А ведь это время не за горами. Уже на следующий год под зерновые придется выделять целую пашню. Конечно, пахоту лучше бы оставить на быков, в них силы немерено, но лошадь… Трудно переоценить значение этого животного, которое на протяжении тысячелетий было незаменимым помощником человека.

Разумеется, зацикливаться на лошадях он не собирался, просто их табун был куда ближе, чем пастбища зобов. Сначала нужно уточнить по ним. Заодно потренируются в плане перемещения по открытой местности – так сказать, отработка взаимодействия отряда. Одним словом, все было за поход.

Не откладывая в долгий ящик, на рассвете они покинули заставу, прихватив с собой только самое необходимое. Два рула, четыре лодки и все припасы спрятали в зарослях камыша. Даже самому лучшему следопыту придется изрядно поморщить лоб, прежде чем удастся что-либо найти. Но и это маловероятно – лодки спрятали подальше от полуострова.

Люди двигались налегке, только один маленький заплечный мешок с минимумом необходимого. Все же места полны опасности, исходящей не только от четвероногих хищников, но и от двуногих, мало ли кого может занести сюда.

Труднее всех было собакам. Ребятишки зимой успели приучить кавказцев катать санки с верещащей от восторга детворой, поэтому тот факт, что их впрягли в легкие повозки, особого протеста не вызвал. Опять же это периодически отрабатывалось, дабы собачки не успели отвыкнуть. Дмитрию пришлось изрядно пораскинуть мозгами, чтобы придумать упряжь, от которой можно быстро избавить собак, ведь это не тягловые животные, а в первую очередь бойцы, но в результате получилось нормально.

Повозок, свитых из ивовых прутьев, с двумя колесами, было две. Каждую из них тянула пара собак. На подъемах приходилось трудновато, но тогда им помогали. Спасибо детворе, которая набивалась в сани большой толпой, отчего в них впрягали собак попарно, так что те вполне адаптировались к такому обороту. Хотя кавказцы – это не лайки, но вполне справлялись, к тому же в вопросе иерархии они уже давно разобрались, так что особых проблем не возникало. Да и груз не такой уж тяжелый. Несколько мотков веревки, немного дополнительного провианта, топоры, лопаты (на манер саперных, собственного изготовления), ружья, патроны и болты. Это так, на всякий случай. Да и если отрабатывать боевой выход, то по полной.

– Ай!

– Что случилось? – тут же отреагировал Дмитрий на вскрик Локта.